"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 513
Мы все сделали по глотку, а затем Белла ответила:
– Он был чурбаном. Другого слова у меня нет. – Я был писателем и смог бы подобрать еще несколько слов. Даже тут же проконсультировался с тезаурусом в голове. – Он не всегда был таким жестоким, но к выпуску из школы в нем почти не осталось доброты и сострадания.
– Мариус, вчера по телефону ты сказал, что из них троих Джеймс легче всего смог бы нажить себе такого врага. За что именно его могли ненавидеть?
Я бы смог ответить, но жители Хёртвуда меня опередили.
– Джеймс Хитон был трусом, – сказал со своего места на скамейке у паба один из курящих трубки мужчин.
– Он был хуже труса, – добавил Джеб Пэйтон. – Испорченный был вредитель, которому все доставалось легко. Ни дня в жизни не работал.
– Давайте будем уважительнее говорить о покойном, – вставил я, но этим двоим, видимо, очень хотелось высказаться, поэтому меня тут же перекричали.
– Да ладно тебе, Мариус, – продолжил первый мужчина. – Ты и сам видел, что Джеймс был копией отца. А еще…
– Спасибо, джентльмены, – властно перебил их инспектор. – Местная полиция обязательно вас выслушает.
Я дополнил то, что они хотели сказать, но уже тише, чтобы никто из стариков не влез в наш разговор.
– Джеймса не призвали на войну, потому что его отец работал на пункте призывников и держал всех мужчин деревни в своем кулаке. Многие этого так и не забыли.
– Богатая семья, значит?
– Деньги у них водились. – Белла решила добавить контекста. – Они не были аристократами, но во времена Виктории дед Джеймса прилично заработал на фабриках в Лондоне. Ну, понимаете. На рабском труде детей и полуслепых старух.
Я хотел намекнуть, что как потомок мелкопоместного английского дворянства она тоже богата благодаря дешевому сельскому труду и мародерству в колониях, но, повторюсь, расстраивать ее мне не хотелось.
– Людей злили не их деньги, а как они ими распоряжались, – вместо этого сказал я. – Когда их дед умер, отец Тилли и Джеймса, Том Хитон, унаследовал основную часть состояния и попытался купить на него все влияние в Хёртвуде. Поэтому Джеймса и не призвали.
Лавбрук отпил сок.
– Разве за это убивают?
– Смотря кого спросишь. Одно я знаю точно, Джеймс знал, что о нем думали, и стал…
Я не смог найти подходящего слова, так что Белла перехватила у меня эту задачу:
– Стал остро на все реагировать и много злиться. Он каждое твое слово воспринимал как осуждение.
– Но он был вашим другом? – Это был наводящий вопрос, и все это понимали.
Мы с Беллой переглянулись. Это был краткий, беззвучный договор, мы решали, кто будет отвечать. Я проиграл, разумеется.
– Не совсем. Видишь ли, когда мы были моложе, Джеймс был влюблен в Беллу. – Я еле выдавил эти слова, умирая от стыда, но то было не самое страшное.
– А это была проблема, потому что?.. – Нет, он специально, что ли? Нравится смотреть, как я смущаюсь?
– Мы с Беллой… – выдавил я.
– Мы с Мариусом… – Белла не очень помогла.
– А, ясно. – Я наконец услышал раскаяние в голосе Лавбрука. – Вы с леди Изабеллой… То есть вы с Мариусом были…
Казалось, спустя тысячи тысяч лет развития человечества трое взрослых людей должны уметь обсуждать давно законченные отношения без румянца на щеках.
– Да-да. – Моя первая любовь оживленно принялась объяснять: – Джеймс был влюблен в меня и не одобрял мой выбор… В общем, он винил Мариуса в своих проблемах, даже после того как мы перестали…
– Встречаться! – выпалил я, потому что ситуация уже становилась смешной. – Мы встречались, а Джеймс завидовал. Но когда меня призвали, это стало неважно.
– Спасибо, – промямлили они оба одновременно, затем Лавбрук почесал щеку и сказал:
– Это не объясняет, почему убийца угрожал и жертве, и его сестрам. – Это была правда, и я думал, что сказать еще, но Лавбрук заговорил первым: – Погодите-ка. Если вы встречались, почему после войны не…
– Мариус рассказал тебе, что мы выяснили о письмах? – Белла сменила тему и спасла нас от смерти в смущении.
Мне все равно сначала пришлось сделать щедрый глоток пива.
– Кажется, – сказал я, возродив свою смелость, – что письма отправили разные люди. Я весь день над этим размышлял, и единственное объяснение, к которому пришел, – это что убийца попросил разных людей из разных городов отправить за него письма. Из разных концов страны. Суонси, Кентербери, Оксфорд, Уэллингборо…
– Уэллингборо? – удивленно переспросил инспектор. – Как тесен мир. Я хорошо знаю Уэллингборо. Я работал на участок констеблей в Нортгемптоншире.
– Оттуда пришло первое письмо Тилли, но это не главная деталь. – Перебив, Лавбрук сбил меня с мысли, и пришлось начать сначала. – Интересно то, что сегодня она получила три совершенно одинаковых письма из разных городов.
– И зачем кому-то так делать? – задал инспектор вопрос, над которым мы уже полдня бились без результата.
– Мы не знаем.
– Возможно, чтобы нас отвлечь. – Белла самодовольно поделилась с нами идеей. – Может, изначально письма были придуманы, чтобы мы сидели и задавались ненужными вопросами, хотя стоит искать мотив убийства Джеймса.
– Это мы уже сделали, и нам не помогло. – С последней нашей встречи Лавбрук точно стал прямолинейнее. – Но у меня появилась идея. Позвоню приятелю в Уэллингборо и попрошу расспросить местных про эти письма. Уэллингборо – крошечный городок в сравнении с другими упомянутыми вами местами. Может, повезет.
– Хорошее начало, – признал я. – Но нашим приоритетом должна быть безопасность сестер. Убийца зол на семью Хитон и вряд ли остановится даже после прибытия полиции.
Лавбрук несколько раз кивнул:
– Ты прав, но лучший способ их защитить – найти виновного. Расскажите мне про них побольше. Кем они работают?
– Никем.
– В смысле?
Этого вопроса я не ожидал. Я понимаю, что многие полицейские не поняли бы природу этой ситуации, но в Лавбруке было что-то аристократическое. Он походил на молодого (и более жизнерадостного) лорда Эддингтона, этим он меня к себе и располагал.
– Их родители умерли молодыми, – ответила Белла. – У каждого из них есть свой дом и достаточно денег, чтобы не работать никогда.
– А родители не умерли случайно насильственной смертью? Может, здесь мотив?
– Боюсь, нет, – медленно выдохнула Белла. – Последней умерла мама Люсинды, все четверо почти жили в больницах последние свои месяцы.
– Смерть у них в крови, – подвел я итог невезению Хитонов.
С каждой минутой инспектор выглядел все более озадаченным.
– Понятно. Значит, у нас на руках жертва, которая никому не нравилась, и две его сестры, которым по-прежнему грозит опасность. Работы у обеих нет, чем заслужили угрозы – непонятно. Не скажешь, что расследование началось гладко.
– Тогда подождем, пока кого-нибудь из них убьют? – вопрос Беллы прозвучал безжизненно, словно пустыня.
– Я не это имел в виду. – Лавбрук заглянул на дно своего стакана, будто этим мог призвать в него еще сока. – Наверное, стоит поближе узнать Тилли и Люсинду. Пока кажется, что у Джеймса было много недоброжелателей. А у его сестер?
– Они втроем три угла трехконечной звезды, – ответил я. – Джеймса хотелось прикончить. Про Тилли и сказать нечего, только что любить ее сложно. А вот поверить, что кто-то хочет навредить Люсинде, я и ввек не смогу.
Инспектор надел слегка строгое выражение лица.
– Это, опять же, не очень помогло.
– Мы понимаем, – почти виновато сказала Белла. – Не на такое дело я рассчитывала. Где наш древний лорд, который завещал убийце целое состояние? Где молодая жена, охочая до денег? Даже дворецкого в ряды виноватых не запишешь.
– Нам нужен план, – решительно произнес Лавбрук, и они оба посмотрели на меня.
– И вы думаете, я знаю, что делать?
Лавбрук как джентльмен уступил сцену Белле.
– Да, потому что… Ну, ты ведь писатель и сначала пишешь для истории структуру. Я думала, твой писательский опыт пригодится в расследовании. В прошлый раз у тебя неплохо получилось.