Бессмертный (ЛП), стр. 186

— По силам ли вам выудить из анналов истории этого сокрытого мира самую обычную, внешнюю рыбу? Сойдет даже та, что уже успела стать чьим-то обедом.

По скромным прикидкам юноши, затея отнюдь не казалась фантастикой. Как-никак, львиная доля залетных чужаков проваливалась в этот городок прямиком из руин битвы богов, затерянных на крайнем востоке моря Соня. Авантюристы вполне могли прихватить с собой живую рыбу в качестве запасов еды или же индикаторов изменения среды, а затем бесследно сгинуть, не успев сомкнуть глаз. Или же кто-то из бедолаг перед самым заходом солнца от пуза натрескался рыбы, но так и не уснул, став жертвой ночного мрака. При любом раскладе наличие куска рыбьей плоти в историческом пласте этого туманного узилища было делом донельзя логичным.

Заратул приподнял голову, смерив облаченного в личину Германа Воробья Клейна долгим, изучающим взглядом, и на несколько секунд погрузился в глухое безмолвие.

Лишь спустя пару томительных мгновений он выровнял взор и невнятно, хрипловато обронил:

— Можно.

Не успело эхо этого слова растаять в воздухе, как в руке «Адмирала Крови» Сеньора из ниоткуда соткался склизкий комок, слепленный из пережеванной рыбьей плоти.

— Морок продержится не больше трех четвертей часа. Как только время истечет, всё вернется на круги своя, словно ты ничего и не глотал, — невозмутимо добавил Заратул.

«Сработало… Подумать только…» — Клейна вновь прошиб леденящий трепет перед чудовищными, пропитанными первобытной чертовщиной талантами высших эшелонов Пути «Провидца».

Изначально он порывался заявить, что больше ни в чем не нуждается, однако вовремя прикусил язык. Памятуя о том, что Заратул славился своей дьявольской, легендарной изворотливостью и коварством, сыщик резонно рассудил: любое Его слово и действие надлежит препарировать под микроскопом. А значит, уходить с пустыми руками и без подстраховки было бы верхом глупости.

В вихре этих раздумий Клейн принял дерзкое решение: напустить на себя толику алчности, дабы старец слегка разочаровался в нем и решил, что перед ним заурядный, падкий на наживу глупец, которым можно играючи вертеть как вздумается.

Приказав марионетке надежно спрятать рыбий ком, он слегка повел глазами, едва слышно втянул воздух и произнес:

— Мне позарез нужен рецепт зелья «Мага причуд».

Заратул даже не шелохнулся. Выдержав пару секунд звенящей тишины, он вновь разразился добродушным смешком:

— Без проблем. При одном скромном условии: если ты готов поверить, что подсунутая мной формула — не фальшивка.

— Как только ты вернешься с тем самым обломком обсидиана, я выложу тебе рецепт «Мага причуд» вкупе с символом, отпирающим врата к свободе.

— Эх… Для меня всё это давно потеряло всякий смысл. Единственное, чего я желаю — чтобы ты развеял мой прах над водами реки на моей родине.

Клейн выслушал эту тираду в абсолютном безмолвии, но всё же не удержался от колкого вопроса:

— Учитывая ваш заоблачный ранг, если я вот так просто развею ваши останки над водой, это неминуемо отравит всю реку, наплодив бесчисленные легионы мутантов.

Услышав это, Заратул звонко расхохотался:

— А ты, погляжу, дотошный малый.

— Впрочем, не тревожься. В моем прахе не осталось ни капли паранормальной скверны, я давным-давно растерял её без остатка.

С этими словами Он вновь запрокинул голову, устремив тяжелый взгляд к самым сводам древнего храма.

«Неужто Он намекает, что Его Потусторонние характеристики вкупе со всеми мутациями плоти были безжалостно высосаны тем самым „магнитом“, что таится под куполом?» — силясь раскусить подтекст, Клейн перешел в наступление, выпытывая секреты собственной стези:

— Какое имя носит эликсир третьей Последовательности, идущий следом за «Магом причуд»?

Борода на лице Заратула едва уловимо дрогнула, и Он проронил:

— Ученый древности.

«Ученый древности…» Звучало так, словно речь шла о покрытых вековой пылью артефактах, извлеченных из разграбленных гробниц, однако, сопоставив это с тем, как Заратул то и дело поминал «историю» и щеголял совершенно немыслимыми, запредельными талантами… Клейн почувствовал укол искренней радости и поспешил задать следующий вопрос:

— А как насчет нулевой Последовательности?

Заратул вновь приподнял голову, смерил собеседника коротким взглядом и лишь затем низко, вкрадчиво усмехнулся:

— Когда распахнешь врата и вырвешься на волю, сам всё узнаешь.

«Как же я ненавижу таких вот умников. Бросят кость, не договорив, а потом сидят с многозначительными ухмылками…» — Клейна в этот миг захлестнули в точности те же чувства, что некогда терзали императора Рассела. Отведя взгляд и уставившись на каменное изваяние неподалеку, юноша сменил тему:

— А кто это?

Даже не повернув головы, Заратул всё тем же глухим, смазанным баритоном отозвался:

— Она — потомок древнего бога.

«Потомок древнего бога? Отпрыск „Демонического Волка Разрушения“, Флегреи? Той самой бестии, что, судя по всему, безраздельно властвовала над доменом „Ночи“… А ее потомки выстроили „Страну Ночи“?» Не успел Клейн озвучить эти дерзкие гипотезы вслух, как Заратул вновь добродушно хохотнул:

— У Нее, к слову, имелся братец. Уж его-то имя тебе точно знакомо.

— Кто? — Клейн лихорадочно зарылся в чертоги собственной памяти, но так и не нащупал ни единой зацепки.

Заратул издал лукавый смешок:

— В свое время Он состряпал себе новую, звучную фамилию.

— Антигон.

Антигон… Страна Ночи… Хорнакис… Флегрея… Глаза Клейна ослепительно вспыхнули. Разрозненные, хаотичные крупицы разведданных в мгновение ока сплелись в его голове в единую, безупречно стройную картину!

То, что Церковь Ночи стерла «Страну Ночи» в порошок, объяснялось банально: кровавая грызня за божественную власть. Но вот их маниакальная, тотальная зачистка семьи Антигон, хранившей наследие Пути «Провидца», до сего дня казалась лишенной всякой логики. В подобной бойне на уничтожение не было ни малейшего смысла — как-никак, смежными ветвями для «Бессонного» служили лишь «Смерть» да «Гигант».

Ко всему прочему, сыщик раньше в упор не брал в толк, с какой стати Антигоны так отчаянно рвались спрятать свои сокровища именно на главном пике хребта Хорнакис, и откуда взялось их слепое, фанатичное доверие к обитателям «Страны Ночи».

Лишь теперь Клейн наконец-то начал смутно понимать истинную подоплеку тех событий.

Юноша уже приоткрыл было рот, вознамерившись засыпать старца новыми вопросами, как вдруг скупые багровые лучи, льющиеся сквозь церковные витражи, полыхнули ослепительной, кристальной яркостью. Подвешенные под сводами тела тут же отбросили на пол длинные, зловещие тени.

«Кровавая луна воссияла в полную силу!» — сердце сыщика тревожно екнуло. Не теряя ни доли секунды на раздумья и действуя строго по заготовленному плану спасения, он вскинул правую руку и звонко щелкнул пальцами. В дальнем конце зала, у противоположной стены, послушно занялась пламенем заранее присмотренная свеча.

Практически синхронно с этим щелчком Клейн позволил «Мстительному духу» Сеньору намертво вселиться в собственную плоть. Хищным, пружинистым рывком бросившись вперед и уйдя в серию стремительных перекатов, он в мгновение ока добрался до ближайшей внешней стены храма.

В этот самый миг под древними сводами воцарилась пугающая, аномальная тишина. Тот леденящий душу, сводящий с ума инфернальный шепот оборвался, исчезнув без следа.

Духовная интуиция сыщика подозрительно молчала, не выказывая ни малейших признаков фатальной угрозы. Однако, бросив мимолетный взгляд на отбрасываемые тени, юноша с леденящим ужасом осознал: все до единого раскачивающиеся в вышине трупы, словно по невидимой команде, разом повернули свои мертвые лица в сторону зажженной свечи!

Не медля ни секунды, Клейн с силой впечатал левую ладонь в камень. Его силуэт бесшумно, словно нож сквозь масло, просочился сквозь монументальную кладку, благополучно вырвавшись на улицу. Даже не смея вскинуть голову, он, до краев накачанный паранормальной мощью «Мстительного духа», на четвереньках, судорожными прыжками и перекатами пулей помчался к ближайшему дому, до которого оставался какой-то жалкий десяток метров.