"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 409
— Enchanté (очень приятно), — Гордон галантно протянул Хелене руку, пояснив, что его французский ограничивается фразой два пива, пожалуйста. И, не приведи господь, добавил: — По-моему, вы прекрасно говорите по-датски, — когда Хелена представилась.
Роза закатила глаза к низкому ютландскому небу. Этот мужчина ни о чем другом, кроме баб, думать вообще не умел. Самое паршивое, что Хелена растаяла: тепло улыбнулась ему в ответ, а уж когда Гордон вызвался купить ей кофе в киоске — и вовсе засияла.
Роза почувствовала, как желудочный сок подступает к горлу. Да, этот долговязый бледный тип со своими нелепыми подкатами и комплиментами ее жутко раздражал, но он всё-таки был ее человеком. И этой француженке нечего было забирать себе всё внимание.
— Дело о взрыве, о котором ты спрашивала, Роза, разумеется, всю неделю было у нас в приоритете, — заговорил Гордон, вернувшись с кофе и круассанами. К полному удовлетворению Розы, Хелена оглядела принесенную им выпечку из придорожного кафе с тем же выражением лица, с каким мишленовский шеф-повар смотрел бы на лазанью быстрого приготовления.
— Коротко введу вас в курс дела. Во вторник, 10 октября, в 11:35 траулер «Марен II» вышел из гавани Хиртсхальса. Обычный рейс. На борту находились четыре человека — наемный экипаж в возрасте от 32 до 59 лет. Обычно судно уходит в море на неделю, причем сам владелец ходит с ними только в половине рейсов.
— Они уходят на целую неделю? — спросила Хелена.
— Да. Траулер идет вдоль Норвежского желоба на лов трески, пикши и сайды. Рыбу сортируют и потрошат вручную прямо на борту, после чего возвращаются в порт. У судна было два экипажа, сменявших друг друга. Два рейса в море, две недели отдыха на суше.
— Может, перейдем ближе к делу? — Роза в один глоток осушила двойной эспрессо, и ее сердце испуганно заколотилось в груди.
— Хорошо. Судно даже не успело выйти из гавани, когда произошел взрыв. Весь экипаж погиб, как вы знаете. — Гордон сделал короткую паузу. — Кое-какие останки позже выловили из воды, обломки судна тоже подняли со дна, но, честно говоря, уцелело мало. И от лодки, и от людей.
— Какая трагедия, — Хелена незаметно завернула нетронутый круассан в салфетку.
— Техническая экспертиза шла тяжело — установить истину, когда судно полностью уходит под воду, всегда непросто, — продолжил Гордон. — Но, как я уже сказал, баллистики нашли следы той самой взрывчатки, о которой ты спрашивала, Роза. А именно — Си-4. Так что сомневаться в диверсии не приходится. На рыболовецких судах Си-4 не держат, легального применения ей там нет. Кто-то заложил заряд на борт. Причем заложили очень грамотно — прямо под двигатель, чтобы нанести максимальный урон корпусу судна, — Гордон застегнул ветровку до самого подбородка.
Только сейчас Роза заметила, какими ледяными порывами ветер гуляет по парковке у кафе. Воздух казался плотным и пах солью, хотя до моря было несколько километров. Впрочем, этот холодный ветер приятно освежал — учитывая, что ее не переставало тошнить с самого утра.
— У вас есть версии по поводу мотива? Деньги, ревность, месть? — спросила Хелена.
— Несомненно, у владельца траулера, местного рыбака Мадса-Петера Ванга, был финансовый мотив. Судя по бухгалтерии, в прежние годы он зарабатывал на промысле очень приличные деньги, миллионы крон. Но в последнее время дела шли паршиво. Рыбы в море стало меньше, квоты урезали. Вдобавок выросли цены на топливо и кредитные ставки, что сильно ударило по всей отрасли, — сказал Гордон. — Судно было совсем новым. Оно обошлось ему больше чем в тридцать миллионов крон, двадцать семь из которых он до сих пор должен банку.
Хелена округлила глаза:
— Тридцать миллионов крон за рыболовецкое судно?
— Это не та маленькая шхуна, что красуется на открытках для туристов. Современный траулер напичкан новейшей электроникой. Плюс оборудование для переработки рыбы под палубой. Одно лебедочное устройство и гидравлика стоят целое состояние, — пояснил Гордон.
— Думаете, рыбак не рассчитал свои финансовые силы? — спросила Роза.
— Вполне логичная версия. Ванг мог пожалеть о покупке. Он заказал судно в начале 2020 года, а получил только в 2022-м, совершенно не учтя ковид, инфляцию и рост ставок. Обслуживание траулера обходилось ему значительно дороже, чем планировалось. Мы предъявили ему обвинение в умышленном поджоге, но у нас, честно говоря, маловато доказательств. Впрочем, без наказания он в любом случае не останется: страховая компания приостановила выплаты на время следствия. Так что банкротство для него — лишь вопрос времени.
— Он единственный подозреваемый?
— Другие версии заводят нас в тупик. Мадса-Петера здесь уважают, другие рыбаки отзываются о нем исключительно тепло, и нам трудно поверить, что он мог погубить четырех человек ради решения своих финансовых проблем. Но кому еще, кроме самого Ванга, могло быть выгодно уничтожить это судно? Никто из погибших членов экипажа не был замешан в криминале, насколько нам известно.
— А бывшей жены или кого-то еще, кто мог бы затаить на него зуб, у него нет? — спросила Роза.
— Насколько мы знаем, нет. Ванг женат уже пятнадцать лет.
— Зуб? — Хелена непонимающе перевела взгляд с Розы на Гордона, который уже набрал в легкие воздуха, явно готовясь пуститься в пространные — и наверняка кокетливые — лингвистические объяснения.
— В общем, он славный малый с чистой биографией, — поспешно вмешалась Роза. — Все отзываются о нем тепло, улик у вас нет. Так почему ты подозреваешь самого рыбака? Только из-за денег?
Гордон расстегнул куртку и достал из кармана лист бумаги.
— Из-за денег, а еще из-за его прошлого. Траулер, который взорвался в прошлый вторник, как я уже говорил, был абсолютно новым и частично оплачен из страховой выплаты. — Он перевернул лист и показал им фотографию сине-белого судна. — Это «Марен I», первый траулер Мадса-Петера Ванга.
Гордон вытащил еще один снимок. То же судно, но рубка полностью сгорела и развалилась пополам, ее обломки валялись на пристани — искореженные куски металла с зияющими пустыми проемами окон.
— «Марен I» к чертям собаьчим сгорела в 2020 году в результате взрыва на борту. — Он откинулся на спинку стула с многозначительным выражением на своем почти детском лице.
Хелена тактично кашлянула:
— Ну, мы здесь как раз потому, что нас с Асадом на прошлой неделе в Ассербо тоже чуть на воздух не подняли.
— «Взлетели на воздух»! Говорят «едва не взлетели на воздух»! — Роза попыталась поймать взгляд Гордона, но ни он, ни Хелена не обратили внимания на ее гневные поправки к идиомам. — Мы знаем, что и в твоем, и в нашем деле использовалась пластиковая взрывчатка Си-4, — продолжила она. — Я попросила экспертов проверить, не из одной ли она партии...
— И как? — глаза Гордона округлились от любопытства.
— Подобный анализ, к сожалению, занимает несколько недель. Но тебе известно, бывал ли наш рыбак на Зеландии в последнее время?
Гордон покачал головой:
— Он это отрицает. Жена по телефону сказала, что он не выбирался на восток дальше моста через Большой Бельт со времен учебы в школе.
Глава 49
Роза
Мадс-Петер Ванг выглядел как человек, который не спал неделю, когда приоткрыл дверь. Его глаза опухли и щурились от дневного света, неухоженная борода была запорошена перхотью, а на темно-синей шерстяной фуфайке засохло неопределенное пятно — не то йогурт, не то молоко.
— Здорово, Мадс-Петер, впустишь? — спросил Гордон. — Я со своими копенгагенскими коллегами.
Роза покосилась на Гордона. Он уже вовсю перенял местный диалект. Она всегда думала, что познания Гордона в иностранных языках ограничиваются немецкими ругательствами, подхваченными из детективных сериалов на телеканале ZDF, но сейчас он говорил как человек, твердо вознамерившийся пустить корни в Северной Ютландии.
Прошло несколько долгих секунд, прежде чем рыбак распахнул дверь настежь.