"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 520

Они знали друг друга с самого детства, но, как это часто бывает, с течением времени и взрослением общение начало меняться. В воздухе витала любовь. Она была почти осязаемой и не испарялась ни на секунду. Даже в школе, среди еще тридцати ребят самых разных возрастов, они не могли вести себя по-прежнему.

Из восьмерки друзей Джеймс и Мариус были старше всех и по возрасту в любую минуту ждали призыва. Нэд и Ричард были на год младше, плюс в их компании были девочки: Белла, Люсинда, Тилли и Додо.

У каждого имелась своя роль. Белла была доброй, Люсинда веселой, Мариус лидером, а Джеймс Хитон видел в каждом врага – ну вот такой он был человек. Тилли была сдержаннее своего брата, а Додо проводила все свое время, читая книги или сочиняя тексты, пока жизнь проносилась мимо. Ее младший брат Нэд был самым младшим в компании, он не знал, как вписаться, но очень старался. Ну а Ричард Фэрбенкс был очень самовлюбленным – он бы разозлился, что мы оставили его напоследок, – но при этом был умен и готовился менять мир. Как детали пазла, они были разными, но при этом идеально сочетались. Они обожали Хёртвуд и не представляли свои жизни по-другому.

Возможно, все изменилось, когда в деревне появился новый мальчик. Себастьян Кейн по возрасту уже годился в солдаты. Он создавал впечатление тихого, простого парня, но последствия его появления будут отзываться в деревушке годами.

– Представься, мальчик, – потребовала миссис Эббот в то первое утро, поставив Себастьяна перед классом, чтобы все его рассмотрели.

Ему было откровенно неловко, и некоторые ребята помладше засмеялись.

– Себастьян. – У него были короткие песочные волосы и очки в черной оправе. Его глаза предсказуемо бегали по классу, но он смотрел на первые ряды одноклассников, будто боялся идти мимо них.

– А фамилии у тебя нет? – Неясно, была ли наша учительница так резка, чтобы вызвать у класса смех, или просто хотела продемонстрировать свою власть в маленьком королевстве.

– Кейн, мисс. Меня зовут Себастьян Кейн. – Он рискнул бросить взгляд в угол, где сидели его ровесники. – Моя семья только что въехала в дом над мельницей.

– Имени хватит, – бросила вредная учительница. – Около Дороти Лайл пустое место, садись. Уверена, она не укусит.

В этот момент перемена чувствовалась особенно явно. Додо улыбнулась своему новому соседу по парте, и по классу пробежала волна, как круги по воде. Влюбленность, она такая штука, редко приходится кстати. Люсинда когда-то свято верила, что мир стал бы гораздо счастливее, если каждому при рождении сразу назначалась пара, не было бы ни ссор, ни конкуренции. Если бы мир был устроен именно так, беда бы обошла их в тот год стороной.

Даже такое простое уравнение, как Белла + Мариус, две независимые силы, которых, очевидно, тянуло к столкновению, были плотно связаны с другими слагаемыми. Они этого не видели, но Джеймс, бывший лучший друг Мариуса, смотрел на Беллу, словно она была ангелом, посланным с небес. Он страдал молча, но каждая частичка его тела искрилась любовью к Изабелле Монтегю. А Люсинда смотрела такими глазами на Мариуса.

Себастьян оказался рукой, толкнувшей кости домино, последней картой в карточном домике, после которого вся конструкция предсказуемо рухнула. Он выглядел невинно и был столь же невиновен в последствиях своего появления, но это никого не спасло. Он был пешкой в этой драме масштаба елизаветинской трагедии, но именно с пешки начинается партия.

В майские каникулы у ребят была неделя разобраться с долгами по учебе перед самым сложным бастионом конца года. По крайней мере, на такие цели та неделя выделялась, но перед порогом взрослой жизни и всей ее ответственностью Мариус и его друзья больше интересовались развлечениями. Солнце редко появлялось из-за туч, поэтому они коротали время, шатаясь по Хёртвуду или прогуливаясь к древнему форту, выглядывающему из-за холмов Суррей.

С такой высоты Англия была очень красивой. В этой зеленой, чудесной части страны легко было представить, что ты оказался во временах Робина Гуда или короля Артура. Леса там были густые, холмы пышные и округлые, небо в ту неделю было голубым, словно глаза Ричарда Фэрбенкса.

Мариус и Белла, даже когда не бросали своих друзей где-то позади, всегда будто не ощущали их присутствия. Додо и Себастьян целыми днями обсуждали любимые книги и ее мечты о писательстве – она краснела каждый раз, когда он смотрел на нее, и легко было понять, о чем она думала. Люсинда и Тилли сидели в стороне от остальных, болтали и хихикали по поводам, которыми никогда бы не стали делиться с мальчиками, а Джеймс и Ричард соревновались, кто дальше кинет камень, палку или, однажды было и такое, улитку.

Себастьян был приглашен, потому что отец Беллы сказал, что будет грубо оставить мальчика без компании, но тот редко разговаривал с кем-то, кроме Додо. Ему нравилось наблюдать за общением группы старых друзей, но никто не знал, что происходит в его голове.

Поначалу казалось, что каникулы пройдут точно так же, как и без него, но все же… Сложно было сказать, что именно изменилось, но все, кроме, пожалуй, влюбленных голубков, заметили эту перемену. Например, Тилли перестала быть такой закрытой. Она смеялась больше обычного, постоянно теребила волосы. Все быстро заметили, что при этом смотрела она на новенького.

Ричарду не нравилось, что его «девушка» смотрела на другого. Но позвольте уточнить – Ричард и Тилли никогда не обсуждали свои потенциальные отношения. Они никогда не целовались, никогда не трогали друг друга, но Ричард решил сам за нее: раз Люсинда играла в игры и отказывала, то Тилли – идеальный запасной вариант. А не Тилли, так всегда есть Додо.

Только если Себастьяну нравилась Тилли, то тогда он мог перестать общаться с Додо, и хотя Мариус был слеп от любви к Белле, он волновался за подругу. С другой стороны, пока Ричард сторожил Тилли, он не донимал Люсинду вниманием. Для нее это стало подтверждением, что влюблен он в нее не по-настоящему, и она предпочла думать о Мариусе. Так волны перемен продолжали кружить по компании друзей, пока у всех не появилось плохое предчувствие, что появление Себастьяна нарушило гармонию, в которой они жили много лет.

И может, их хрупкая дружба пережила бы эти каникулы, если бы не всего один миг. В тот день они расселись в круг на пледы на вершине холма и начали играть в вопросы.

– Где ты себя видишь через семь лет? – Мариус спросил Люсинду. По правилам игры нужно отвечать быстро и затем придумать свой вопрос.

– Наверное, здесь же, – ответила девушка и повернулась к Тилли, навсегда сбив мир с его оси: – В кого ты влюблена?

Тилли нашла глазами Себастьяна. Всего на секунду их взгляды сплелись, а затем Тилли быстро отвернулась. Себастьян был не против. Он еще долго чувствовал на себе ее взгляд и запомнил этот момент до конца своей короткой жизни. Он повсюду брал его с собой, как часто мужчины носят фотографии любимых.

– Не смотри так на мою сестру, – начал бубнить Джеймс, на что отреагировали все, кроме Себастьяна. Мальчики взлетели на ноги. Было очевидно, что игра окончена.

– Не приставай к нему, – потребовала Белла. Она всегда выступала в роли защитницы и противилась любой несправедливости.

– Да, не будь ханжой, – он утомил даже сестру. – Необязательно все превращать в драку. Можно просто радоваться время от времени.

Чтобы доказать обратное, Джеймс выдавил горькую улыбку и замахнулся кулаком на Себастьяна. Он промахнулся и травмировал лишь свое эго, но этот внезапный взрыв окончательно испортил всем день. Мариус бросился наперерез, чтобы Джеймс не создал настоящие проблемы. Белла подошла к их новому другу, а Джеймс с мрачным видом зашагал вниз по холму. Додо села ему на хвост и ругала до самого дома.

Ричард не знал, что чувствовать. Они с Джеймсом не выносили друг друга, но Тилли ему вроде бы нравилась. Он не понимал, стоит ли ему злиться на Себастьяна или на парня, который попытался его ударить. Растерянный Ричард так и ушел домой. Это было на него не похоже. Он привык знать, что думать, и не понимал, откуда взялась неуверенность.