Бессмертный (ЛП), стр. 337
Следом юноша позволил Карте Богохульства без остатка раствориться в своем эфирном теле.
В ту же долю секунды от почетного места «Шута» хлынула чудовищная, подавляющая аура первобытного величия и леденящего ужаса. Голову Клейна абсолютно бесшумно увенчала монументальная тройная тиара, а привычный наряд сменился роскошным облачением понтифика.
Эта ряса до боли напоминала одеяния Папы из аниме «Святой Сейя», что он смотрел в своей прошлой жизни на Земле, вот только ткань отливала глубоким, свинцово-синим, почти черным цветом.
Под яростный вой внезапно взметнувшегося ветра полы монументальной сутаны взметнулись ввысь. Клейн плавно вскинул правую руку, намертво перехватив послушно влетевший в ладонь костяной жезл.
Навершие скипетра ослепительно полыхнуло. Лазурные и серебристо-белые самоцветы один за другим извергли из себя режущее глаз сияние, и яростные молнии плотным кольцом заплясали вокруг восседающего на престоле «Тирана».
С оглушительным, жалким стуком трость «Слово Моря» плашмя рухнула на пол. Она покорно, словно побитая собака, распласталась у самых ног Клейна, сжимающего скипетр и облаченного в религиозные одежды.
Глава 926
Город, ведущий вниз
«И впрямь чувствуется легкая спешка, но уже не такая первобытная ярость…» — увенчанный тройной тиарой, облаченный в темно-синюю сутану и сжимающий «Скипетр Морского бога» Клейн скрупулезно проанализировал собственное состояние.
Это служило железобетонным доказательством: аркан «Тирана» действительно способен до известной степени подавлять пагубные побочные эффекты «Скипетра Морского бога», пускай и не вымарывая их без остатка.
Прибегнув к медитации, юноша слегка усмирил бушующие эмоции и перевел взгляд на сваленный в углу оккультный хлам.
'«Дневник путешествий Гросселя»? На данный момент это мой самый непробиваемый щит, да еще и с весьма диковинными свойствами. Вот только загвоздка в том, что фолиант вышел из-под когтей другого древнего божества — «Дракона Воображения» Ангелведа. А если верить словам малыша «Солнца», этот Король Драконов в свое время выступал единым фронтом с владыкой Кальдерона — древним богом Смерти, Прародительницей Бессмертных Фениксов Грегари. Одному богу известно, не спровоцирует ли эта книга какую-нибудь фатальную, непредсказуемую чертовщину… Береженого бог бережет, благоразумнее оставить её здесь.
Та же история, что и с медным свистком Азика: мутировавшего бумажного человечка тоже с собой не возьмешь, ведь от него так и разит остаточными эманациями искусственного бога Смерти… Спору нет, в недрах Кальдерона эта аура могла бы сыграть роль пугающего пугала, вот только сокрытая в ней угроза слишком уж колоссальна.
Потусторонняя характеристика «Жреца Света»? Безупречная управа на нежить и естественный враг любых обитателей «Города Мертвых». Вот только это лишь сырой материал, так и не выкованный в мистический артефакт, а значит, проку от него будет кот наплакал. Да и пагубные побочные эффекты у него просто чудовищные, для моего эфирного состояния они станут фатальными. К тому же, разряды молний ничуть не хуже «очищают» мертвецов, и, имея в руках «Скипетр Морского бога» вкупе со «Словом Моря», тащить с собой эту характеристику нет ни малейшего резона…' — вихрь подобных мыслей молниеносно пронесся в голове Клейна, и юноша методично отмел весь оставшийся оккультный скарб.
Его затянутая в перчатку из человеческой кожи левая кисть намертво стискивала «Скипетр Морского бога», а правая рука едва заметно взмыла вверх, заставив трость «Слово Моря» послушно вспорхнуть и лечь прямо в ладонь.
Вслед за этим облаченный в понтифика Клейн виртуозно перекроил черты своего призрачного тела, наглухо упрятав лицо в густую тень тройной тиары.
Он неспешно, с достоинством поднялся на ноги. Темно-синяя сутана едва заметно колыхнулась от незримого ветра, а белоснежный костяной жезл ослепительно полыхнул.
Всего один чеканный шаг — и «Тиран» Клейн, миновав «Врата Призыва», бесшумной тенью вышагнул из пламени свечи прямо в материальную реальность, очутившись в довольно просторной уборной.
Растворив в своей эфирной плоти амулет «Похитителя судеб» и револьвер «Похоронный звон», он распахнул дверь и проследовал в гостиную. Дернув за незримые ниточки, сыщик подозвал «Победителя» Энзо и всучил марионетке угольно-черную трость «Слово Моря».
Немного поразмыслив, Клейн выудил «Похоронный звон» обратно и передал его «Адмиралу Ада» Людвиллу.
Покончив с этими приготовлениями, он прихватил обоих болванчиков и, пустив в ход паранормальный талант «Странствия», рванул прямиком по тем самым координатам в мире духов, что любезно предоставила мисс «Фокусник».
Путь выдался на редкость гладким. Подавляющая аура «Тирана» заставляла всех попадающихся навстречу гротескных, причудливых тварей духовного измерения в панике шарахаться в стороны, не смея даже поднять глаз. Вскоре Клейн благополучно достиг точки назначения.
Пейзаж перед его взором ни на йоту не отличался от остальной изнанки мира духов: те же кричащие, насыщенные краски, сумасшедшим калейдоскопом наслаивающиеся друг на друга. Кое-где клубилась зыбкая дымка тумана, а из непроглядных глубин то и дело трусливо отворачивались чьи-то незримые глаза.
Плащ, ниспадающий с сутаны понтифика, едва уловимо колыхнулся. Клейн, бегло оценив обстановку, заставил «Победителя» Энзо и «Адмирала Ада» Людвилла шагнуть прямо в сгусток с виду абсолютно заурядного, жиденького тумана.
В ту же долю секунды взор, транслируемый сквозь глаза марионеток, поразительно расширился. Юноша воочию узрел монументальный, грандиозный мегаполис, казавшийся сошедшим прямиком со страниц древних мифов и легенд.
Этот полис в корне ломал все привычные каноны архитектуры: он не тянулся к небесам, а кольцо за кольцом уходил в самые недра исполинского, бездонного кратера, оставляя гнетущее впечатление перевернутого вверх дном мавзолея.
Строения внутри пестрели самой разношерстной стилистикой, но все они были одинаково гротескны и причудливы. Одни представляли собой взмывающие ввысь бледные каменные колонны, на чьих вершинах ютились циклопические, высеченные из монолита жилища. Другие походили на вытянутые прямоугольные коробки без единого окна, чьи двери зияли прямо на крышах. Третьи и вовсе зарывались глубоко под землю, а вход в них венчали могильные надгробия. Хватало и таких, что были небрежно, хаотично слеплены из груды белых костей.
И чем глубже ко дну этой чудовищной воронки уходили ярусы, тем безупречнее сохранялась застройка. А вот ближе к поверхности, на верхних уровнях, то и дело зияли обвалы и руины, насквозь пропитанные удушливым духом неумолимого увядания и тлена, принесенного веками.
Клейн велел обоим болванчикам замереть на самом краю обрыва, свысока созерцая эту панораму. Вот только разглядеть, что именно таится на самом дне города, было попросту немыслимо: те глубины были наглухо укрыты первобытным, непроницаемым мраком, словно туда не пробивалось ни лучика света уже тысячи, а то и десятки тысяч лет.
Спустя короткую, беглую разведку «Победитель» Энзо покорно понурил голову и хриплым шепотом затянул на древнем гермесе:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе;
— Таинственный Владыка над серой мглой;
— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача…
Не успели эти слова растаять в воздухе, как стоящий за пределами Кальдерона Клейн тут же уловил многократно наслаивающийся, призрачный шепот мольбы. Владыка без труда узнал нарочито искаженный, хриплый мужской бас.
«Это молитва марионетки…» — Клейн с колоссальным облегчением перевел дух и едва заметно, беззвучно пробормотал: — «Стало быть, Кальдерон не отсекает серую мглу. Ну, или как минимум его внешние рубежи не блокируют связь. Путь открыт».
И пусть он подвел такой смелый итог, пороть горячку юноша не спешил. Дернув за ниточки, он заставил «Адмирала Ада» Людвилла вскинуть левую руку и широко растопырить пальцы.