Бессмертный (ЛП), стр. 176
— Панатия.
— А ты?
Изначально Клейн подумывал нацепить на себя какую-нибудь фальшивую личину — скажем, прикинуться мистером Икс из ордена Авроры или вторым помощником с «Вестника Смерти», Гилхисом. Как-никак, опираясь на «Ползучий голод», он мог виртуозно сымитировать их таланты. Однако в последний миг юноша отбросил этот маскарад и прямо ответил:
— Герман Воробей.
Ему было невдомек, как давно эта вероятная Демонесса прозябает в окутанном туманом городке, а потому нельзя было сбрасывать со счетов шанс, что слухи о бесследном исчезновении «Адмирала Крови» уже успели дойти до ее ушей.
Панатия легко кивнула и сменила тему:
— Как тебя сюда занесло?
Клейн не стал играть в прятки, ответив устами марионетки:
— Пересекся с одной весьма загадочной леди.
— Лицо укрыто капюшоном, в глазах плещется непроглядный ночной мрак, вот только искры жизни в них ни на йоту.
Панатия погрузилась в звенящее молчание на пару долгих секунд, прежде чем издать тихий смешок:
— Она, значит… Хех…
Не став вдаваться в подробности, она с мягкой улыбкой продолжила:
— Что же ты, во имя всех богов, натворил? С какой стати Церковь Ночи спустила на тебя саму Неё?
Панатия незаметно, виртуозно сменила местоимение.
«Неё, с заглавной буквы? Эта таинственная дама — ангел, скрывающийся в рядах церковных аскетов? А Панатия, погляжу, знает ее подноготную как свои пять пальцев…» — мысли Клейна молниеносно свернули в новое русло, и он туманно отозвался:
— Я просочился в собор Святого Самуила, вознамерившись умыкнуть один запечатанный артефакт, и в итоге…
Вдаваться в детали он благоразумно не стал, поскольку и сам ни сном ни духом не ведал, с какой стати нарвался на эту леди.
Клейн резонно полагал: будучи ангелом, эта сущность банально не могла денно и нощно прозябать за Вратами Чаниса в соборе Святого Самуила. Там попросту не водилось реликвий такого калибра, чтобы требовать от фигуры Её полета круглосуточной вахты!
— Вон оно как… Стало быть, Она и впрямь таится в подземельях собора Самуила, — эти слова Панатии словно железобетонно подтвердили какую-то её давнюю догадку.
«Выходит, в кругах тайных лож из названия собора Святого Самуила принято наглухо вымарывать слово „Святой“… Нужно будет намертво вбить эту деталь в память на будущее…» — сыщик мысленно, скрупулезно препарировал слова собеседницы.
Панатия не стала мусолить эту тему. С легкой, едва уловимой улыбкой она произнесла:
— Что ж, довольно ворошить прошлое. Как я уже обмолвилась: значение имеет лишь будущее. Главное — как нам унести отсюда ноги.
Воспользовавшись моментом, Клейн велел «Мстительному духу» Сеньору закинуть удочку:
— И что тебе известно об этом месте?
Панатия бросила мимолетный взгляд на чернеющую в самом сердце городка остроконечную церковь и отозвалась:
— Эти земли не принадлежат ни материальной реальности, ни миру духов, ни астралу. Они застыли в неком сокрытом, непостижимом состоянии.
— Я прочесала здесь почти каждый клочок земли, выходила даже за черту города, но так и не нащупала ни единой ниточки к выходу. Ныне неисследованным остался лишь тот храм. Вполне вероятно, что именно там и зарыты все ключи.
— Так с какой стати ты до сих пор туда не сунулась? — резонно поинтересовался Клейн устами марионетки.
Панатия слегка оттянула край своей кипенно-белой мантии, обнажив целую россыпь рваных, потрепанных прорех:
— Интуиция настойчиво шепчет: в тех стенах зреет поистине фатальная, запредельная угроза.
На этих словах она резко сменила тон:
— Но теперь у нас появился верный шанс. Твоя марионетка послужит отличным пушечным мясом для разведки. Даже если ее сотрут в порошок, твоя собственная шкура не пострадает.
— Не трясись, стоит нам лишь в общих чертах прояснить обстановку внутри, как я лично подгоню тебе куклу получше. Да и этот болванчик, будем откровенны, уже дышит на ладан.
«Логика железобетонная, вот только я тебе ни на йоту не доверяю. Как-никак, ты почти стопроцентно Ведьма…» — Клейн благоразумно не стал ни ударять по рукам, ни рубить сплеча отказом. Улучив момент, он заставил Сеньора спросить:
— На что еще здесь следует обратить внимание?
Панатия слегка поджала губы и проронила:
— В свое время сюда по самым разным причинам забрело немало людей. Вот только теперь все они бесследно исчезли.
«Исчезли?» — сердце Клейна тревожно екнуло, и он спросил:
— Что с ними стряслось?
Панатия издала тихий, тоскливый вздох:
— Участь одних покрыта мраком. Другие же, обезумев от голода, врывались в эти дома, набрасывались на оставленную снедь, а после… после этого они попросту испарялись. Растворялись в небытии в мгновение ока.
— Причем на сей раз результаты прорицаний кристально ясно гласят: они лишились искры жизни, навеки погрузившись в беспробудный сон.
«В этом туманном городке тоже бесследно испаряются и стираются из реальности? И к тому же лишаются жизни…» — Клейн внутренне содрогнулся от леденящего ужаса. Вслед за этим в его голове молнией вспыхнула совершенно иная, пугающая мысль, едва не сорвавшаяся с языка:
«А ты сама, скажи на милость, голода не испытываешь?»
До смерти боясь спровоцировать непредвиденную чертовщину, юноша титаническим усилием воли прикусил язык. Зайдя издалека, он велел «Мстительному духу» Сеньору задать другой вопрос:
— И как давно ты прозябаешь в этих краях?
На губах Панатии заиграла улыбка, больше похожая на горестный вздох:
— Должно быть, уже с полгода.
— На моих глазах многие, отчаянно цепляясь за жизнь, опускались до того, что начинали жрать себе подобных. Хвала небесам, мои собственные потребности донельзя скромны. Жалкой крохи пищи мне хватает, чтобы протянуть весьма долго. А в человеческом теле, к слову, всегда найдется кое-что съестное, потеря чего совершенно не вредит самому носителю.
На этих словах она вскинула руку, указывая прямиком на багровый диск луны, маячащий в вышине сквозь пелену тумана:
— И вот еще одна важнейшая деталь, о которой не стоит забывать: стоит лишь очертаниям Кровавой луны обрести кристальную четкость, как этот городок претерпевает жуткие метаморфозы, становясь по-настоящему смертоносным.
— Именно поэтому я и получила столь чудовищное увечье.
Обронив эту фразу, женщина перевела палец на одну из прорех в своей кипенно-белой мантии.
Клейн на чистых инстинктах заставил «Мстительного духа» Сеньора скосить туда глаза. Разрыв зиял аккурат в районе ключицы, обнажая белоснежную, нежную кожу и жуткую, глубокую рану, сквозь которую белела кость.
И в это самое мгновение плоть вокруг раны дрогнула! На ней стремительно проступила густая вязь таинственных, первобытных узоров, наливаясь непроницаемо-темным, дышащим еретической скверной цветом!
Рассудок Клейна с оглушительным грохотом взорвался. Его черепную коробку мгновенно затопила сводящая с ума какофония из инфернального бреда и истошных, леденящих кровь воплей.
Дыхание перехватило, словно на горле сомкнулась невидимая удавка. Тело с пугающей скоростью обмякло, напрочь лишившись сил. Юноша бесконтрольно рухнул на пол, заходясь в тяжелом, надрывном кашле.
А затем сквозь пелену агонии он узрел край просторной белой мантии, стройные женские ноги и саму Панатию.
Эта загадочная леди уже успела бесшумно проникнуть под своды бледно-серой мельницы. Взирая на бьющегося в судорогах Германа Воробья, она медленно, дюйм за дюймом растянула губы в гротескной усмешке. Взору предстали безупречно ровные, белоснежные зубы, между которыми омерзительно застряли окровавленные волокна сырого мяса. Подавшись вперед, она тихо, вкрадчиво прошептала:
— Попался…
Глава 834
Удача
— Попался…
Невидимые нити, повинуясь словам Панатии, стремительно метнулись вперед. Они молниеносно оплели тело Германа Воробья, грозя вот-вот спеленать его в плотный кокон.