"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 526

– А я к виски неравнодушен, – успокоил Лавбрук старика. – А если есть еще и живая музыка, так вообще отлично. Нет ничего лучше хорошего паба.

– Это точно! – ответил художник (возможно, художник!), все еще засматриваясь на мою подругу.

Настало время сержанту Мелдону объяснить, зачем мы все собрались.

– По указанию присутствующего здесь инспектора Лавбрука вчера я отправился по городским пабам, расспрашивая посетителей о подозрительных письмах, отправленных в деревню Хёртвуд в Суррей. Сначала, конечно, я сходил на почту, но через них каждый день проходит столько писем, что уследить за отправителями невозможно. Наудачу, в «Золотом льве» сидел мистер Эйнтри и милостиво поделился со мной информацией.

– И правда очень мило с вашей стороны, мистер Эйнтри, – сказала Белла, видать, осознав, что нашла воздыхателя.

– Рад помочь, раз уж могу, – ответил он и замолчал, пока красноречивый взгляд сержанта не подтолкнул его продолжать: – Ах, да, позвольте, я все вам расскажу.

Он жестом пригласил нас присесть на пару кресел у противоположной стены маленькой комнаты. Так как кресел было всего два, мы с Мелдоном остались стоять. Лавбрук столько натерпелся в багажнике, что я решил, он заслужил посидеть в удобном кресле.

– Недавно я получил неожиданное письмо, – начал пожилой мужчина, – к сожалению, конверт я не сохранил. Моего имени на нем не было, только адрес, и, когда наш человек в приемной открыл и увидел содержание, он, зная, с какими людьми я вожу знакомства, решил, что письмо для меня. – Он говорил с некой помпезностью, но все равно расположил меня к себе. Не одного меня запутали его слова, потому он поспешил объясниться: – Письмо было написано леди Изабеллой Монтегю из Хёртвуд-хауса. Уверен, вы про такую слышали.

– Это точно, – аристократично заметила Белла.

Он повернулся к высокому столу за спиной и с любовью посмотрел на лежащее там письмо.

– Взяв его в руки, я сразу понял, какое оно особенное.

– Что в нем было? – спросил Лавбрук, наклоняясь вперед, видимо, чтобы рассмотреть письмо.

– Письмо было непростое. Леди кое-что в него вложила. – Старик соблаговолил взять письмо в руки, и я рассмотрел заглавие.

На именной бумаге стоял герб семьи Монтегю и печать с адресом поместья. Написано было недостаточно формально для руки Беллы, скорее немного неопрятно.

– Внутри этого конвента был второй, запечатанный и тоже с маркой. В своем письме леди Изабелла описала игру, которую затеяла со своими друзьями. Я наслышан про лондонскую «золотую молодежь» [304], про их игровые охоты на сокровища по всему городу и костюмированные празднества. Знаете, что я об этом думаю? – Он замолчал, чтобы создать напряжение, а потом расплылся в улыбке. – Я думаю, это невероятно чудесно! Просто чудесно!

– И в этом письме она приглашала вас поучаствовать? – Белла, что неудивительно, была очень озадачена. Но я, казалось, понял, что старик имеет в виду.

– Не совсем, мадам. В письме она просила меня отправить второй, вложенный конверт с марками по указанному в Хёртвуде адресу. Прекрасная леди даже вложила шиллинг за мои труды. И знаете, что я подумал, получив это письмо?

– Не представляю, – ответил я, ведь старик, очевидно, не рассматривал этот вопрос как риторический.

– Я решил, что ведь есть люди, гораздо менее честные, чем я. Они могут просто забрать шиллинг и ничего не отправить.

– Боюсь, тут вы правы, мистер Эйнтри. – Лавбрук осторожно выбирал слова, чтобы старик не усомнился в праведности своего поступка. – Мы считаем, что такие письма пришли не только вам, но только ваше письмо было доставлено в первый день игры.

Эйнтри грустно закачал головой:

– Как грустно! А я, знаете, в срочном порядке полетел к почтовому ящику, чтобы письмо добралось до друга леди Изабеллы вовремя. Я всегда потакал молодежным увеселениям. И, знаете, мне хочется верить, что я таким образом тоже поучаствовал.

Он так гордился собой, что Белла повернулась и взглядом спросила: «Стоит ли говорить ему правду?» А затем сама ответила на этот вопрос:

– Боюсь вас расстраивать, мистер Эйнтри, но письмо в вашей руке не было написано леди Изабеллой Монтегю.

Он с пониманием прикрыл глаза и поспешил доказать обратное.

– Я проконсультировался с «Кто есть кто» [305], знаете ли. Сомнений нет. Леди Изабелла Монтегю живет в Хёртвуд-хаусе. Она попросила меня отправить письмо другу, который живет по соседству, чтобы скрыть свою личность!

– Я не сомневаюсь, что леди Изабелла существует или что она живет по указанному адресу. Однако я уверена, что это не она отправила вам письмо.

Старик умоляюще сложил руки и как можно более вежливо и мягко спросил:

– Не хочу с вами спорить, мадам, но вы-то что можете об этом знать?

Глава 19

Всем было очевидно, что по дороге домой мы поговорить не сможем, поэтому перед возвращением в Суррей было принято решение пообедать. Старина «Золотой лев» не показался нам подходящим местом для Изабелл мира сего, так что мы засы́пали сержанта Мелдона благодарностями, распрощались – у него были дела поважнее, чем дело о пирогах и сэндвичах, – и скоро нашли чайную дальше по улице, чтобы присесть и обсудить новую информацию.

То было безвкусное заведеньице: под каждой тарелкой лежали резные бумажные салфетки, обои были аляповатые, и за каждым столиком, кроме нашего, сидело по две старушки. Мне понравилось, в общем.

– Занимательно выходит, согласны? – Лавбрук пришел в восторг от поворота в расследовании. – Мало того что кто-то выдавал себя за вас, леди Изабелла…

– Прошу, давай на ты и называй меня Белла, – настояла она. – Мы же уже друзья, детектив Лавбрук. – Судя по ее лицу, она сама не знала, как зовут ее «друга».

Но инспектора Лавбрука эти слова тронули.

– Как мило с твоей стороны! Я хотел сказать: мало того что кто-то притворился тобой, так он еще так мастерски постарался скрыть природу происхождения этих писем!

– Давайте обсудим, правильно ли я все поняла. – Будто все это можно было как-то неправильно понять. Белла была очень умной, но достаточно умной, чтобы никому не показывать, насколько она умна. – Убийца написал несколько копий каждого письма и разослал их по случайным адресам страны.

Мне было что добавить.

– Не просто по случайным адресам. Ставлю все свои карманные деньги, что все письма ушли по адресу: Хай-стрит, дом один.

– С чего ты это взял? – Лавбрук настолько был увлечен нашим разговором, что невольно наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть нас с Беллой, как мальчишка впервые в кинотеатре.

– По этому адресу живет мистер Эйнтри, и я ставлю десять фунтов, что в стране больше улиц с названием Хай-стрит, чем любых других.

– И что это доказывает?

– А то, – начал я, но поймал себя на излишнем самодовольстве и сменил тон, – что наш убийца не знал каждого, кому отправлял письма. Он хотел дотянуться до домов по всей стране, но при этом не выдать себя на почте, а значит, проверить, кому доходят письма, у него возможности не было. Самый простой вариант – найти распространенный адрес и надеяться на лучшее. Это объясняет и многочисленные копии одного и того же письма. Если он, например, послал письмо на Хай-стрит в Кембридже, то оно бы не было доставлено – ведь там такой улицы просто нет.

– Думаешь, что одно и то же письмо было отправлено по одному адресу в разных городах? – Беллу невероятно удивило, что я сам дошел до такого вывода.

– Это просто теория, но ее легко доказать. Попросить местную полицию в каждом городе, откуда Хитонам приходили письма, сходить по адресу: Хай-стрит, дом один, и проверить, расскажут ли им там ту же историю.

Белла сделала еще одно важное замечание:

– Надо учитывать, что, как и сказал мистер Эйнтри, кто-то мог просто оставить деньги себе и ничего не отправить.