Бессмертный (ЛП), стр. 163
Всё это красноречиво вопило о том, куда именно Хейзел бросила все свои силы.
Сам же Клейн, благоразумно не став соваться в ответвление, привалился призрачной спиной к осклизлой кирпичной кладке коллектора. Повернувшись спиной к мишени, он заставил марионетку шаг за шагом углубляться в тот самый правый потайной туннель.
Вскоре Сеньор добрался до глухого тупика.
И в этот самый миг сыщик кристально ясно ощутил, как зажатый в руке болванчика пепельно-серый пинцет едва уловимо, необъяснимо задрожал. Артефакт словно почуял манящий зов некой неведомой силы, таящейся совсем неподалеку.
Источник этого притяжения дышал такой бездонной, непроницаемой глубиной, уподобляясь дремлющему океану, что вычленить его истинную форму и суть не представлялось возможным.
«Веет первобытной искрой жизни, но по структуре куда больше смахивает на духа…» — юноша сумел нащупать лишь эту жалкую кроху информации. Отбросив затею бурить породу и лезть глубже, он немедленно скомандовал Сеньору совершить «Прыжок сквозь зеркало». Призрак молниеносно вернулся в грот, вынырнув на гладком, еще не тронутом ржавчиной лезвии лопаты.
Сбросив невидимость, пират в темно-красном камзоле сноровисто извлек из своей призрачной плоти пять шашек обычной взрывчатки, ювелирно распихав их по разным углам пещеры.
Воистину, любой «Мстительный дух» — это готовый первоклассный подрывник!
Покончив с минированием, силуэт Сеньора мигнул и бесследно втянулся обратно в золотой соверен, лежащий на ладони Клейна.
Упрятав монету в свою эфирную плоть, юноша плавно вскинул правую руку, намереваясь звонким щелчком пальцев детонировать заложенный арсенал!
Его замысел был до гениального прагматичен: устроить добротный, контролируемый взрыв, чтобы стереть в порошок все плоды трудов Хейзел, а заодно привлечь внимание Ночных Ястребов. Ищейки быстро разберутся, в чем дело, и разрубят этот узел.
При таком раскладе, какая бы хтоническая мерзость ни таилась в недрах тех туннелей, она больше не представляла бы для него ни малейшей угрозы!
Обитая в Баклунде, сыщик прекрасно усвоил: виртуозно слить проблему властям куда безопаснее и эффективнее, чем ломиться на рожон с шашкой наголо. В особенности когда нет ни малейшей уверенности, что в деле не замешан какой-нибудь полубог!
«До чего же я образцовый, законопослушный гражданин!» — мысленно, с едкой самоиронией усмехнулся Клейн, уже изготовившись высечь ту самую роковую искру.
Внезапно он как-то странно мотнул головой. Его рука безвольно опустилась вдоль туловища, словно ровным счетом ничего не собиралась делать.
Ведомый своей железобетонной паранойей, Клейн без промедлений оборвал ритуал призыва. Воспарив в чертоги над серой мглой, он тотчас же низвергся обратно в материальный мир, возвращаясь в родную физическую оболочку.
Сноровисто перетаскивая «Ползучий голод», золотую монету Сеньора и прочий оккультный скарб из таинственного измерения в свою спальню, он вдруг почувствовал, как его брови медленно, дюйм за дюймом сходятся на переносице.
Скрупулезно, до мельчайших деталей прокрутив в уме весь ход ночной вылазки, Клейн с леденящим ужасом осознал: из его сознания напрочь выпал целый кусок памяти.
Он банально не помнил, пустил ли в ход те пять шашек взрывчатки или нет!
Слегка повернув голову и навострив уши, юноша удостоверился, что улица Бёклунд всё так же нежится в звенящей, безмятежной тишине. А значит, тот роковой щелчок пальцами так и не прозвучал.
«Неужто это паранормальный талант „Похитителя снов“? Мощь явно на голову превосходит силенки того же Мобета… Не будь у меня спасительного буфера в виде серой мглы, не имей я привычки педантично препарировать каждый свой шаг после вылазок — я бы в жизни не смекнул, что саму мысль о подрыве нагло умыкнули… Выходит, враг тоже мог щелкнуть пальцами, но, лишенный дара управления пламенем, просто сотряс воздух впустую…» — с тяжелым, помрачневшим лицом рассуждал Клейн, собираясь предпринять вторую попытку.
Дабы наглухо отсечь любые попытки отследить его координаты, он вновь пустил в ход тот самый парадоксальный обряд призыва самого себя.
Вооружившись картой «Темного Императора», призрачный Клейн выскользнул из особняка номер сто шестьдесят с противоположной стороны. Заложив изрядный крюк через пару-тройку соседних улиц, он наконец-то подобрался к нужному канализационному люку.
На сей раз соваться в тот туннель он не стал. Замерев в двух шагах от входа и опираясь на возросшую дальнобойность своего таланта управления пламенем, он нащупал взрывчатку и вскинул правую руку.
Вскинул — и тут же безвольно опустил. Юноша молниеносно оборвал призыв, катапультировавшись обратно над серой мглой, до смерти боясь схлопотать сокрушительный удар от неведомой твари.
Низвергаться в материальный мир он не спешил. Вальяжно опустившись в почетное кресло Шута, он принялся вновь и вновь прокручивать в голове этот мимолетный эпизод.
«И снова та же картина: я понятия не имею, детонировал ли заряды… Не заставь я себя искусственно препарировать память, эта мысль даже не всплыла бы на поверхности… А ублюдок и впрямь дьявольски силен. Тот, кто дергает за ниточки Хейзел, заставляя её рыть эти катакомбы — с высочайшей долей вероятности полубог… Вот только с какой стати он просто не начал „паразитировать“ на девчонке? Неужто по какой-то причине намертво замурован в недрах этой клоаки и способен лишь просачивать наружу жалкие крохи влияния, манипулируя ею через грезы? Выходит, и тот странный резонанс „Отрубленного пальца“, порожденный законом притяжения Потусторонних характеристик — тоже его рук дело? Значит, он настолько плох, что даже не в силах скрыть собственную ауру?» Клейн в глубокой задумчивости принялся мерно постукивать пальцами по краю изъеденного патиной длинного стола.
Сложив этот пазл, он с горечью констатировал: первоначальный, железобетонный план с треском провалился.
Загвоздка крылась в том, что стоило ему лишь пересечь радиус активации пламени, как заветная мысль о подрыве тут же бесследно улетучивалась. И пускай в чертогах память возвращалась, в реальном моменте восполнить этот провал было физически невозможно.
Вспомнив, что Хейзел попадала под гипнотический прессинг грез прямо в собственной спальне, Клейн всерьез заподозрил: власть этого узника простирается куда дальше канализационного люка. Вздумай тот ублюдок нащупать ниточку между благородным разбойником «Темным Императором» и Дуэйном Дантесом, и сыщик рискует лишаться мыслей и кусков памяти, даже мирно посапывая в своей постели.
«Впрочем, пробить барьер серой мглы и запеленговать мои координаты ему не по зубам… Хех, неужто этот выскочка возомнил, что сможет так играючи заткнуть мне рот и помешать слить его властям?» — Клейн слегка поразмыслил и, ведомый параноидальной осторожностью, властным жестом призвал к себе бумажного человечка. Зачерпнув крохотную толику мощи таинственного измерения и опираясь на всё еще активный ритуал, он материализовал образ ангела, грубой силой наглухо обрубая любые попытки прорицания извне.
Покончив с этим, он вновь облачился в ауру карты «Темного Императора» и шагнул сквозь «Врата Призыва», вернувшись в собственные покои.
Теперь его черновой план выглядел так: метнуться на соседнюю улицу, вломиться в первый попавшийся дом, «позаимствовать» бумагу с пером и размашисто накатать депешу. Текст гласил бы: «В недрах канализации под улицей Бёклунд, в самом конце шестого ответвления налево, зияет тайный лаз. Там почти стопроцентно укрывается полубог Пути „Мародера“». А затем, всё в том же пафосном облике «Темного Императора», пришпилить этот донос прямо на парадные двери собора Святого Самуила, дабы растрезвонить об этом на всю округу!
Разумеется, он намеревался проявить должную вежливость и громко постучать, дабы епископы внутри всполошились первыми, не позволив этой тайне попасться на глаза простым обывателям.
Поистине, порой самые топорные методы бьют без промаха! Клейн только-только изготовился выпорхнуть из особняка номер сто шестьдесят с черного хода, как вдруг земная твердь под его ногами содрогнулась. Из самых недр прокатился гулкий, низкий рокот.