Бессмертный (ЛП), стр. 180
Если эта бестия Панатия способна играючи распылять столь масштабные, косящие всё живое эпидемии, то с какой стати она не накрыла этот пятачок чумным ковром исподтишка, превентивным ударом? Отчего она терпеливо выжидала, пока я не сорвусь в бездну безумия от её мифического облика, выдам свои координаты, и лишь затем спустила с цепи заразу?
Нет ни малейших сомнений, что подобный финт ей по зубам — тот же Великий баклундский смог служит тому неоспоримым, чудовищным доказательством… Вырисовывается два логичных сценария. Первый: раз уж в этот капкан меня лично «зашвырнула» сущность ангельского ранга, Панатия восприняла меня как угрозу высшего эшелона. Она до смерти боялась, что заблаговременная чумная атака заставит мою интуицию взвыть сиреной и сорвет ей весь план. Второй вариант: она сама трясется от страха перед чем-то или кем-то в этом городишке, оттого и не дерзает лупить заклинаниями по площадям, привлекая лишнее внимание… А если истина кроется во втором, значит, в этих туманах затаилась угроза куда более жуткая, чем сама Демонесса…'
Погруженный в эти размышления, Клейн внезапно ощутил острый укол духовной интуиции, а по его позвоночнику пробежал леденящий холодок.
Практически в ту же долю секунды он воочию узрел, как укрывающие его плоть и всё пространство вокруг густые, непроглядные тени резко сжались. Хищным рывком они метнулись прямо к нему, отчаянно силясь просочиться в ноздри, рот и уши!
Глава 836
«Подкормка»
В это самое мгновение тени, казалось, обрели плоть — ледяные и влажные, они вмиг намертво спеленали Клейна, уподобив его беспомощному комару, застывшему в янтаре.
Его силуэт тут же расплющило и смяло, он истончился, обратившись мягким листом бумаги, который на глазах сгнил, превратившись в грязное месиво.
«Бумажная марионетка»!
Загодя почуяв неладное, юноша успел вовремя пустить в ход свой спасительный фокус!
Фигура в черной сутане священнослужителя бесшумно вынырнула на противоположном конце обеденного стола. Клейн уже приоткрыл рот, изготовившись выплюнуть громоподобный выстрел.
Но именно в этот миг его рассудок внезапно затуманился. Мир вокруг стремительно поплыл, теряя четкость и обращаясь в зыбкое, размытое марево.
Сыщика словно током прошибло: его насильно утянули в мир грез!
Вместе с тем он железобетонно удостоверился: паранормальный дар сохранять ледяную ясность ума даже в самых неестественных сновидениях давно и намертво въелся в его суть, больше не требуя незримой поддержки серого тумана!
Слегка встряхнувшись, Клейн мигом сбросил с себя оцепенение и распахнул глаза, узрев, как клубящиеся в комнате тени, словно неумолимый прилив, медленно, но верно наползают прямо на него.
Бах!
С его губ сорвался резкий звук, выковав из пустоты воздушную пулю поистине сокрушительной, пробивной мощи.
Свистящий снаряд с грохотом впечатался в стену мрака, вдребезги разнеся внушительный кусок тени и оставив после себя зияющую пустоту.
Однако мгла вокруг, подобно бурлящей воде, тотчас же хлынула обратно, наглухо заполняя пробоину. Всё вернулось на круги своя, но Клейну этой жалкой заминки хватило с лихвой. Юноша рыбкой ушел в перекат, попутно заставив перчатку на левой руке покрыться мертвенной бледностью с легким зеленоватым отливом.
Хрясь! В то самое место, где он только что находился, из недр тени пулей вылетел тошнотворный ком плоти. Смачно впечатавшись в пол, он щедро измазал темно-красный ковер мерзкой, диковинной плесенью.
Где-то на краю сознания Клейна кольнуло смутное, тревожное чувство внезапной слабости. Благоразумно не став тратить время на раздумья, он тут же позволил леденящей стуже вырваться из-под своих подошв, стремительно покрывая пол толстой коркой льда.
Белоснежный иней густым слоем укрыл всё вокруг, молниеносно сковав надвигающуюся тьму. Под кристально чистой гладью застыл непроницаемый мрак — он извивался и корчился, напоминая нефть, обретшую собственную, зловещую волю.
«Живой мертвец», «Ледяная печать»!
Сыщик ушел в очередной перекат, вновь меняя позицию. Перчатка на его левой руке тем временем покрылась мириадами крошечных, источающих бездонную, первобытную тьму черных крупиц.
Выпрямившись, он устремил тяжелый взгляд на скованные льдом тени и выплюнул пропитанное мерзкой скверной слово на языке демонов:
— Медлительность!
Мрак под ледяным панцирем вмиг утратил свою пугающую прыть, его судорожные конвульсии налились свинцовой, нелепой тяжестью. Однако и мысли самого Клейна внезапно завязли в густой смоле, лишив его возможности обрушить на врага добивающий комбо-удар.
Его «Слова скверны» подверглись грубому искажению! Проклятие, бившее точно в цель, было виртуозно размазано по всей гостиной, накрыв своим пагубным эффектом и самого кукловода.
Спустя ровно один вдох Клейн титаническим усилием воли сбросил с себя оковы паралича. Не теряя ни доли секунды на раздумья, он коршуном метнулся к столу, сгреб тарелку с недоеденным стейком и с размаху зашвырнул её прямо в клубящуюся тьму.
В этот самый миг артефакт на его левой кисти, пускай и сохранил свою непроницаемо-черную окраску, начал источать дикую смесь зловещей скверны и благородного величия.
«Взятка»!
Он в буквальном смысле совал врагу кусок мяса в качестве «взятки», дабы безжалостно подрезать его атакующий потенциал, защиту и власть над ситуацией!
Но тени, словно почуяв неладное, хищно отпрянули в самый угол. Фарфоровое блюдо с грохотом впечаталось в уже начавший подтаивать лед, разлетевшись на мириады осколков.
Вслед за этим мрак вздыбился ввысь, стремительно вылепливая из себя непроницаемо-черный силуэт, укутанный в глухую мантию с капюшоном.
В ладонях незнакомца невесть откуда материализовался призрачный, полупрозрачный фолиант, а тишину комнаты разорвал тягучий, льющийся словно из ниоткуда напев:
— Я пришел, я увидел, я запечатлел.
Едва эти слова повисли в воздухе, как страницы магической книги бешено зашелестели, соткав прямо из пустоты ослепительно-белое, пышущее невыносимым жаром огненное копье.
Мистер А? Он что, окончательно с катушек слетел? Пускать в ход огненные фокусы в такой взрывоопасной обстановке⁈ Сердце Клейна тревожно екнуло. Молниеносно сориентировавшись, он широкими шагами рванул прямо на врага, пряча левую руку за спиной.
«Ползучий голод» в мгновение ока налился бездонным, пропитанным первобытной скверной и грехопадением мраком. Из этого сгустка тьмы вырвался исполинский, гротескный тесак, выкованный из бурлящей алой магмы и бледно-голубого пламени.
Бум!
Клейн с силой впечатал ногу в пол. Резко скрутив поясницу и вложив в движение всю массу тела, он свирепым рывком выбросил левую руку вперед.
Мышцы под рукавом буграми вздулись от чудовищного напряжения, и юноша снизу вверх обрушил на противника свой «Магматический меч»!
Хрясь! Ослепительный клинок с размаху врубился в огненное копье. Мириады кипенно-белых, бледно-голубых и багровых искр брызнули во все стороны, нещадно запаливая и стулья, и тяжелые портьеры.
Назойливый, многоголосый шепот за окном разом оборвался. Размытые силуэты, снующие по улице, как по команде повернулись к дому, погрузив округу в глухую, леденящую кровь тишину.
А Клейн, разрубив вражеское заклятие в щепки, по инерции подогнул колени и, грациозно опустившись на одно колено, звонко щелкнул пальцами правой руки.
Щелк!
Бушующее в гостиной пламя мгновенно, без остатка погасло.
Юноша застыл словно изваяние. Спиной он физически ощущал, как целые полчища невидимых глаз отчаянно буравят задернутые шторы, силясь выцепить малейшую аномалию.
Сотканный из мрака мужчина в капюшоне тоже не шелохнулся. Этот отбитый наглухо фанатик, еще секунду назад готовый рвать и метать, судя по всему, тоже спинным мозгом почуял ту неописуемую, первобытную жуть, что неумолимо стягивалась к их убежищу.
В кромешной тьме гостиной, куда едва пробивались скупые лучи багровой луны, Клейн и его враг — один на колене, другой вжавшись в стену — уподобились двум безжизненным каменным горгульям.