"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 544

Она зашагала к окну, чтобы увеличить расстояние между собой и полицейским, маячащим в дверном проходе. Это было так внезапно, что Перси испугался и стремглав ускакал прятаться от нее за диваном.

– Бред какой-то! Я бы не стала убивать своих родных ради денег! У меня всего в жизни хватает и без подобных кровопролитий!

– Да, тюрьма у тебя уютная. – Я вспомнил про двух убитых друзей и не смог сдержать гнева. – Ты сама сказала мне, что не можешь уехать из Хёртвуда, потому что все деньги достались Тилли и Джеймсу. А у тебя есть лишь дом и небольшие отчисления. Когда сорвалась помолвка, ты придумала этот план, чтобы заполучить фамильное наследство.

У меня получилось наконец ее задеть, и она, не сдержавшись, огрызнулась:

– Мой отец работал ради этих денег ничуть не меньше брата! А дяде Тому, просто потому что он старший, досталось все, кроме этого чудовищного дома. Это совершенно несправедливо! – Люсинда осознала, как прозвучала ее фраза, и тут же приложила устное дополнение: – Но это не делает меня убийцей.

Настала очередь Беллы вступить в разговор, а я снова сел на ужасно мягкий диван. Тут стоит вам напомнить, что диван-то был очень мягкий и хорошо поддерживал спину, когда сидишь, но для сна он совершенно не подходил.

– Ты сама себе противоречишь, Синди. – Белла сделала пару шагов к ней. – Зря ты так усложнила все, пытаясь подставить Додо, – особенно зря ты придумала письма. Додо Лайл – дочь почтальонши. Ей не пришлось бы выдумывать адреса по всей стране и надеяться, что они существуют. Ее семья владеет несколькими адресными книгами, она просто могла заглянуть в них.

– И Додо никогда не была влюблена в Себастьяна, – добавил я, загоняя последние гвозди в заслуженный гроб для убийцы. – В семнадцать мы были ближайшими друзьями, и никакой актерский талант не помог бы ей тогда скрыть от меня, насколько она влюблена в Ричарда.

Лишь один человек из присутствующих не нахмурился, сам Ричард. Даже в такой момент он умудрился польститься.

Люсинда дышала судорожно и очень громко, она переводила взгляд с одного присутствующего на другого.

– Все сказали?

– Нет! – хором ответили мы с Беллой. Она жестом разрешила мне говорить. – Ты совершила много ошибок, как бы все ни утверждали, что ты идеальна. Ты не самый гениальный убийца в истории, и писатель из тебя вышел ужаснейший. – Если вы меня хоть чуть-чуть знаете, то понимаете, насколько это обидное оскорбление. – Твоя версия истории Себастьяна словно вырвана из желтой газетенки или детского рассказа. Я читал тексты Додо и могу с уверенностью сказать, что она бы справилась в разы лучше.

– Что-то еще? – спросил Лавбрук.

Я перевел взгляд на Беллу и понял, что она хотела поделиться еще несколькими наблюдениями:

– Ты разбросала по всему дому Тилли стекло, чтобы казалось, будто убийца разбил окно изнутри дома, но Додо хватило бы ума выйти и разбить его с улицы. А, и еще ты зачем-то выбросила орудие убийства в сад соседей Тилли, а у Додо не было бы причин забирать нож с кухни.

Если вам когда-нибудь выпадет шанс унизить убийцу и указать ему на все ошибки, то советую этот шанс не упускать. Я не стал.

– Ты заколола брата в сердце, а сестре перерезала горло. Я всегда чувствовал, что с тобой что-то не так, Люсинда.

Ее красивые глаза злобно сверкнули.

– Ты просто одержим мною! – Лавбрук уже позвал сержанта, чтобы ее арестовать, а Люсинда продолжала верещать: – Вы, может, этого и не знали, ваша светлость, но каждый раз, целуя тебя, он думал обо мне! – Это было проявление отчаяния и вряд ли помогло бы в суде.

Беллу это не покоробило.

– Хватит врать! Это тебе не поможет. Тилли рассказывала про свои дневники только тебе и мне. Они были ее главным секретом. А я уж точно никого не убивала. – Белла выпрямилась и заговорила со всей убежденностью, на которую в тот момент была способна. – Люсинда Хитон нравится всем, но Мариус прав. Что-то с тобой всегда было не так.

– Как ты смеешь так обо мне говорить!

– Вы арестованы. – Еще ни разу за всю неделю сержант Росситер не выглядел таким счастливым, как в тот момент, когда надевал на запястья Люсинды наручники. – Хватит кричать и дергаться, а то я с удовольствием затяну наручники поплотнее. – Я думал, он вот-вот утащит ее прочь, но он дал мне возможность сказать напоследок кое-что еще.

– Кажется, я понял, что именно с тобой не так, Синди. – Я щелкнул пальцами, приветствуя это осознание. – Ты просто худшая из Хитонов.

Глава 32

Когда арестованную увели в место «поудобнее», герцогиня пригласила Беллу и меня к себе, в свою огромную чайную в Хёртвуд-хаусе с видом на лес.

Мне никогда не было до конца ясно, зачем в доме отдельная комната для чаепития, разве что действительно просто пить в ней чай… Наверное, так ее назвали, потому что в доме и так хватало гостиных, салонов да приемных, и названия просто закончились.

Комната была длинной и очень светлой, одну ее стену украшали картины, а другая состояла целиком из окна. Там было не столь старомодно все обставлено, как в остальном доме, мебель была функциональная, столики низкие. Общая простота помещения, однако, подрывалась пестрым ширазским ковром, который устилал всю комнату, и чучелом бурого медведя в углу, который, по семейной легенде, когда-то был питомцем дедушки герцога.

– Я слышала о вашем выдающемся поступке, – произнесла царственная мама Беллы, когда мы наконец уселись с очередной кружкой чая. Мне к тому моменту больше требовался туалет, но герцогине этого не скажешь.

Я планировал сказать что-нибудь скромное, уступить лавры моим напарникам, но в двери раздался голос, и мы повернулись посмотреть на новоприбывших.

– Чаепитие, а нас никто не пригласил? Н-да уж! – Один из лакеев вкатил в комнату герцога. И под «вкатил» я имею в виду, что он ввез его на инвалидном кресле, а не подталкивал лежачего плашмя с боку на бок.

– Как здорово видеть тебя вне спальни, папа, – сказала ему Белла, пока дворецкий Пулман наливал чай в еще одну кружку. – Тут явно будет приятнее играть в карты, чем в твоей пещере.

– Пещера – подходящее слово. – Он довольно улыбнулся своей любимой старшей дочке. – Твои уговоры сработали, но я сразу знал, что когда-нибудь сдамся.

– Ваша милость, – начал я, – у нас тут настоящий праздник.

Он осмотрелся, а только потом ответил:

– Ты прав. И знаете, внешний мир не настолько плох, как я запомнил.

– Мариус слишком хорошо воспитан, чтобы тебя поправить, дорогой, – пояснила герцогиня. – Но сдается мне, он говорил о триумфальном расследовании, а не о тебе.

Мама Беллы пересела в кресло рядом с мужем.

– Я сразу понял, ангел мой. – Комнату заполнил его глубокий голос. – Но стоит дать ребятам вроде Мариуса Куина поблажку, и их эго раздуется до невероятных масштабов. Кому как ни тебе это знать. Ты ведь держишь под контролем меня.

– Без комментариев, – ответила герцогиня. – Скажу только, что, по-моему, Белла и Мариус проделали замечательную работу по поимке убийцы.

– На эту тему я уже слышал несколько сплетен, – признался герцог, и я вдруг понял, что, скорее всего, сам сержант Росситер был источником этих слухов и всегда поставлял герцогу самую свежую информацию.

Белле было непривычно смотреть на столь непринужденное общение родителей.

Герцогиня вытянула руку и коснулась рукава дочери.

– Боюсь даже представить, что случилось бы с деревней, если бы это чудовище заполучило поместье Хитон. Тилли и Джеймс были идеальными наследниками, потому что ничего лишнего не придумывали, а эта особа… имела много разных амбиций. Мало ли что она придумала бы, могла снести все семейные дома и понастроить здесь кучу уродливых многоквартирок.

– Я бы не удивилась. – Белла свела брови. Видимо, постепенно находила в себе смирение с мыслью, что Люсинда Хитон не была таким уж хорошим человеком.

Я собирался сделать глоток чая, но герцогиня меня удивила:

– Хорошо, что ты вернулся, Мариус. Сегодня ты доказал, на что способен. Думаю, тебя теперь будут обсуждать еще много месяцев.