"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 454
Тут в голову приходит новая мысль. Опустив рюкзак на снег, принимаюсь рыться в карманах в поисках спичек. Достав коробок, пытаюсь зажечь спичку, и она вылетает у меня из рук. Я со стоном кидаюсь искать ее, однако в снегу ничего не видно. Нельзя впустую тратить спички – они еще могут пригодиться, однако вот сейчас это все равно что искать иголку в стоге сена. Точнее, в данном случае – спичку в сугробе. Неохотно достаю новую и осторожно зажигаю. Пламя на секунду вспыхивает, и его тут же задувает порыв ветра.
– Черт!
В третий раз я аккуратно прикрываю спичку рукой, подношу прямо к замку и держу, пока огонь не доходит до самых пальцев. Быстро вставляю ключ, и… он легко входит в замок. Есть! Не верится даже, что наконец хоть что-то получилось!
Впрочем, радоваться времени нет – того и гляди все опять замерзнет. Повернув ключ, я несколько раз с силой дергаю примерзшую дверь.
– Неужели! – бормочу я, забираясь внутрь и кидая рюкзак на пассажирское сиденье.
Настроив зеркала и подвинув ближе водительское кресло, вставляю ключ в зажигание и поворачиваю. Тишина. Двигатель не издает ни намека на звук.
– Нет, нет, нет, нет… – раз за разом поворачиваю ключ.
В отчаянии бью кулаком по рулю, но раздается лишь жалкий глухой сигнал. На глазах выступают слезы, и я роняю голову на руки.
Наконец, отдышавшись, сую ключи в карман, хватаю рюкзак и неохотно выбираюсь из машины. Сейчас не время жалеть себя – у меня всего сорок восемь часов.
Нужно добраться до цивилизации. План, конечно, не самый надежный, однако другого у меня нет. Так хотя бы есть шанс наткнуться на какой-нибудь жилой дом, или меня подберет проезжающая мимо машина. Главное, выйти на дорогу.
Каждое движение дается с трудом, а я прошла-то всего ничего: шагов двадцать – тридцать. Надо признать, что моя физическая форма оставляет желать лучшего, а эпизодические занятия йогой выносливости не добавляют. Ноги болят, дыхание сбивается.
Вот бы мне такую самодисциплину, как у Джея: он-то каждый день в пять утра встает на пробежку! И меня не раз звал, даже обещал, что далеко не побежим и будем делать перерывы. Лэйни тоже пыталась заставить меня бегать – думала, это поможет мне после расставания с Крисом. Мне купили кроссовки, и мы пошли в парк: Лэйни специально замедляла шаг или бежала спиной вперед, постоянно подбадривая меня, а я только и думала, как бы не упасть замертво. Это был первый и последний раз. С тех пор, стоит ей заикнуться о пробежке, у меня заготовлен стандартный ответ: «Вот будет за мной медведь гнаться – тогда и побегу». Новенькие кроссовки пылятся в углу, служа мне немым укором.
Еще одно видение: подушка Лэйни вся в крови, ее волосы на лезвии ножа…
– Нет! – что есть мочи кричу я.
Пальцы на ногах уже занемели от холода, но я продолжаю идти.
Не думай о ней, не думай о ней! Переключись на что-то другое. Кто мог это сделать?
Вспоминаю вчерашнее милое сообщение, в котором некто поздравлял меня и желал смерти. Догадываюсь, от кого оно, – этот человек явно ни при чем.
Самый вероятный вариант – Крис. Мой бывший. Проблема всегда в бывшем.
Стыдно признавать, но Крис был первым, в кого я по-настоящему влюбилась. Ему довольно долго удавалось дурачить меня – типичный нарцисс. Мне-то казалось, что он все так тонко чувствует, а его никто не понимает – эдакий Джеймс Дин [286]. Жизнь с ним являла собой настоящие эмоциональные качели, однако тогда мне это даже нравилось. А уж секс был просто фантастический.
Ненормальность в наших отношениях проявлялась не напрямую и была завязана на его образ «плохого парня». Крис не прибегал к физическому насилию. По крайней мере, поначалу. Он просто постоянно писал мне или звонил во время рабочих совещаний, а когда я возмущалась, говорил, что я сама себя накрутила. Всякий раз после ссоры Крис посылал мне букет цветов, мы до изнеможения занимались сексом, и все вновь возвращалось в нормальное русло. Сейчас все только и говорят о газлайтинге – так вот, Крис легко мог бы давать мастер-классы. Послушать его, так я вечно все выдумывала.
Я взяла на себя миссию исправить его, сделать так, чтобы он проявлял больше нежности и научился обуздывать свою ревность. Увы, подобные истории ни к чему хорошему не приводят. В моем случае кончилось тем, что в пылу очередной ссоры Крис бросился меня душить – даже синяки на шее остались.
В тот день я как раз занималась очередным делом для «Краймлайна» и наткнулась на фотографии: синяки, подобно плющу, оплетали шею жертвы. Взглянув на следы пальцев Криса на собственном горле, я поняла, что в один прекрасный день и сама могу оказаться в очередном выпуске «Краймлайна». Тогда я и решила с ним расстаться.
Лэйни и Мэлоди давно твердили мне, что надо бросать этого засранца. Они, конечно, были правы: все в наших отношениях буквально кричало об абьюзивности. В какой-то момент Крис все-таки перестал преследовать меня. Нет, не после решения суда, выписавшего мне охранный ордер, а после того, как я стала встречаться с Джеем. Даже у абьюзеров есть определенные рамки: одно дело преследовать женщину, и совсем другое – посягать на чужую собственность.
В любом случае это не похоже на Криса. Он, конечно, всей душой меня ненавидит, однако я помню, как однажды мы смотрели кино и его вырвало на какой-то особенно кровавой сцене. Нет, Крис побрезговал бы взяться за нож. Если уж на то пошло, он купил бы пушку и пристрелил нас, а потом сам застрелился. Пафосно и ответственности никакой – в этом весь Крис.
Мог ли Крис напасть на нас? Да, мог, и все же вряд ли. Тогда кто?
В голову сразу приходит Эрик Майерс, но он в тюрьме. А вдруг он действительно невиновен, и настоящий убийца все это время разгуливает на свободе? Может, даже с учетом его случайной оговорки, не зря я сомневалась и прорабатывала других подозреваемых? Или у Эрика Майерса завелся подражатель?
Или это все-таки была ты? Нельзя было курить «Белую вдову».
– Нет-нет-нет-нет-нет! – шепчу я, продолжая идти.
Вперед! Только вперед!
Глава 21
Мне не по себе от коробок из стекла и бетона, тесно прилепленных друг к другу.
Когда я летаю домой в Вермонт, из иллюминатора открывается вид на землю, покрытую лесами. Зимой можно наблюдать все оттенки белого, летом – сотни вариаций зеленого, а осенью – сменяющие друг друга багряный, оранжевый и золотой. Порой и вовсе не верится, что все это настоящее – деревья будто сошли с картинки. И все же ты знаешь, что, в конце концов, самолет сядет на землю.
Сейчас, выглядывая в окно «Радужной комнаты» на шестьдесят пятом этаже Рокфеллер-плаза, я не вижу ни клочка земли. Небоскребы, подобно причудливым бетонным грибам, заполнили собой все пространство до самого неба. Мы сидим за огромным круглым столом: для двоих великоват, зато прекрасно подходит для дегустации, которую забронировала для нас помощница Джея Кейтлин. Она вообще занимается всеми свадебными приготовлениями, что безумно раздражает меня и мою маму.
На каком-то подсознательном уровне я понимаю, что моя боязнь высоты в данном случае вполне может оказаться проекцией совершенно иного чувства – страха перед замужеством. Я стараюсь об этом не думать. В конце концов, у нас дегустация свадебного меню в одном из самых модных ресторанов города – радоваться надо, а не паниковать попусту.
– Думаешь, все так и было? – спрашивает Джей, пока официант подает ему тарелку с небольшим кусочком спанакопиты.
– Ты про что? – оторвав взгляд от окна, уточняю я.
Его голос словно возвращает меня обратно в реальность: в зал с паркетным полом и аляповатыми подсвечниками, отбрасывающими на нас розоватый свет.
– Про то, что ты сейчас сказала, – удивленно отвечает Джей. – Ты веришь, что его заставили признать вину?
– Ах, да, точно. Прости, – отпиваю немного шампанского, чувствуя, как пузырьки щекочут язык. – Честно говоря, даже не знаю, что думать. Уж как минимум уши у него выглядели нормально во время суда…