Бессмертный (ЛП), стр. 181
В этой звенящей, невыносимой тишине секунды растянулись в бесконечность. Сыщик отсчитал про себя от силы десяток мгновений, а по ощущениям минул целый час.
Наконец, утробные, похожие на рык дикого зверя звуки вновь эхом прокатились по улице — рваные, прерывистые. А призрачные тени за окном возобновили свой бессмысленный, вечный хоровод.
Практически синхронно с этим Клейн намертво затянул первичную удавку на «нитях духовного тела» мишени. Враг, только-только изготовившийся для хищного броска, тут же завяз в густой смоле, а его движения налились пугающей тяжестью!
Не теряя времени даром, юноша ссутулился и пружинистым шагом принялся нарезать круги вокруг фанатика. Он вознамерился на полную катушку использовать эти дикие лаги противника, дабы играючи срывать любые контратаки и методично, дюйм за дюймом, вылепить из него покорную куклу.
Но именно в этот критический момент в носу предательски, нестерпимо засвербело. Парень на чистых инстинктах широко распахнул рот.
Апчхи!
Клейн раскатисто чихнул, в ту же секунду напрочь лишившись власти над незримыми нитями. Ко всему прочему, горло резанула противная боль, а из носа предательски потекло.
Он простудился!
Прямо в эпицентре смертоносной схватки он умудрился подхватить банальную простуду!
Заподозрив в незнакомце мистера А, сыщик с самого начала держал ухо востро, опасаясь подлой хвори из арсенала «Ведьмы». Как-никак, прошлый их поединок обошелся ему в копеечку именно из-за этой дряни. Однако в пылу рубки он фатально просчитался в одном: его собственный иммунитет был безнадежно подорван после встречи с истинной Демонессой Панатией и её чумой! Здоровья банально не хватило, чтобы продержаться до финала кукловодства. Он даже не успел углубить первичный контроль, чтобы выкроить шанс на контрольный выстрел из «воздушной пули»!
Апчхи!
Содрогаясь от чихания, Клейн виртуозно ушел в перекат, попутно заставив «Ползучий голод» сбросить личину и обернуться «Бароном Коррупции». Юноша отчаянно уповал на спасительное «Искажение», силясь вывернуть симптомы простуды наизнанку и хоть как-то смягчить урон.
Впрочем, таланты недавно подкинутой «Взятки» тоже сыграли свою роль: хворь не успела разгуляться вовсю. Она лишь безжалостно била по концентрации, мешая плести нити духовного тела, но отнюдь не лишая Клейна боеспособности.
В самом перекате он краем глаза уловил, как враг окончательно сбросил с себя теневой морок. Капюшон скользнул назад, явив миру смазливое, до жути женственное лицо — это и впрямь был мистер А!
Поразительно, как этот оракул ордена Авроры вообще умудрился протянуть так долго в столь смертоносной клоаке!
Вот только глаза фанатика налились безумной, непроницаемой кровью. Он взирал на Клейна с такой неистовой алчностью, словно перед ним лежал истекающий соком кусок мяса. Эта первобытная, клокочущая из самых глубин нутра животная жажда голода не скрывалась ни на йоту.
Клейн, ничуть не пав духом, сохранил ледяное хладнокровие — пороха в его пороховницах было еще хоть отбавляй.
Больше всего его страшил вовсе не мистер А. Куда сильнее его пугала перспектива того, что их кровавая мясорубка разгорится пуще прежнего, неминуемо породив шальные искры пламени. И вот тогда этот пожар стопроцентно привлечет ту паранормальную чертовщину с улицы, обрекая обоих дуэлянтов на бесславную, мучительную смерть!
Голод… Этот всепоглощающий голод начисто выжег рассудок мистера А, заставив его наплевать даже на снующие за окном тени… Вот если бы удалось хоть немного подкормить этого ублюдка, сбить оскомину, он бы почти наверняка остыл и смиренно дождался, пока туман вновь не проглотит багровую луну… Подкинуть ему «жратвы»? В вихре этих безумных мыслей Клейн уже всерьез подумывал полоснуть ножом по собственной руке и швырнуть фанатику кусок своего же мяса.
Хвала небесам, в самый последний миг его осенило:
У него же при себе имелась еда!
Те самые сушеные грибы, сотворенные безумным гением Фрэнка Ли. Поговаривали, будто этот маньяк умудрился скрестить их с говядиной и толикой плоти «Епископа Роз», отчего дрянь могла безудержно плодиться, стоит ей лишь отведать рыбы и воды.
Поскольку на микроскопическом уровне этот гротескный гибрид уже мутировал в совершенно новый вид, напрочь утратив мистическую связь с подлинными «Епископами Роз», Клейн без малейших опасений хранил его в одной куче с порошком цветка глубокого сна и прочими целебными травами. Юноша ни на йоту не страшился, что эти сушеные поганки спровоцируют аномалию ядра печати за Вратами Чаниса, а потому так и не удосужился их выложить.
Апчхи! Раскатисто чихнув и юркнув в очередной перекат, сыщик сноровисто выудил один сушеный гриб и с размаху швырнул его прямо в мистера А.
То ли аппетитный дух говядины сыграл свою роль, то ли сработал незримый резонанс между родичами-«Епископами Роз», но фанатик мгновенно прекратил судорожно листать свой призрачный фолиант. Молниеносно перехватив летящий гриб, он жадно запихнул его в пасть, с хрустом разжевал и проглотил.
Безумная, первобытная алчность в его глазах самую малость потускнела, однако взгляд, пригвождающий Клейна к месту, всё так же источал леденящую угрозу.
Свисть! Свисть! Юноша, не теряя времени, метнул следом и оставшиеся грибы. Мистер А ловко переловил их все до единого и без тени сомнений жадно сожрал.
Лишь теперь голодный блеск в его взоре заметно смягчился. Окинув коротким взглядом снующие за окном мутные силуэты, оракул шаг за шагом попятился в самый угол и бесследно растворился в густом мраке.
Хух… Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением перевел дух и благоразумно отступил в противоположный конец комнаты, вжавшись в стену.
«Поразительно, этот псих и впрямь умудрился выжить… Впрочем, нельзя не признать: в подобной клоаке таланты „Епископа Роз“ даруют поистине чудовищную фору. Опираясь на заготовленные впрок запасы плоти или же просто пожирая самого себя, можно продержаться пугающе долго… Да и то, что „Леди Отчаяние“ Панатия до сих пор не стерла его в порошок, красноречиво вопит о заоблачной мощи этого фанатика. Хотя, готов биться об заклад: весь арсенал Записанных навыков полубожественного ранга он уже высушил до дна…» — лихорадочно препарируя ситуацию в уме, Клейн принялся тщательно взвешивать слова, намереваясь выудить из мистера А хоть какие-то зацепки:
— Удалось нащупать ниточки к выходу?
Из угла напротив не донеслось ни звука. Оракул проигнорировал вопрос, сохранив глухое, звенящее молчание.
«Окончательно сбрендил и утратил дар речи?» — сыщик выдержал пару секунд на раздумья, после чего выплюнул одно-единственное имя:
— Леомастер.
Имя того самого страдающего от расщепления личности «Темного Святого» ордена Авроры.
Спустя короткую, томительную паузу хрипловатый, надтреснутый голос мистера А всё же разорвал тишину:
— Его тоже… «спровадили» сюда?
«Так и знал, этот ублюдок реагирует исключительно на дела ордена Авроры…» — Клейн с абсолютным спокойствием отозвался:
— Отнюдь. Он наглухо застрял в руинах битвы богов.
Не дожидаясь реакции фанатика, сыщик продолжил развивать мысль:
— И с какой стати ты так и не переступил порог той древней церкви?
Мистер А невнятно, сдавленно прохрипел:
— Там кроется погибель… Смертельная, первобытная жуть…
— Да и снаружи ничуть не лучше. Вся эта леденящая мерзость берет начало именно в недрах храма. А все, кто бесследно испарился в этих краях, неминуемо восстанут вновь под лучами багровой луны…
Оракул даже не успел договорить, как скупые, пробивающиеся сквозь портьеры лучи багровой луны внезапно, пугающе померкли, погружая комнату в беспросветный мрак.
Глава 837
Повешенные
В тот самый миг, когда багровое сияние луны внезапно померкло, в голове Клейна молниеносно вспыхнула мысль:
«Багровая луна вновь скрылась за пеленой тумана!»
Едва эта догадка оформилась, как мельтешащие за темными портьерами силуэты разом, словно по волшебству, испарились без следа. Вместе с ними бесследно оборвалось и то глухое, звериное рычание.