Бессмертный (ЛП), стр. 299

В этот самый миг его слух уловил многократно наслаивающийся друг на друга, призрачный шепот молитвы. Не теряя ни секунды, юноша воспарил в таинственные чертоги над серой мглой, дабы прощупать источник зова.

На сей раз молитва исходила от «Повешенного». Моряк истово бил челом господину «Шуту», умоляя передать весточку «Отшельнику»: тот самый подпольный «Ремесленник», судя по всему, угодил в цепкие лапы какого-то еретического культа или глубоко законспирированной ложи. Элджер отчаянно уповал на поддержку со стороны пиратской владычицы.

Глава 904

Анализ

«Ремесленник» и так подозревается в том, что попал под контроль еретического культа или тайной организации, так с какой стати он всё еще порывается просить о помощи «Отшельника»? Обратись он напрямую к «Миру»! Одному богу известно, в каких морях нынче дрейфует «Будущее» и сколько времени уйдет на дорогу, тогда как «Мир» владеет даром «Телепортации»! Выслушав молитву «Повешенного», Клейн на подсознательном уровне тут же начал мысленно оспаривать его просьбу, резонно полагая, что подобное промедление чревато фатальной потерей времени и совершенно неоправданными убытками.

Впрочем, юноша молниеносно взял себя в руки. Он рассудил: учитывая параноидальную осторожность, прожженную хватку и колоссальный опыт господина «Повешенного», тот ни за что бы не допустил столь нелепого промаха. Раз уж моряк счел, что вмешательство «Отшельника» принесет куда больше плодов, нежели обращение к «Миру», значит, у него имелись на то свои, железобетонные резоны.

Стало быть, господин «Повешенный» прикинул, что ситуация еще не накалилась до критического предела, требующего молниеносной хирургической зачистки. Он явно вознамерился еще немного отсидеться в тени, понаблюдать и выудить побольше зацепок, дабы прояснить все мутные детали… К тому же, раз леди «Отшельник» сама вызвалась подсобить, это красноречиво свидетельствует о том, что ареал ее нынешнего плавания плотно пересекается с координатами самого «Повешенного». Случись какая-то чертовщина, она бы успела подоспеть на выручку в кратчайшие сроки… Или же она тоже умудрилась разжиться талантом, сродни «Телепортации»? Хотя шансы на подобный исход ничтожно малы… Легонько постукивая пальцами по изъеденному патиной краю длинного стола, Клейн всё же постановил, что в этом деле стоит всецело довериться интуиции и богатому опыту господина «Повешенного».

Разумеется, немалую роль сыграло и то, что моряк так и не удосужился выложить никаких конкретных деталей своей находки и не обрисовал, в чем именно кроется подвох. Из-за подобной скрытности у владыки чертогов банально не было точек опоры ни для логических выкладок, ни для полноценного прорицания.

Не тратя времени на дальнейшие раздумья, Клейн легким движением переправил видение с мольбой «Повешенного» прямиком в темно-красную звезду, символизирующую «Отшельника».

Он как раз дожидался ответной весточки от «Адмирала Звезд», как вдруг краем глаза уловил аномалию: светило, принадлежащее «Солнцу», начало ритмично пульсировать, то сжимаясь, то разбухая, исторгая из себя многократно наслаивающееся эхо молитв.

«Неужто их вылазка в усыпальницу прежнего Вождя Города Серебра наконец-то принесла плоды?» — с любопытством предположил Клейн, плавно протянув туда щупальца своей духовности.

Предчувствия его не обманули. Малыш «Солнце» без малейшей утайки, в мельчайших подробностях выложил всё, что стряслось после того, как троица старейшин из Совета Шести взломала гробницу бывшего предводителя. В этот леденящий душу отчет вошли и столкновения с призраками давно почивших родных, и переправа через черную как смоль, сотканную из иллюзий реку, кишащую неисчислимыми диковинными тварями. Упомянул он и о встрече с самим покойным Вождем, представшим перед ними в неполной форме мифического существа, чья плоть густо поросла белыми перьями. Финальным аккордом стал рассказ о том, как «Пастырь» Ловия исторгла из себя некую тень, вознамерившуюся вцепиться в призрачную пуповину, тянущуюся из тела мутанта. Однако Колин Илиад, пустив в ход амулет «Похитителя судеб», виртуозно поменялся с монстром ролями, на краткий миг перекроив ткань судьбы и тем самым переломив исход поединка.

«Иллюзорная черная пуповина… Плоть, густо усеянная белыми перьями, перепачканными мерзкими, бледно-желтыми маслянистыми пятнами… Звучит до боли знакомо… Погодите-ка, разве не в точности такую картину я узрел во время того самого гадания на аномалии медного свистка Азика? А ведь тот самый прежний Вождь замуровал себя в усыпальнице исключительно ради того, чтобы перескочить на третью Последовательность Пути „Смерти“ и стать „Паромщиком“…» Внимая докладу, Клейн заставил шестеренки в голове крутиться с бешеной скоростью. Сплетая воедино все разрозненные факты и зацепки, он отчаянно силился выстроить из них железобетонный вывод.

И вскоре в его разуме оформилась поистине дерзкая, леденящая догадка:

Чудовищные метаморфозы былого предводителя Города Серебра неразрывно повязаны с тем самым грандиозным проектом Спиритического культа по созданию искусственного бога Смерти!

На первый взгляд подобный вердикт казался полнейшим абсурдом, в который невозможно было поверить. В конце концов, Город Серебра прозябал в «Земле, покинутой богами» — месте, наглухо отсеченном от внешнего мира. Единственной, призрачной лазейкой туда служила некая зыбкая связь между «Двором Короля Гигантов» и руинами битвы богов. Даже ортодоксальной семерке было не по зубам нащупать их координаты и просочиться внутрь. Вот только вопиющее сходство деталей бросалось в глаза. Клейн, обладая параноидальной чуткостью к любым «совпадениям» и приплюсовав сюда выходку старейшины-«Пастыря» Ловии во время рейда, безжалостно отмел все прочие, менее правдоподобные гипотезы. Ему волей-неволей пришлось всерьез признать: эти две, казалось бы, находящиеся на разных полюсах мироздания вещи, почти стопроцентно указывают на один и тот же пугающий эпицентр.

Опираясь на недавние откровения из видений и живо воскресив в памяти ту жуткую сцену, когда после призыва дефектного плода искусственной Смерти из пор на его руке поперла белая шерсть, юноша дотошно сопоставил всё это со злоключениями троицы старейшин Совета Шести. Этот анализ подтолкнул его к леденящему душу выводу: похоже, амбициозный проект Спиритического культа уже увенчался определенным, локальным триумфом:

Пустив в ход череду богомерзких жертвоприношений и чудовищных мутаций собственных мастеров высших эшелонов, они умудрились запустить цепную реакцию, оказывая обратное воздействие на само наследие павшего бога Смерти. Эта связь заставила ту самую абстрактную, эфемерную «Уникальность», воплощающую божественную власть, обрести некие зачатки первобытных инстинктов. То, что некогда являлось лишь безликим тотемом и голым концептом, начало мало-помалу пробуждаться и «оживать»!

И эта тварь, всё еще лишенная искры разума и едва ли заслуживающая гордого титула «искусственного божества», принялась намертво сливаться воедино с самим ритуалом. Ведомая первобытным голодом, она начала жадно, подобно магниту, тянуть свои щупальца к Потусторонним низших ступеней того же Пути, отравляя их своим незримым влиянием.

А стоило жертве угодить в определенный резонанс, как та сокрытая в недрах непроницаемого мрака сущность выпускала иллюзорную черную пуповину. Намертво вцепившись в мишень, она устанавливала паразитическую связь, жадно высасывая из бедолаги все соки и безжалостно перекраивая его плоть.

Более того, подобный механизм, судя по всему, опирался на некие специфические, уникальные законы самого Подземного царства и домена Смерти. Именно эта лазейка позволяла играючи обходить барьер, наглухо изолирующий «Землю, покинутую богами», и наводить мосты с её несчастными обитателями!

«Стало быть, та самая тень, которую исторгла из себя старейшина-„Пастырь“ Ловия — не что иное, как „благодать“, дарованная самим „Истинным Творцом“. И цель у нее была поистине дьявольская: просочиться по этой иллюзорной черной трубке прямиком к истоку и осквернить само наследие Смерти! Вполне вероятно, что именно таким изящным финтом „Матерь Древа Желаний“ в свое время подсидела „Скованного Бога“, узурпировав Его престол и власть…»