"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 408

Якоб сделал вид, что раздумывает, и воровато огляделся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто.

— Пять тысяч — и договорились.

Фотограф на секунду онемел от такой наглости, но затем сквозь зубы кивнул:

— Ладно. Но информация должна быть действительно стоящей, черт побери.

— Ладно, — тихо заговорил Якоб. — Мне сказали, что погибшая женщина была пациенткой «Хариса». Ну, помнишь ту частную клинику в Бловстрёде, вокруг которой было столько шума несколько лет назад? Ошибки врачей, разгневанные пациенты, смерть женщины после липосакции...

Фотограф закивал. На его лице появилось хищное выражение.

— По сведениям моих источников, она лечилась у самого владельца, Коре Берга, собственной персоной. — Якоб перешел на шепот. — Я слышал, доктор Берг сильно напортачил с дозировкой ее препаратов. — Он отступил на шаг назад, давая понять, что разговор окончен.

— Но откуда тебе это известно? Судмедэксперт ведь только-только уехала. — Глаза фотографа азартно блестели.

— Рот на замок. Больше ни слова. Дай-ка мне... — Не дожидаясь разрешения, он наклонился к объективу камеры над руками фотографа и припал глазом к видоискателю. Ему пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем картинка у подъезда Линетты Тюкиер стала четкой.

Он резко выпрямился. Плотный мужчина в гражданской одежде, со смуглой кожей и черно-серыми кудрями стоял и разговаривал с женщиной с темно-каштановыми волосами. Она стояла спиной к камере, но в личности этого крепкого мужчины сомнений не возникло. Он видел его в «Харисе», и тот мужчина тоже видел его.

Якоб достал из кармана визитку и протянул ее фотографу.

— Жду пять тысяч мобильным переводом до субботы.

Фотограф кивнул:

— Зуб даешь, что история верная? Если это правда, Коре Бергу и его клинике конец. Он больше никогда не сможет практиковать как врач.

— Верная, — подтвердил Якоб. — Поверь мне.

Пятница, 20 октября 2023 года

Глава 48

Роза

Она заметила его задолго до того, как он их увидел. Ошибиться было невозможно: у придорожного кафе на окраине Хиртсхальса определенно стояла долговязая фигура Гордона. На нем были замшевые ботинки, серые габардиновые брюки, желтоватая ветровка, которая совершенно не шла к его цвету лица, а в руке он держал стаканчик с кофе — судя по всему, уже седьмую порцию кофеина за сегодня.

Роза проехала мимо него и припарковалась на самом дальнем краю заправочной стоянки, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Насколько она помнила, раньше ей никогда не приходилось испытывать неловкости.

Они с Гордоном не виделись с того самого утра. Через несколько дней после той пьяной ночи в ее постели он уехал на другой конец Дании, унеся с собой свою многолетнюю одержимость ею. Это было одновременно и ужасно грустно, и невероятно облегчающе. Но теперь этот бледный долговязый тип стоял всего в нескольких метрах от нее, и, помимо неловкости, Роза поймала себя на еще одном совершенно новом чувстве:

Она понятия не имела, что ему сказать.

С момента звонка врача все ее мысли крутились вокруг трех слов: «Вы беременны». Слова, которые, наверное, должны были наполнить ее тихой радостью, но на деле не вызывали в ней абсолютно ничего. Месячных у нее не было уже давно, это правда, да и живот округлился, но она списывала это на стресс и злость из-за наплевательского отношения руководства к отделу «Q». Теперь, задним числом, она вспомнила, как однажды разрыдалась перед телевизором, обнаружив, что пакет с ее любимым шоколадно-мятным драже пуст. В общем-то, было приятно узнать, что виной всему бушующие гормоны, а не депрессия.

Но что делать теперь? Поздним вечером она изучила несколько сайтов, где подробно расписывался женский цикл, и попыталась вычислить, когда произошла эта неприятность. Оказалось, срок был где-то между четырнадцатью и восемнадцатью неделями. Плюс-минус. Затем она ознакомилась с правилами проведения аборта и процедурой передачи ребёнка на усыновление, а также распечатала крайне полезную статью из Финляндии о том, что первые пару месяцев младенцы запросто могут спать в коробке для переезда, застеленной мягким одеялом. Звучало весьма практично — особенно если нужно совмещать это со службой в полиции.

На глаза внезапно навернулись слезы, и она раздраженно вытерла лицо рукавом куртки. Надо же — она даже подумать о младенце в коробке не может, чтобы сразу не распустить нюни. «Возьми себя в руки, Роза», — прошипела она себе под нос и ткнула локтем в бок Хелену. Та мгновенно проснулась, резким ударом ребра ладони отбила руку Розы, а второй рукой намертво перехватила ее запястье. Они встретились взглядами. Глаза Хелены дико блестели, пока сон полностью не покинул ее разум и она не узнала Розу.

— Да расслабься ты, — Роза высвободила руку из стального захвата Хелены. — Ты что, ниндзя по ночам, или как?

— Pardon (извини). — Хелена растерянно огляделась по сторонам, а затем посмотрела на свои ладони. — Я, кажется, крепко спала.

Роза лишь буркнула что-то в ответ. Она посчитала, что напарница не заслужила вежливого «ничего страшного», поэтому просто вышла из машины, растирая запястье, которое ныло сильнее, чем казалось сначала. Хелена перехватила и зажала руку Розы с такой скоростью, точностью и силой, какие никак не могли быть случайными. Роза мысленно сделала пометку «боевые искусства?» в своем и без того длинном списке вопросов к личности Хелены.

Дорога от столицы до Северной Ютландии заняла больше пяти часов, но Розе так и не удалось извлечь из поездки то, ради чего она звала Хелену с собой наедине. На выезде из Копенгагена Роза честно пыталась расспросить ее. Вопросы маскировались под вежливый коллегиальный интерес, Роза даже ловила себя на том, что щебечет как девчонка и выкладывает кучу ненужных подробностей из собственной жизни, надеясь спровоцировать Хелену на откровенность. Но француженка была непрошибаема: вся беседа свелась к ее бесконечным comment (что) и oui (да) и «я не знаю», пока ее густые брови ползали вверх-вниз, точно две гусеницы на качелях.

Возможно, Хелена знала датский хуже, чем показывала, но Роза подозревала, что та просто прячется за языковым барьером, чтобы избежать расспросов. В замен она подробно изложила детали их поездки с Ассадом к недовольным клиентам «Хариса». По их мнению, ни один из них не был способен на похищение и убийство. А не доезжая до Слагельсе, Хелена и вовсе заснула.

Роза допила воду из бутылки и посмотрела на Гордона. Тот улыбался и махал рукой, как двенадцатилетний подросток на концерте популярной певицы. Впрочем, выглядел он отлично, на щеках даже появился здоровый румянец. Наверное, сказывался климат Северной Ютландии. Ну, или эта его дамочка.

На летних проводах в Тегльхольмене Асаду удалось разговорить Гордона, и тот поведал о северноютландской красавице, с которой познакомился в дейтинг-приложении. Тридцатидвухлетняя женщина с не самым типичным для Ютландии именем Дженнифер владела салоном красоты и ногтевого сервиса в Йёрринге, и между ней и Гордоном, судя по всему, случилась любовь с первого взгляда — точнее, с первого укуса рыбной тефтельки.

Роуз воображала себе эту дамочку тощей блондинкой с грудью, к созданию которой Господь Бог вряд ли имел прямое отношение. Однако недавно Асад выведал у Гордона фотографию его избранницы, и от этого снимка Асад буквально так и сел где стоял. Дженнифер, по словам Асада, была не просто хорошенькой: у нее было семеро сотрудников, свой коттедж и, как утверждал Гордон, потрясающее чувство юмора — хотя самого Гордона трудно было назвать экспертом по этой части.

— А ну-ка покажи, — потребовала тогда Роуз, но Асад поспешно свернул письмо, бросив: — Ой, Роуз, не думаю, что это хорошая идея.

— Рад тебя видеть, Роза! — Гордон сделал шаг вперед, раскинув руки для объятий.

Она боком втиснулась в его объятия.

— Взаимно, Гордон, взаимно, — буркнула она и поспешно отстранилась, услышав за спиной шаги Хелены. — Я привезла твою преемницу. Ее зовут Хелена Анри. Наверное. Она говорит по-датски, хотя до последнего времени жила во Франции.