Бессмертный (ЛП), стр. 228
«Одному богу известно, что им удастся раскопать…» — Клейн плавно вскинул правую руку, привычным жестом очертив на груди четыре точки по часовой стрелке, и проронил:
— Да пребудет с Кароном милость Богини. Истинный убийца неминуемо понесет заслуженную кару.
Мадам Мэри ответила симметричным религиозным жестом, после чего добавила:
— Дабы оградить вас от дальнейшей грязи в этом деле, я твердо решила выкупить вашу долю акций досрочно. Вдобавок к нынешней пиковой рыночной стоимости я отстегну еще тысячу фунтов сверху в качестве компенсации.
— За мои финансы можете не тревожиться: все последние дни я как раз тем и занималась, что выбивала кредиты в банках.
Клейн лишь издал тихий смешок и со вздохом ответил:
— Я безмерно признателен за вашу заботу. Увы, вести разговоры о досрочной передаче акций вам теперь придется с Церковью. Я уже пожертвовал им эту долю, вознамерившись пустить грядущие дивиденды на учреждение фонда для поддержки бедных студентов.
Мадам Мэри, впервые услышав эту сногсшибательную новость, на долю секунды опешила, напрочь лишившись дара речи от глубочайшего потрясения.
Лишь спустя добрый десяток звенящих секунд она наконец-то смогла тихо выдохнуть:
— Ваши благородство, безграничная щедрость и мудрость вызывают у меня поистине искреннее восхищение.
С этими словами матрона устремила на Дуэйна Дантеса взгляд, в котором теперь явственно читалась куда более глубокая, нескрываемая симпатия и уважение.
Клейн, проявив безупречную скромность, изящно приписал все заслуги Богине. Выдержав короткую паузу, юноша сменил тон на предельно серьезный и спросил:
— Мадам Мэри, осмелюсь задать один щекотливый вопрос и искренне уповаю на вашу откровенность.
— Когда вы приняли решение пойти наперекор барону Синдрасу и биться за контроль над компании «Коим» до победного конца, вами двигали исключительно личные, внутренние порывы, или же кто-то исподволь подталкивал вас к этому шагу?
Мадам Мэри слегка сдвинула брови, но ответила с обезоруживающей честностью:
— Абсолютно все, кто пытался меня увещевать, в один голос твердили лишь одно: брось эту затею и отступись.
Клейн мгновенно погрузился в глухое молчание, благоразумно не став больше бурить эту скользкую тему. Перекинувшись еще парой дежурных фраз о недавнем покушении на парламентария Махта, он с почестями проводил гостью за порог особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд.
После ужина мажордом Вальтер переступил порог той самой полуоткрытой комнаты с просторным балконом. Приблизившись к вальяжно раскинувшемуся в кресле-качалке хозяину, дворецкий доложил:
— Сэр, обе наемницы-телохранительницы благополучно отбыли. Итоговый расчет за три дня составил ровно триста фунтов, не считая расходов на их пропитание.
«Наконец-то съехали…» — Клейн физически ощутил, как спадает внутреннее напряжение, и коротким кивком подтвердил, что принял рапорт мажордома.
Дождавшись ухода слуги, он, сгорая от нетерпения, поспешил в главную спальню. Юноша вознамерился немедля выудить из тайника те самые мутировавшие грибы от Фрэнка Ли, дабы воспарить с ними в таинственные чертоги над серой мглой и провести разъяснительную беседу с «Ползучим голодом».
Однако, приблизившись к письменному столу, где был запрятан грибной гостинец, его взгляд выхватил оставленное на самом виду письмо, небрежно придавленное чернильницей.
Слегка недоумевая, Клейн подхватил конверт. Сноровисто вскрыв послание, он бегло пробежался глазами по строчкам, после чего выражение его лица стало донельзя комичным и причудливым:
«Достопочтенный мистер Дантес! Мы — те самые телохранители, которых вы наняли. За минувшие дни наши взоры зацепились за кое-какие весьма интригующие детали. Сочтя своим долгом просветить вас на этот счет, мы воспользовались вашим ужином, дабы проникнуть в спальню и оставить это скромное послание».
Глава 863
Благотворительный вечер
— Ваш мажордом, вполне возможно, изучает черную магию;
— Ваш личный камердинер втайне поклоняется Смерти;
— Среди ваших соседей скрываются люди, наделенные паранормальными силами;
— Квартал, в котором вы обосновались, таит в себе немало секретов, способных навевать весьма диковинные сны…
— Смеем надеяться, вы уловите скрытый смысл этих слов. Не будем вдаваться в пространные разъяснения. Да пребудет с вами милость Богини.
…Клейн, не отрывая взгляда от зажатого в руке письма, впал в легкий ступор, решительно не понимая, плакать ему сейчас или смеяться.
Спустя пару секунд он не удержался от мысленной самоиронии:
'Если судить исключительно по этим строкам, положение мое поистине плачевно…
Хотя, будем откровенны, ни в одном из пунктов они не ошиблись…'
С усмешкой покачав головой, сыщик, удерживая послание одной рукой, резко тряхнул им в воздухе.
Алое пламя послушно взметнулось ввысь, в мгновение ока поглотив бумагу без остатка.
«Как бы там ни было, мисс Сио и мисс „Фокусник“ проявили поистине искреннюю заботу. Загвоздка лишь в том, что обо всех этих секретах я давным-давно знаю, причем куда больше их самих…» — беззвучно проворчал Клейн, параллельно извлекая на свет божий те самые запрятанные грибы.
Урожай насчитывал четыре сорта. Первый — те самые сушеные поганки в количестве трех штук, что бурно плодились от контакта с водой и рыбой. Второй — свежий гибрид с золотистой шляпкой, источающий густой аромат пшеничной муки. Третий — белоснежный, щедро усыпанный черными пятнами; он выглядел пухлым и рыхлым, словно внутри перекатывалась жидкость, а пахло от него густым, парным молоком. И, наконец, четвертый — по бокам у него красовались диковинные отростки, до боли напоминающие жабры, а вся поверхность была сплошь усеяна мелкой, но поразительно мягкой чешуей.
Клейн бегло окинул взглядом это гротескное разнообразие. Выудив золотую монету, он звонким щелчком подбросил ее в воздух и уверенно поймал на лету.
Удостоверившись в благоприятном исходе гадания, он стянул обычные перчатки и голыми руками сгреб три новых вида грибов, вознамерившись на собственной шкуре проверить те нюансы, о которых Фрэнк Ли благоразумно умолчал.
На ощупь они оказались совершенно обычными и никак не отреагировали на тепло кожи. Сыщик с колоссальным облегчением выдохнул, окончательно отбросив страхи, что угроза от этих мутантов перешагнула фатальную черту.
А ведь до этого он до смерти боялся: стоит этой дряни лишь соприкоснуться с живой плотью, как она мигом пустит корни, начнет жадно высасывать соки и сеять свои смертоносные споры.
«Быть может, их сдерживает яркий свет газовых рожков. А может, будучи сорванными с грибницы, они растеряли львиную долю своей прыти и теперь нуждаются в особом катализаторе для пробуждения… скажем, в агрессивной среде желудочного сока…» — Клейн, ведомый истинным духом исследователя, наглухо задернул тяжелые портьеры в главной спальне и погасил всё освещение.
Оказавшись в кромешной тьме, он вновь голыми руками стиснул свежие грибы. Убедившись, что те по-прежнему ведут себя смирно и не пытаются сожрать его плоть, юноша успокоился.
Покончив с этими экспериментами, Клейн вернул свет в комнату. Сноровисто обустроив алтарь, он благополучно пожертвовал весь урожай прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.
Воспарив в таинственное измерение и опустившись на почетное кресло «Шута», владыка не стал пороть горячку и призывать «Ползучий голод». Первым делом он силой мысли заставил выпорхнуть на длинный бронзовый стол крошечный металлический флакон с собственной кровью.
Следом Клейн капнул на столешницу каплю алой жидкости и пододвинул к ней те самые три новых сорта.
Не прошло и секунды, как та часть грибов, что соприкоснулась с кровью, внезапно размякла. Мерзко извиваясь, они хищно облепили алую каплю, а на месте контакта тут же проросла густая щетка из тончайших, игольчатых волосков.
«…» Лицевые мышцы Клейна предательски дернулись при виде этой гротескной картины. Юноша незамедлительно зачерпнул толику мощи серой мглы, намертво подавив любую активность мутантов. Вернув уцелевшую кровь обратно во флакон, он плотно закрутил крышку.