Бессмертный (ЛП), стр. 372
В это мгновение поэт почувствовал, как всё его тело пробирает дрожь. По коже словно заплясали невидимые электрические разряды, отзываясь покалывающей, похожей на уколы тысяч игл болью, грозя в любую долю секунды испепелить плоть дотла.
Однако следом не последовало никакой невыносимой агонии — всё замерло, будто ровным счетом ничего и не произошло.
Или всё же произошло: прямо перед ним, хищно оскалив зубы, с грохотом обрушилась ветвистая молния. Разящий удар вдребезги расколол каменную брусчатку, оставив после себя лишь обугленную землю.
В тот самый миг, когда Леонард пустил в ход «Похитителя судеб», Клейн самолично, ювелирным усилием воли увел карающий разряд подальше от Инса Зангвилла!
— А-а-а!
Вслед за этим округу разорвал истошный, пронзительный вопль. Клубящаяся вокруг Инса Зангвилла густая тьма так и не смогла погасить ярость сплетающихся серебристых молний, позволив бушующему шторму безжалостно поглотить его фигуру.
Он принял на себя ту самую участь — быть заживо растерзанным «Штормом молний», что предназначалась Леонарду!
Ба-бах!
Гулкие раскаты грома потрясли небеса, и электрический лес начал стремительно таять. Однако не успела отгреметь первая буря, как с высоты одна за другой обрушились новые слепящие разряды, вздымая очередную смертоносную волну.
Ба-бах! Краак! Грохох!
Рев бога грома накатывал не переставая. Лишь недавно поредевший шквал молний вновь набрал первозданную ярость, не оставляя ни малейшего зазора. И пусть из тела Инса Зангвилла волна за волной выплескивался беспросветный мрак, он был не в силах поглотить это ослепительное, карающее серебро.
Спустя целую череду электрических шквалов слепящее сияние наконец-то померкло. Лишь мелкие, истощенные змейки тока слабо поблескивали, хаотично расползаясь по земле.
Инс Зангвилл всё так же возвышался на своем месте. Он не рухнул.
Впрочем, его обезображенная голова с непроницаемо-черными глазами, багровыми сгустками света и мистическими символами теперь была сплошь испещрена глубокими трещинами. Сквозь разломы проглядывала обугленная плоть, из которой по капле сочилась мерзкая серо-белая жижа.
Четыре гротескные «лапы», торчащие из ребер и поясницы, сгорели дочерна и жалко скрючились. Казалось, стоит лишь дунуть, как они с сухим хрустом отвалятся.
От густого покрова белых перьев не осталось и следа. Даже толстые вены, густо оплетавшие эти конечности, превратились в угольную пыль, осыпавшись на землю жалкой кучкой пепла вровень с туловищем.
Но даже после такой мясорубки бывший архиепископ продолжал цепляться за жизнь. Твари, наделенные искрой божественности, обладали поистине пугающей, не укладывающейся в человеческом понимании живучестью!
Багровое свечение в его глазах налилось еще более кричащей густотой. Аура первобытной жестокости и безумия больше не поддавалась контролю, а душу рвало на части от клокочущей ненависти и животной жажды выплеснуть гнев.
Он клял себя за то, что в самом начале слепо бросился наутек, вместо того чтобы пустить в расход эту жалкую шваль. Отбрось он тогда тормоза, обрушь на них всю леденящую мощь полубога без остатка — и он бы гарантированно, прямо под шквалом молний, разорвал на куски и Дейли Симон, и Леонарда Митчелла. Уж точно не позволил бы каким-то ничтожествам средних Последовательностей загнать себя в такой глухой, унизительный угол!
— Будьте вы прокляты! Сдохните! — истошно взревел Инс Зангвилл. Отшвырнув потускневшее перо «0–08», он с силой оттолкнулся четырьмя уцелевшими «лапами» и хищным метеором бросился прямо на Леонарда.
Юноша только-только изготовился уклониться, как вдруг его плоть омыло пронизывающим холодом. Казалось, мириады тончайших, эфемерных нитей, тянущихся из самого мрака и глубин грез, намертво спеленали его, напрочь лишив возможности пошевелиться.
Краак!
Очередной карающий разряд рухнул с небес, впечатавшись в бестию. Однако Инс Зангвилл лишь едва заметно пошатнулся. Уронив на камни еще пару обугленных кусков мяса, он даже не подумал сбавлять темп, а его изувеченное лицо исказила садистская, предвкушающая усмешка.
Этот жалкий удар стал железобетонным доказательством: тот ублюдок, что дергает за ниточки грозы из укрытия, окончательно выдохся. Его резервы иссякли, и пускать в ход мощь полубожественного калибра он больше не в силах!
Тем временем Леонард, скованный незримыми волосами, почувствовал, как его мысли стремительно погружаются в вязкую, мертвенную тишину. Желание сопротивляться таяло на глазах, уступая место соблазну навсегда уснуть в объятиях темной ночи.
Отчаянно борясь с параличом, он до крови прикусил язык. Эта вспышка боли вырвала его из оцепенения на краткий миг, позволив вновь пробудить тот самый эфемерный, текучий напев из призрачного фолианта перед грудью:
— Я пришел, я увидел, я запечатлел!
Воздух разорвал яростный, завывающий гул. Сокрушительный торнадо, соткавшийся из пустоты, ревущим шквалом ударил прямо в несущегося навстречу Инса Зангвилла.
Смерч безжалостно разорвал те самые черные, похожие на волосы призрачные путы, и Леонард наконец-то вернул себе контроль над телом.
У-у-ух!
Ураган швырнул Инса Зангвилла в воздух, с оглушительным хрустом впечатав его в мостовую. И без того изувеченная туша покрылась свежей паутиной глубоких рваных ран, из которых густо заструилась бледная кровь.
Потеряв еще одну переднюю «лапу», монстр всё равно не испустил дух. Тварь вновь упрямо «встала», намертво пригвоздив тяжелым взглядом зажмурившегося Ночного поэта.
Вопреки всякой логике, ноги Леонарда вдруг предательски разъехались. Юноша кубарем покатился по брусчатке. Все его попытки вскочить разбивались о необъяснимую, нелепую потерю равновесия, и даже сотворенный порыв ветра, призванный поднять его на ноги, обернулся глухим фиаско.
— Проклятье! Еще тогда, в Тингене, мне следовало перерезать глотку твоему бесчувственному телу! — в бессильной злобе прохрипел Инс Зангвилл. — Эта сука уже на волоске от смерти, и твой черед тоже настал!
Изрыгая проклятия, он ковылял к барахтающемуся Леонарду. Былая пугающая скорость окончательно испарилась, а лицо исказила маска чистейшего, инфернального садизма:
— Ваш поганый Капитан сидел у меня в печенках! Твой дохлый напарник — тоже! Да вы все — сплошная тошнотворная мразь!
— Как только пущу тебя в расход, дам отсюда деру. Вернусь в Тинген и самолично вскрою их вонючие могилы!
Под аккомпанемент этой желчной тирады из нутра Инса Зангвилла хлынула густая, пропитанная трупным смрадом тьма. Она неумолимо поползла к барахтающемуся поблизости Леонарду.
Юноша физически ощутил, как его намертво пеленает злой рок, однако был абсолютно бессилен. Он даже не смел разомкнуть веки.
Бах!
Воздух распорол оглушительный грохот выстрела. Бледно-золотая пуля со свистом вонзилась прямо в сердцевину смертоносного мрака. Вспыхнув ослепительным, обжигающим солнечным светом, она в мгновение ока выжгла всю эту инфернальную скверну дотла.
Вжих! Разящим веером в воздухе мелькнули карты Таро, с сухим стуком вонзившись в брусчатку по всему периметру.
Одна из них, приземлившаяся аккурат перед Леонардом, тут же полыхнула ревущим багровым пламенем.
Прямо из огненного вихря вышагнул силуэт. Мужчина в шелковом полуцилиндре и строгом черном костюме, намертво сжимающий в руке длинноствольный револьвер. Темные волосы, карие глаза, резковатые черты лица и ярко выраженная аура книжного червя — это был не кто иной, как Клейн Моретти.
Исчерпав лимит контроля над «Скипетром Морского бога», он без малейших колебаний низвергся обратно в материальный мир. Он явился сюда, сжимая в руке «Похоронный звон», дабы лично исполнить финальную партию!
— Ты! Так и знал, что это ты! Выродок, всё-таки выжил! Тогда сдохнем вместе! — скорость Инса Зангвилла непостижимым образом взлетела до небес. Мутант принялся бешено кружить вокруг Клейна, отчаянно силясь силком утащить врага в пучину грез.