Бессмертный (ЛП), стр. 343
Напротив него стоял Клейн, чей взгляд теперь обрел первозданную, кристальную ясность. Лицо юноши, укрытое густой тенью тройной тиары, полностью очистилось от омерзительных мясных бугров.
Со стороны эта сцена выглядела так, будто вовсе не Хищник из мира духов только что перехватывал контроль над «нитями духовного тела» Клейна и стоял в шаге от триумфа. Напротив, казалось, что это сам сыщик всё это время виртуозно дергал за путы бестии, изготовившись вот-вот обратить её в послушную марионетку!
Амулет «Похититель судеб» — подмена рока!
Эта высокоранговая реликвия, выкованная из «Червя Времени», даровала власть умыкнуть грядущую участь жертвы, насильно всучив ей взамен собственное, краткосрочное будущее. Безупречная, железобетонная рокировка.
Таким образом, Клейн и Хищник из мира духов в мгновение ока поменялись местами: один чудом вырвался из леденящих лап смерти, а второй, стоявший в полушаге от победы, с треском рухнул в беспросветную бездну отчаяния.
Еще тогда, осознав, что эта бестия наделена дьявольским интеллектом, невероятно изворотлива и не поддается заурядной охоте, юноша начал виртуозно разыгрывать спектакль с отступлением. За напускным безрассудством крылся выверенный, хладнокровный план: он намеренно, шаг за шагом отдавал себя во власть контроля Хищника, выманивая тварь на свет и держа амулет «Похититель судеб» наготове для решающего, фатального броска!
При таком раскладе, чем безжалостнее и смертоноснее были козни самой твари, тем в более гибельную, безвыходную яму она загоняла саму себя!
Разумеется, если бы «Похититель судеб» дал осечку, или же истинная сущность Хищника так и не показалась из укрытия, полагаясь на иные методы контроля, у Клейна всё равно оставался железобетонный козырь для выживания. Он мог бы в любую долю секунды оборвать призыв и катапультироваться обратно в таинственные чертоги над серой мглой. Да, потеря обеих марионеток и парочки бесценных артефактов стала бы тяжелым ударом, но собственная шкура всяко дороже.
Не тратя драгоценные мгновения на восхищение поразительной мощью амулета и пугающей силой ангелов из Пути «Мародера», Клейн, пока рокировка судеб еще не подошла к финалу, без малейших колебаний высоко вскинул зажатый в руке «Скипетр Морского бога».
Темно-синяя сутана понтифика величественно взметнулась на незримом ветру, а монументальная золотая тиара ослепительно полыхнула смесью лазурных и серебристо-белых лучей. Из навершия костяного жезла с оглушительным треском вырвались мириады змеящихся молний. Сплетаясь в исполинский, искрящийся шар, они сокрушительно обрушились прямо на Хищника из мира духов!
Серебристо-белый шторм хищно взревел, наглухо поглотив мишень и залив всю округу первозданным, слепящим светом.
Раз, другой, третий — Клейн раз за разом исторгал эту пугающую, разрушительную шаровую молнию, совершенно не жалея собственных духовных резервов.
Наконец, до его слуха долетел жуткий, надрывный вой, казалось, исторгнутый из самых глубин растерзанной души. Духовная интуиция кристально ясно подсказала: враг окончательно сломлен и стерт в порошок.
Лишь после этого юноша опустил «Скипетр Морского бога», созерцая, как серебристые разряды медленно, искра за искрой, тают в воздухе.
К этому моменту его собственное эфирное тело изрядно истончилось и поблекло. Даже с подавляющей поддержкой аркана «Тирана» фигура казалась зыбкой и призрачной.
Едва грозовой шторм улегся, облаченный в полупрозрачный белый балахон «невидимка» вновь предстал перед взором Клейна.
Из недр его плоти пробилось тусклое, мерцающее сияние. Туша Хищника из мира духов внезапно раскололась на мириады иллюзорных, эфемерных пузырей, которые тут же начали с тихим лопаньем разлетаться в небытие.
Охота «Тирана» увенчалась безоговорочным триумфом.
И в этот самый миг где-то в недрах глубоких ярусов Кальдерона раздался чудовищный, сотрясающий землю гул. Казалось, гибель Хищника вырвала из вечного сна какого-то хтонического, исполинского левиафана, либо же спровоцировала массовый исход бесчисленных смертоносных тварей.
Это невыразимое, давящее предчувствие беды слилось в единую иллюзорную серо-белую пелену, которая, подобно неумолимому приливу, начала слой за слоем подниматься с самого дна проклятого кратера.
«Другие Хищники из мира духов? Нет, от этого веет чем-то куда более первобытным и пугающим. Неужто это та самая сущность, которой они бьют поклоны? А ведь в самом сердце Кальдерона, на дне этой бездонной пропасти, всё так же царит мертвая, звенящая тишина. Ни единого звука… И от этого становится еще более не по себе…» Титаническим усилием воли взяв себя в руки, Клейн краем глаза маниакально отслеживал любые аномалии во внутренних районах полиса, попутно сгорая от нетерпения в ожидании, пока Потусторонняя характеристика поверженного врага окончательно выкристаллизуется.
Юноша не испытывал ни капли радости от успешной охоты. Его душу сковало лишь изматывающее напряжение человека, балансирующего на самом краю леденящей бездны.
Не теряя времени, он велел «Победителю» Энзо и «Адмиралу Ада» Людвиллу плотнее прижаться к нему. Следом сыщик небрежно всучил «Скипетр Морского бога» первой марионетке, дабы поскорее сбросить с себя оковы той самой вспыльчивой, неконтролируемой ярости. Обретя ледяное хладнокровие, Клейн принялся лихорадочно прикидывать сценарии отхода и препарировать недавнюю схватку в поисках упущенных, фатальных деталей.
Внезапно в его мозгу ослепительной вспышкой пронеслась одна мысль:
Когда он заставил мистические артефакты петь, «Ползучий голод» вовсю распевал дифирамбы «Истинному Творцу», причем выдал Его почетный титул целиком и полностью!
И пускай жуткая перчатка из человеческой кожи надрывалась не на древнем гермесе или ином наречии, способном сотрясать законы мироздания, а лишь на обычном гермесе — этот язык всё равно обладал железобетонной силой в домене ритуальной магии! А это означало лишь одно: «Истинный Творец» с высочайшей долей вероятности уже услышал эти песнопения и взял здешнюю заварушку на карандаш.
«Выходит, помимо этой надвигающейся „серо-белой волны“ и хтонических тварей из недр города, на горизонте маячит еще одна смертоносная угроза… Стоп. Я ведь сейчас нахожусь в эфирном состоянии, по сути — тот же самый мстительный дух, а вовсе не человек из плоти и крови…» Едва этот логический пазл начал складываться в голове Клейна, как его духовная интуиция истошно забила тревогу. Поддавшись первобытному инстинкту, юноша метнул взгляд прямиком к самому входу в Кальдерон.
Пространство там пошло зыбкой рябью света и теней, и за порог шагнула чья-то фигура.
Незнакомец щеголял в донельзя простом, неприметном льняном балахоне. Его спину укрывал водопад длинных, серебристых волос.
То был мужчина с на удивление мягкими, утонченными и даже прекрасными чертами лица. В его взоре сплелись воедино бездонная нежность и ледяная, абсолютная отстраненность. Казалось, он взирает на этот мир и на каждого смертного с высоты бесстрастного наблюдателя, которому подвластна сама ткань судьбы.
За его спиной распахнулись мириады ослепительных лучей, соткавших из пустоты наслаивающиеся друг на друга, кристально чистые призрачные крылья. Они величественно распростерлись вширь, наглухо перекрыв весь проход.
«…» Клейн едва слышно, сквозь стиснутые зубы втянул воздух. В его разуме пулеметной очередью пронеслись леденящие душу титулы:
«Уроборос!»
«Пожиратель хвоста!»
«Ангел Судьбы!»
«Король Ангелов!»
Напрочь отбросив любые сомнения о том, сработает ли его дерзкий план, Клейн заставил собственное призрачное тело гротескно раздуться, словно бесформенное облако. В мгновение ока он поглотил и спеленал обеих своих марионеток — Энзо и Людвилла, — заодно прихватив с собой ту самую иллюзорную пену Хищника из мира духов, что всё еще выкристаллизовывала Потустороннюю характеристику!
В этот самый миг серебристые очи Уробороса уже безошибочно выхватили маячащий вдалеке силуэт — того самого, увенчанного тройной тиарой и облаченного в темно-синюю сутану, источающего первобытное величие и сокрушительную жестокость «Тирана». А заодно и едва уловимую, надежно укрытую этой бушующей аурой серо-белую мглу.