"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 373

Конечно, ему тоже было жалко Томми, который обмочился на глазах у всех, но хормейстер ведь был прав. Томми и все остальные просто мало занимались, и Якоб этого не понимал. Сам он считал учебу в этой школе шансом всей своей жизни. Каждый час, проведенный в этом классе, давал ему возможность вырваться из семьи, уйти из карьера и навсегда забыть о жизни, в которой его никто не замечал и не любил.

— Томми не заслужил такого позора. — Ванг сжал кулаки и зашептал прямо на ухо Якобу: — Мы должны держаться вместе. Мы не обязаны терпеть...

— Кто там шепчется?

Хормейстер посмотрел на них, и Ванг замолчал.

— Ванг? Сольвиг? — Учитель подошел на два шага ближе. — У вас, может, есть свое мнение, которым вы хотите поделиться со всеми?

Якоб почувствовал, как локоть Ванга больно ткнул его в бок. «Скажи что-нибудь», — говорил этот локоть. «Спаси нас», — говорил этот локоть. И Якоб понял, что он единственный, кто может избавить товарищей, весь хор и самого учителя от новых унижений. Он занимался. Он знал и мелодию, и слова. Он поднялся и подошел к роялю.

— Я готов спеть.

В тот же миг дверь открылась, и в класс вернулся Берг. Он резко застыл на пороге, увидев Якоба у рояля. Якоб почувствовал на себе его тяжелый, испепеляющий взгляд и подумал, что Берг, должно быть, испытал облегчение. Все мальчики в классе теперь могли расслабиться. Якоб брал этот удар на себя ради всей команды.

— Отлично, Сольвиг, — сказал хормейстер и сел за инструмент. — Показывай, на что способен.

И Якоб запел так, как не пел никогда в жизни. Он пел, не замечая одноклассников, чувствуя себя возвысившимся над землей. Его жизнь обрела цель и направление. И когда ребят отпустили на перерыв, чтобы он мог продолжить репетицию с хормейстером один на один, перед его мысленным взором пронеслась вся его будущая жизнь.

Неужели всё началось именно тогда? Неужели в тот самый день они...

— Эй? — Настойчивое похлопывание по плечу вернуло Якоба в реальность.

Внезапные прикосновения всегда раздражали его, и он с недовольством повернулся в офисном кресле. К своему удивлению, он уперся взглядом прямо в глубокое декольте, оформленное в лучших традициях оперетты. Он сдернул наушники и поднял глаза на корректора Лайлу. Как-то за обедом Пиа растрезвонила, что у Лайлы из корректорского отдела на него настоящий краш и ему стоит ответить ей взаимностью, несмотря на то что Лайла была старше его как минимум на десять лет.

«Настоящий мужчина ведь без труда справится с опытной женщиной», — заявила тогда Пиа с явным намеком на то, что сама она сильно сомневается, можно ли считать Якоба настоящим мужчиной.

— Я просто хотела показать тебе вот это. Это завтрашние полосы отдела культуры. Ты ведь учился в школе святого Лаврентия в детстве, да? — Лайла протянула ему разворот формата А3 и указала пальцем на объявление в левом углу. — «Хор мальчиков школы Лаврентия выступает в замке Кронборг [252] на следующих выходных». Написано, что это будет первый концерт нового дирижера хора. И они везут с собой целый оркестр. — Она переступила с ноги на ногу. — Я не очень разбираюсь в классике, но просто обожаю замки. И детей. Так что тут можно убить двух зайцев одним выстрелом, если понимаешь, о чем я. — Она нервно рассмеялась. — Я бы с удовольствием сходила туда с тобой, если ты...

Якоб выхватил газетный лист из ее рук, больше не слушая. Он уставился на объявление, чувствуя, как весь кошмар сегодняшнего дня мгновенно улетучивается.

Вот он. Шанс, которого он так долго ждал.

Четверг, 12 октября 2023 года

Глава 20

Роза

Раздался писк, когда телефон Оле Хорстена наконец ожил. Роза ввела комбинацию «1234» — пожалуй, самый популярный в мире PIN-код, но вибросигнал указал на ошибку. Тогда она попробовала обратный порядок: «4321», а затем и убывающую последовательность «9876». Безрезультатно. Она отыскала дату рождения Хорстена и ввела «1304». Затем год его рождения — «1943». Снова мимо; Оле Хорстен оказался изобретательнее большинства.

— Я не помешаю? — в кабинет вошла Хелена. Она встала прямо за спиной Розы и бесцеремонно уставилась на телефон в ее руке.

— Я сейчас занята, — пробормотала Роза. Неужели эта баба не могла просто постучаться?

— Терье Плоуг скоро спустится сюда, чтобы выслушать отчет по делу Хорстенов. — Хелена бесцеремонно развалилась в кресле Розы. — Это телефон Оле Хорстена?

Роза подняла глаза:

— Ты говорила с Терье? Как я уже упоминала на днях, все контакты с руководством у нас обычно проходят через меня.

Хелена замялась:

— Нам нужно было обсудить один вопрос. Не связанный с текущим делом. — Напарница поднялась с кресла. К сожалению, не для того, чтобы уйти.

Роза почувствовала, как ни с того ни с сего покрывается потом.

— Вот как? И что же ты успела согласовать с Терье от нашего имени?

— Он сейчас приедет. Сначала у него была встреча с директором полиции.

Встреча директора полиции с Терье? Роза стерла испарину над верхней губой. Когда два начальника уединяются за закрытой дверью в старинных кожаных креслах на втором этаже, можно не сомневаться: готовится очередное урезание бюджета. И что это за посторонний вопрос, который Хелена обсуждала с Терье с глазу на глаз?

Она покосилась на француженку, которая по-хозяйски прохаживалась по ее кабинету, сканируя взглядом папки-регистраторы и доски объявлений, словно перегревшийся прибор. Хелена внезапно замерла перед фотографией четырехлетней девочки, которая бесследно исчезла уже очень давно. Сейчас ей было бы семнадцать или восемнадцать, если она еще жива. Это дело подкосило троих руководителей следственной группы в управлении полиции Южной и Юго-Западной Ютландии, а несчастные родители от горя спились и смирились с тем, что никогда больше не увидят дочь. Но Роза каждый день обещала малышке на фото, что о ней помнят. Впрочем, с тех пор как это дело о пропаже человека передали в отдел «Q», прошло уже три года и 234 дня, и Роза понятия не имела, за что зацепиться, чтобы сдвинуть его с мертвой точки. Во всяком случае, Хелене совать сюда свои руки не следовало.

— У вас во Франции нет архивов? — Роза поднялась из-за стола.

— Есть, — Хелена резко обернулась. — Но у нас всё уже давно, comment dirais-je (как бы это сказать)... в цифровом виде. В компьютере.

Роза сделала шаг к доске и сняла фотографию девочки.

— Я могу тебе чем-то конкретным помочь? Я правда очень занята. — Она прижала снимок девочки к груди.

Хелена промолчала. Она лишь окинула взглядом оборотную сторону пожелтевшего снимка и вышла из кабинета с непонятным выражением лица. Обиделась? Или расстроилась? Трудно было понять человека, которого толком не знаешь и не доверяешь — да Розе, честно говоря, было абсолютно плевать.

Она убрала снимок пропавшей девочки в ящик стола и потерла глаза. Было в этой Хелене что-то такое, чего она не могла понять, какая-то скрытность и холодная сдержанность. Все следователи, которых присылали в отдел «Q» на стажировку раньше, безбожно лебезили перед ней и хлопали Ассада по спине, как старые собутыльники в пивной. Кое-кто даже причмокивал и восторгался: «М-м-м, какая экзотика!», когда Ассад приносил рагу, от запаха которого весь Тегльхольмен начинал благоухать, точно каирский базар Хан эль-Халили [253]. Но Хелена... она ни перед кем не заискивала.

— Ассад! — крикнула Роза, надеясь, что ее верный оруженосец услышит ее через закрытую дверь. — Ради бога, прикрой дверь, — прошептала она, когда его голова показалась в проеме.

— Ты белая как мельник, — Ассад пытливо посмотрел на Розу.

— Всё нормально, — соврала она. Чувствовала она себя так, словно по ней проехался товарный состав. — Хелена там?