"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 258

– Хорошо, тогда я возьму тендер. И если ты мне его не дашь, я позвоню в береговую охрану и скажу, что ты удерживаешь нас силой. Сам выбирай, какой вариант предпочитаешь.

Ланцони озирается в поисках поддержки, но немногие оставшиеся гости смущенно отводят глаза. За исключением Дианы, которая по-кошачьи наблюдает за этой сценой с балюстрады.

– Ладно, я распоряжусь, чтобы вас доставили в Рим, – холодно говорит он. – Вот что бывает, когда приглашаешь людей, которые этого не заслуживают.

– В Милан, если не возражаешь, – уточняет Данте.

– Наглости вам не занимать, – говорит Джо. – Но да, черт вас дери, куда угодно, только отвяжитесь.

– А еще мне нужен врач, иначе я туда не полезу, – добавляет Данте.

– Хорошо! – кричит Джо. – Я возвращаюсь на танцпол, – заявляет он, отворачиваясь от них. – Кто со мной?

Немногие оставшиеся гости следуют за ним.

Кроме Дианы.

– Милая, это змеиное гнездо. Хес всем этим упивался, но такое не каждый выдержит, – говорит она Коломбе.

За полчаса, пока подготавливают вертолет и план полета, Коломба вытирается и переодевается. Данте же, хотя и выбросил соломенную шляпу, остается в костюме, превратившемся в подобие половой тряпки. Диана машет им на прощание с самой высокой палубы и, глядя на Коломбу, жестом изображает телефон: «Позвони мне».

Незадолго до полуночи они приземляются на вертолетной площадке в Брессо и вскоре уже подъезжают на такси к дому Барт, которая живет со своими четырьмя собаками в здании в стиле лофт в бывшем пригороде. Псы просыпаются первыми и заливаются лаем. Барт, несмотря на жару одетая в комбинезон, открывает дверь и шикает на собак.

– Тихо, а то соседи будут жаловаться… Вы ко мне на поздний ужин или на ранний завтрак?

– Прости, что так поздно, – извиняется Коломба.

– Я бы тебя обнял, но я весь грязный, – говорит Данте, опустившись на колени, чтобы погладить воющего мастифа между лодыжек Барт. – Нам нужна помощь. Мы можем прямо сейчас поехать в твою лабораторию?

– Я только что оттуда уехала. Это важно? – Она закатывает глаза. – Да, разумеется, важно. Зайдете?

– Я – да. У тебя случайно не найдется чего-нибудь, во что Данте мог бы переодеться? – спрашивает Коломба.

– Да, вижу. Он похож на мороженщика, свалившегося в выгребную яму. Заходи и поищи. А ты не играй с собаками, даже если я оставлю дверь открытой, ладно?

– Ладно, – отвечает Данте, уже сидя на полу в окружении псов.

Они вводят Барт в курс дела в машине, в которой Данте, переодевшийся в слишком большой комбинезон с надписью «Полиция», едет, высунув голову в окно.

– Есть военные яды, которые идеально имитируют смерть от инфаркта, – говорит Барт. – И если не знать, что искать, их трудно обнаружить в крови.

– А ты могла бы их раздобыть? – спрашивает Данте.

– Вряд ли, но, возможно, их удастся синтезировать…

– Блин, Барт, и ты туда же! Может, хватит уже, а? – протестует Коломба.

– Он хочет вас убить, а я не хочу, чтобы вас убили, – говорит Барт. – Ты ведь уже убивала в целях самозащиты, так? И Данте тоже, пусть вы и не любите об этом говорить.

– Вот именно! – кричит Данте. – Не поднимай эту тему.

– Это называется не самозащитой, а преднамеренным убийством, – говорит Коломба.

– Когда речь идет о самозащите, я бы не назвал это насилием. Я бы назвал это разумной мерой, – декламирует Данте.

– И кто это сказал? – спрашивает Коломба.

– Малкольм Икс.

– Отличный пример…

В лаборатории Барт снимает с подлокотников шезлонга отпечатки пальцев и пробивает их по базе данных АДИС [157], к которой имеет доступ, будучи судмедэкспертом. Затем возвращается к Данте и Коломбе, которые дожидаются во внутреннем дворе института, он – куря сигареты одну за другой, а она – читая на мобильнике новости о Танкреди. Глядя на его фотографии. Глядя ему в глаза.

Глаза мистера Алюминия.

– Итак, плохие новости, – объявляет Барт, поставив компьютер на колени. – Отпечатки не совпадают ни с отпечатками Мануэле Россетти, ни с чьими-либо другими.

– Что-то здесь не так, – говорит Данте.

– Точно. Скажите спасибо команде яхты, потому что подлокотники шезлонга были очень чистыми, но их покрывал тонкий слой восковой пропитки для древесины, на котором запечатлелся идеальный след от подушечек пальцев. Вот, посмотрите.

Барт открывает увеличенное изображение указательного пальца. Данте и Коломба садятся по обе стороны от нее.

– Видите эти черточки?

– Да, – отвечает Коломба, положив подбородок на плечо Барт. – Это папиллярные линии.

– Нет, это шрамы, – возражает Барт. – Невооруженным взглядом их плохо видно, но посмотрите, что получится, если я выделю только их. Видите, что они образовывают два треугольничка?

– Он изменил отпечатки пальцев, – говорит Данте, прислонившись к ее плечу с другой стороны.

– Единственным способом, которым можно это сделать с приличными шансами на успех. – Барт почесывает ему затылок. – Кусочки кожи берут с одного пальца и пересаживают на другой, на котором сделаны такие же надрезы. Если они приживутся, у вас появятся новенькие отпечатки пальцев. Однако обычно шрамы гораздо заметнее. В данном случае имела место качественная и дорогая трансплантация. Вероятно, проведенная в какой-нибудь бразильской клинике.

– Разве это не больно? – спрашивает Данте.

– Еще как. На кончиках пальцев тысячи нервных окончаний, и обезболивание малоэффективно. Как минимум месяц мучительных страданий, и это еще при условии, что операцию не придется переделывать несколько раз. Вот почему на такое мало кто отваживается.

– Но он отважился, и ему это удалось… – говорит Коломба.

– Если у тебя получилось выделить участки, куда была пересажена кожа, может, получится и воссоздать первоначальный папиллярный узор? – спрашивает Данте.

– Если хорошенько постараться, думаю, это возможно, но нам не будет от этого никакой пользы, – отвечает Барт. – Суд никогда не примет в качестве доказательства отпечатки, воссозданные при помощи компьютерных программ.

– Черт, на сегодня это была моя лучшая идея, – говорит Данте.

– Есть еще ДНК, – говорит Барт. – Когда он был в тюрьме, у него не брали генетический материал, но если вы найдете родителей или их трупы и мы проведем сравнительную экспертизу… Это довольно долгий, но надежный способ.

– Отец неизвестен, остается только материнская линия. Но по-моему, было бы странно, если бы он такого не предусмотрел, – говорит Данте.

– Даже он способен на ошибку, – возражает Коломба.

– Да, но он всю жизнь успешно выдавал себя за кого-то другого.

Барт набирает что-то на клавиатуре компьютера.

– Где умерла мать?

– В Риме, – отвечает Данте. – Сорок лет назад. Джордана Россетти.

– В городском отделе регистрационного учета есть сведения обо всех смертях и захоронениях… – говорит Барт. – И у нас есть к ним доступ, так как нам очень часто приходится устанавливать чьи-то личности. – Барт заходит в базу данных об умерших. – А вот и она, Россетти Джордана. Кладбище Верано… Нет. Останки были эксгумированы, и ее кремировали… десять лет назад.

– А прах может для чего-нибудь сгодиться? – спрашивает Коломба.

– Разве что для удобрения полей, но не для генетического исследования. Можете поискать дедушек и бабушек, но это немного сложнее. ДНК будет совпадать всего на четверть, причем не только с его, но и с ДНК его двоюродных братьев и сестер.

– От которых он тоже наверняка избавился… – Данте ложится на низенькую ограду. – Можно я пару часов посплю здесь, во дворе? Извините, еще только час ночи, но у меня был тяжелый день.

В конце концов Данте устраивается на балконе кабинета Барт на втором этаже, между двумя умирающими фикусами.

– А мы с тобой поедем ко мне. Если получится, я хочу поспать хотя бы до девяти. Можешь, как обычно, лечь на диване, – говорит Барт Коломбе.