"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 376
Он часто думал, сложилась бы его жизнь иначе, если бы Лизе и Асгера не забрала смерть. Он мечтал о том, чтобы они нашли его раньше. Лучше всего — младенцем. Если бы его собственные родители просто подбросили его на ступени приюта, как это делают в бедных странах, Лизе и Асгер могли бы усыновить его. Он стал бы их настоящим сыном, их ребенком навсегда, их обожаемым маленьким гением. И тогда Борнхольм, карьер и его твердолобая семейка никогда бы больше не появились в его жизни.
Как же сильно он их любил.
Он опустил фарфоровую птицу в карман, подхватил рюкзак и вышел через террасу в сад, где когда-то зеленели грядки Асгера. Трава здесь уже поднялась по колено, но ноги сами находили неровно уложенные плитки дорожки, ведшей к опушке леса.
Он отвел тяжелую ветку вишни, и в глубине леса показался белесый прямоугольный силуэт. За прошедшие годы крыша покрылась толстым слоем мха, кусты почти полностью поглотили кузов снизу, а шины так рассохлись, что ехать машина уже не могла. Но окна были абсолютно целыми — Якоб сам их отреставрировал. Лет семь-восьмь назад он положил внутри новый ковролин и сменил обивку диванов. В то время он часто приезжал сюда ночевать, скрываясь на время от всего мира.
Он прожил у Риттеров всего неделю, когда Асгер прицепил этот маленький жилой фургончик к машине. В теплый воскресный вечер в конце лета Лизе собрала корзину с чаем и пирогом, и они весь день провели в фургоне на пляже, слушая привезенные Якобом кассеты. Лизе вязала, а Асгер засыпал Якоба вопросами вроде: «А ты слышал эту вещь в исполнении Марты Аргерих?» или «Правда ли, что Бетховен учился у Гайдна?».
В тот день он впервые поверил, что счастье возможно. И для него тоже.
Асгер, скорее всего, сам припарковал фургон здесь, у леса. Где-то в 2008 или 2009 году, как предполагал Якоб. Должно быть, еще до смерти Лизе и до того, как у Асгера случился первый инсульт.
Прежде чем отпереть замок, Якоб провел пальцами по шершавому борту фургона. Тот давно стал скорее зеленым, чем белым, оставив на его коже плотный слой грязи и тины. Он зажег две лампы на батарейках и тщательно осмотрел эти скромные шесть-семь квадратных метров. Все задвижки на закрытых окнах были заперты. Под одним из сидений лежал нетронутый запас консервов с ветчиной и рулетом, хлебцы и банки с газировкой. На доске объявлений висели его газетные вырезки, чеки и записки. Они были абсолютно сухими — влагопоглотитель отлично справлялся со своей задачей.
Он снял фотографию Ане Ванг и двух ее дочерей. И бумажный календарь, на котором желтым маркером были отмечены недели, когда Мадс-Петер уходил в море. Заметка о новом траулере Ванга ему тоже больше не понадобится. «Гордость Хиртсхальса». Якоб фыркнул. Вот уж заголовок, который со временем потерял всякую актуальность.
Он разложил оставшиеся вырезки ровными столбцами и отступил на шаг назад, оценивая общую картину.
С Вангом покончено. С Томми Эккертом процесс запущен. А Берг... Якоб снял с доски глянцевую брошюру и покрутил ее перед лампой. Чтобы уничтожить Берга, требовалось больше хитрости, но у него уже была идея, которую он начнет воплощать завтра же.
Тогда останется только Конрад. Все необходимые сведения о Конраде Хорстене он уже собрал у себя дома. Собственно, здесь ему больше делать было нечего, кроме одной важной детали.
Он открыл навесной шкафчик, но не нашел того, что искал. Руки слегка дрожали — адреналин уже давал о себе знать. Три карьеры, нет, три человеческие жизни будут уничтожены за ближайшие дни, и это наполняло его пьянящим чувством всевластия.
С другой стороны, сейчас ему ни в коем случае нельзя было ошибаться.
В первый раз ему, надо признать, чертовски повезло. Всё произошло спонтанно. Во второй раз, с супругами Хорстен, всё пошло наперекосяк. С тех пор он действовал более профессионально. Он собирал информацию, вел наблюдение, планировал и разрабатывал новые идеи, ведь нельзя каждый раз поступать одинаково. Во-первых, нужно подстраиваться под конкретную цель, а во-вторых, любой дурак понимает, что одинаковый modus operandi (образ действия / почерк преступника) сразу вызовет подозрения у полиции.
Он открыл еще два шкафчика и наконец обнаружил то, что искал: прямоугольный лакированный пенал из клена. Сдув с него пыль, он открыл рюкзак, вытащил два пластиковых пакета, три пары латексных перчаток и налобный фонарь, а на их место бережно уложил пенал.
Натянув на лоб фонарь, он огляделся, а затем склонился над вещами. Действовать нужно было предельно аккуратно. Его отпечатки могли быть здесь повсюду: на ручках, сиденьях, доске объявлений. Его волосы наверняка застряли в старом ковролине. К тому же на обивке диванов вполне могли остаться волосы и частицы кожи Хорстена, если кому-то придет в голову провести здесь тщательный обыск. Всё вокруг было покрыто ДНК.
Он сосредоточенно работал около часа, прежде чем выбрался наружу и притворил дверь. С трудом отыскав кончик лески, которую он заранее продел через вентиляционную решетку двери, он замер. В его распоряжении было от силы пятнадцать сантиметров тонкой нити; скользкая и практически невидимая в темноте леска никак не поддавалась его пальцам в перчатках. Едва дыша, он наконец привязал леску к решетке тройным узлом.
Затем выпрямился и посмотрел на ночное небо.
— Спасибо за приют, Асгер, — прошептал он.
Глава 22
Роза
Роза предоставила Терье самому проводить Конрада Хорстена, а сама закрылась в своем кабинете.
По словам Конрада, отец всегда использовал свой почтовый индекс в качестве пароля для разблокировки телефона — «2400» для северо-западного округа Копенгагена. Роза мысленно ударила себя по лбу: всё ведь было так очевидно.
Она села за стол и потянулась, издав неприятно пахнущую отрыжку. Орешки из кабинета Хелены вовсю бунтовали в желудке, и в голову закралась скверная мысль: а не стояла ли эта вазочка в шкафу еще с тех самых пор, когда отдел «Q» переехал на Тегльхольмен четыре года назад?
В ящике стола она отыскала банку колы и принялась жадно пить, одновременно разблокируя телефон Оле Хорстена с помощью его пин-кода.
Снимков на старом айфон было немного. Несколько фотографий заката, пара ресторанных блюд, портреты жены в нарядных платьях и с отсутствующим взглядом. При этом Конрада, что примечательно, не было ни на одном кадре. Последний снимок, сделанный в начале ноября 2019 года, запечатлел куст рододендрона с первыми хлопьями снега на темно-зеленых листьях.
В приложении сообщений полезной информации тоже оказалось мало. Оле Хорстен, судя по всему, имел привычку удалять все сообщения сразу после прочтения. Нашлась пара cмс от Конрада чисто бытового характера и напоминание о визите к врачу в декабре 2019 года. Похоже, пожилой мужчина пользовался телефоном исключительно для звонков. Никакой истории в браузере, никаких установленных соцсетей, а почтовый клиент давно потерял связь с учетными записями.
Роза легла на диван, свесив ноги через подлокотник.
— Ну давай, старик Хорстен, расскажи мне что-нибудь, — проборомотала она и принялась методично проверять всё остальное содержимое телефона.
Приложение Мой трекер прогулок она поначалу даже не заметила. Иконка программы представляла собой двух схематичных человечков и булавку на карте. Роза открыла ее и тут же резко села на диване. Программа, судя по всему, беспрерывно фиксировала все перемещения телефона. На карте владелец мог в реальном времени отслеживать, сколько километров он прошел, пробежал или проехал за день.
Она нажала на значок Данные трекера прогулок, и перед ней открылась таблица со столбцами: дата, расстояние, время, скорость и количество шагов. Последней зафиксированной датой было 10 ноября 2019 года — день, когда сигнал тревоги поступил в муниципалитет.
Сердце Розы взволнованно забилось. Она заглянула в банку колы в надежде выжать из нее еще хоть каплю, но там было пусто.
Она снова открыла карту и выбрала воскресенье, 10 ноября 2019 года. Красная линия детально показывала, что Оле Хорстен — или, во всяком случае, его телефон — весь день перемещался по дому на Эмрупгордсвей и вокруг него, за исключением утренней поездки в пекарню в паре километров от дома. Однако в 16:54 того дня произошло нечто странное. Телефон покинул Эмрупгордсвей и довольно извилистым маршрутом направился к адресу в Ассербо в Северной Зеландии. Расстояние составило почти шестьдесят километров, и, судя по скорости, зафиксированной трекером, ехали на машине. В 18:46 того же вечера телефон, по всей видимости, полностью разрядился или был выключен.