Бессмертный (ЛП), стр. 214

Глава 855

Новый гость

Вернувшись из собора Святого Самуила в особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд, Клейн увидел спешащего ему навстречу мажордома Вальтера, щеголяющего белоснежными перчатками.

— Сэр, недавно доставили визитную карточку. Посыльный передал, что его господин желает нанести вам визит между четырьмя и пятью часами пополудни, — со свойственной ему ледяной невозмутимостью доложил дворецкий.

Юноша мысленно перебрал в уме возможных визитеров, однако так и не смог нащупать ни единой зацепки. Едва заметно кивнув, он поинтересовался:

— И кто же этот господин?

Вальтер воровато скосил глаза по сторонам. Удостоверившись, что лакеи и горничные держатся на почтительном расстоянии и не греют уши, он понизил голос:

— Барон Синдрас.

«Барон Синдрас… Тот самый толстосум, сколотивший многомиллионный капитал и выкупивший свой титул благодаря протекции Консервативной партии и герцога Негана? Один из самых влиятельных банкиров и промышленных воротил Королевства? Когда я подсобил мадам Мэри с выкупом акций компании „Коим“, именно он со своими прихвостнями выступал нашим главным конкурентом… И ради такой мелочи он решил явиться лично? Цена вопроса — какие-то жалкие тринадцать тысяч фунтов, для птицы его полета это сущие копейки, совершенно не стоящие подобных телодвижений…» — пока эти мысли молниеносным вихрем проносились в голове Клейна, он неспешно направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Вальтер, держась на полшага позади, последовал за хозяином и добавил:

— Сэр, если вы не расположены принимать барона Синдраса, я могу передать ему, что вы задержались в соборе Святого Самуила, внимая проповеди епископа, и вернетесь весьма нескоро.

Скрытый подтекст мажордома читался кристально ясно: будучи истовым прихожанином Повелителя Бурь, барон ни за какие коврижки не сунется в храм Богини Вечной Ночи, чтобы разыскивать там Дуэйна Дантеса.

Поразмыслив пару секунд, Клейн растянул губы в мягкой улыбке и обронил:

— Этот аристократ обладает колоссальным весом в финансовых кругах. В обозримом будущем наши пути так или иначе непременно пересекутся, так что избежать знакомства не выйдет.

— Что ж… велите подготовить для приема малую гостиную на втором этаже, ту, что щедрее всего залита солнцем.

Как-никак, сыщик прекрасно знал: барон Синдрас числился третьим по величине акционером Баклундского банка и держал контрольный пакет банка Южного Уэльса. В банковской иерархии Лоэна он по праву занимал место среди самых неоспоримых тяжеловесов.

— Слушаюсь, сэр, — дворецкий благоразумно не стал сотрясать воздух лишними уговорами.

В десять минут пятого Клейн, ожидая в малой гостиной, наконец воочию встретился с тем самым визитером, чья физиономия то и дело мелькала на газетных передовицах.

Единственное, что в корне разошлось с планами юноши: после трех часов пополудни небо над Баклундом затянула свинцовая хмарь, и заморосил унылый, мелкий дождь, напрочь лишив комнату того самого согревающего, жизнерадостного солнечного света.

Сам же барон Синдрас выглядел точь-в-точь как на газетных снимках: зачесанные назад темные волосы с благородной проседью открывали высокий, широкий лоб и заметно отступившую линию роста волос.

Его лицо, некогда имевшее округлые очертания, изрядно иссохло, отчего скулы резко и властно выдавались вперед, а глубокие морщины казались высеченными из камня.

В отличие от львиной доли лоэнских джентльменов его возраста, аристократ совершенно не носил ни усов, ни бороды. Гладко выбритое лицо лишь подчеркивало ледяную пронзительность его светло-голубых, почти бесцветных глаз.

Свиту гостя составляли личный камердинер и молчаливый телохранитель — оба с совершенно заурядной, ничем не цепляющей взгляд внешностью. Слуга мог похвастать разве что изрядно поредевшей шевелюрой, а вот охранник, коротко стриженный под ежик, щеголял густой бородой, обрамляющей челюсть от самого уха до подбородка.

— Добрый день, многоуважаемый барон. Ваш визит — величайшая честь для меня, — Клейн, прижав правую руку к груди, отвесил безукоризненный поклон.

Неписаные светские законы гласили, что хозяину подобает встречать гостей легким наклоном корпуса и крепким рукопожатием. Однако перед ним стоял титулованный аристократ, а значит, требовалась куда большая обходительность и пиетет.

Синдрас лишь едва заметно, снисходительно кивнул в ответ и растянул губы в улыбке:

— Бросьте, к чему эти церемонии. Мне следовало нанести вам визит куда раньше. Я всегда рад знакомству с джентльменом, прошедшим через горнило испытаний и знающим изнанку Южного континента как свои пять пальцев.

Обменявшись еще парочкой дежурных фраз, они неспешно опустились в кресла, в то время как камердинер и телохранитель замерли позади, словно безмолвные изваяния.

Клейн уже приоткрыл было рот, чтобы начать беседу, однако барон перехватил инициативу, заговорив с обманчивой, почти отеческой теплотой:

— Дантес, я искренне восхищаюсь такими людьми, как вы. Сколотить состояние в кровавом хаосе Южного континента дано отнюдь не каждому. Подобный триумф требует поистине звериной хватки, отчаянной отваги перед лицом смерти и феноменального чутья.

— В свое время, балансируя на самом краю финансовой пропасти, я и сам подумывал бросить всё и начать с чистого листа в тех диких землях. Увы, смелости мне тогда так и не хватило.

И пускай баронская корона увенчала голову Синдраса сравнительно недавно, он отнюдь не был выходцем из грязи. Его прадед и дед, оседлав волну колониальной экспансии, сколотили нешуточный капитал на морской торговле, прослыв дельцами исключительной хватки. Батюшка же с умом вложил эти барыши в тяжелую промышленность, обзаведясь россыпью мануфактур и солидной репутацией.

Самому Синдрасу оставалось лишь, опираясь на этот монументальный семейный фундамент, ворваться в стремительно набирающий обороты банковский сектор, чтобы в итоге взойти на Олимп в числе первых мультимиллионеров Лоэна.

Разумеется, путь этот не был устлан розами. Трижды барон терпел сокрушительные крахи, но каждый раз умудрялся выкарабкаться. Самый страшный удар настиг его, когда им же основанный банк Южного Уэльса захлестнул кризис доверия: вкладчики в панике бросились изымать средства, и империя Синдраса оказалась в волоске от полного уничтожения.

«Снова завел волынку про Южный континент… Изящно намекает, что уже вынюхал гнильцу в моей биографии, и берет на испуг? Хех, бедолаге и в голову не приходит, что весь этот колониальный эпос, которым он так упивается — сплошная фальшивка от первого до последнего слова…» — Клейн лишь беззвучно, с едкой иронией фыркнул, а вслух с абсолютной невозмутимостью парировал:

— Я бы назвал это не отвагой, а чистой воды безрассудством.

— У львиной доли тех, кто рвется на Южный континент, авантюризма хоть отбавляй, вот только больше за душой у них нет ни гроша.

Не дав гостю вставить ни слова, он виртуозно сменил тему, растянув губы в улыбке:

— Знаете, не так давно я едва не ударил по рукам с мистером Ребаком, подыскивая себе дворецкого. Он отзывался о вас как о поистине безупречном нанимателе.

Выслушав это в гробовой тишине, Синдрас тяжело вздохнул:

— Уход Ребака — незаживающая рана для моего дома.

— Я всем сердцем желал удержать его на службе, однако, увы, он так и не смог переступить через идеологические распри.

Бросив эту фразу, барон вперил взгляд в элегантного, утонченного джентльмена Дуэйна Дантеса. Неспешно приняв из рук лакея чашку свежезаваренного черного чая и сделав крошечный глоток, он произнес:

— Точно так же я искренне уповаю на то, что мы с вами станем добрыми друзьями. И я питаю надежду, что вы уступите мне те самые три процента акций компании «Коим».

— Я предложу цену, от которой вы попросту не сможете отказаться.

«Началось… Вот только мы с мадам Мэри уже намертво скованы контрактом…» — Клейн выдержал изящную, звенящую паузу и с горьким смешком выдохнул: