Бесплодная истинная для распутного дракона (СИ), стр. 44
- Он меня любит.
- Он тебя портит, - сказал Эрик.
- Завидуешь.
Эрик сидел в кресле у окна, закутанный в плед, и выглядел возмутительно красивым даже в состоянии восстановления. Талия запретила ему вставать без необходимости. Он делал вид, что слушается, и вставал каждый раз, когда она отворачивалась.
Я застала его в библиотеке вечером.
Он стоял у полки, держась рукой за край стеллажа.
- Ты должен лежать.
- Я выбирал книгу.
- Книга не убежит.
- В этом доме я не уверен.
Я подошла ближе.
Он улыбнулся и протянул руку. Я вложила пальцы в его ладонь. Он притянул меня к себе осторожно, усадил рядом на широкий подоконник.
- Как ты? - спросил он.
- Ты задаешь этот вопрос каждые два часа.
- И буду.
- Я в порядке.
Он посмотрел на мой живот.
- А он?
- Или она.
- Или она, - мягко повторил он.
Его ладонь зависла в воздухе, не касаясь.
- Можно?
Сердце сжалось.
Я кивнула.
Он положил руку мне на живот очень осторожно. Там еще не было движения. Ничего, что можно почувствовать. Но Эрик закрыл глаза так, будто прикоснулся к чуду.
- Я не думал, что могу так бояться и так радоваться одновременно, - прошептал он.
Я накрыла его руку своей.
- Я тоже.
- Я женюсь на тебе.
Я замерла.
Он открыл глаза.
- Не сейчас. Не так. Не между проклятиями, башнями и политическими пожарами. Я сделаю предложение правильно. Но знай: я хочу этого. Не из-за ребенка. Не из-за долга. Потому что без тебя мне больше не нужен ни один трон.
Горло сжалось.
- Не говори так, если не готов отвечать за королевство.
- Я готов. Но с тобой. Не вместо тебя.
Я прислонилась лбом к его плечу.
- Сначала спасем твоего отца.
- Да. Сначала спасем отца.
Пока мы ждали вестей из Эйры, в доме происходили свои тихие чудеса.
Элиас и Агата стали почти неразлучны.
Не в открытую. Но он находил ее в саду, на кухне, у детской, в библиотеке. Она сначала смущалась. Потом привыкла. Потом начала ждать.
Однажды я увидела их у фонтана.
Агата сидела на каменном бортике и зашивала маленькую куртку Кайрена, которую тот разорвал во время очередной погони по тайным ходам. Элиас стоял рядом и рассказывал что-то про свое детство в Эйре - то, которое оказалось не настоящим, но все равно было его жизнью.
- Вы злитесь? - спросила Агата.
- На кого?
- На людей, которые растили вас не под вашим именем.
Элиас задумался.
- Иногда. Но они любили меня. Не так, как родные родители, наверное. Но по-своему. Я не могу ненавидеть их за то, что они спасли меня, даже если скрыли правду.
- Значит, сердце может принадлежать двум жизням сразу?
Он посмотрел на нее.
- Думаю, да.
Агата опустила взгляд на шитье.
- Я тоже иногда думаю, что во мне две жизни. До Ольцега и после.
Элиас сел рядом.
- Какая вам нравится больше?
Она улыбнулась.
- Та, где мои дочери смеются.
- А вы?
- Что я?
- Вы смеетесь в этой жизни?
Она подняла глаза.
Он смотрел серьезно.
Агата тихо сказала:
- Учусь.
Элиас накрыл ее руку своей.
- Позвольте мне вам помочь.
Она не убрала руку.
Я тихо ушла, пока они не заметили меня.
Но не успела отойти далеко, как столкнулась с Роэном.
Он стоял в тени арки.
И тоже видел.
Его лицо было спокойным.
Слишком спокойным.
- Роэн…
- Все в порядке, миледи.
- Не похоже.
Он посмотрел на сад.
- Агата свободная женщина. Лорд Элиас достойный человек. И ваш брат.
- Это не ответ.
Он усмехнулся.
- Это единственный ответ, на который я имею право.
Я хотела сказать что-то еще, но с другой стороны коридора появилась Мила.
- Роэн, вы обещали проверить замки в южном крыле.
Он повернулся к ней.
- Я помню.
- Тогда идемте. Пока дом не решил, что двери ему больше не нужны.
Она говорила как обычно - деловито, чуть ворчливо. Но ее взгляд задержался на его лице. И суровость Роэна едва заметно смягчилась.
Он пошел за ней.
А я осталась стоять в коридоре и вдруг поняла: не все чувства приходят громко. Некоторые входят тихо, с чашкой отвара и фразой «вы опять не поели».
Глава 68
Весть из Эйры пришла на третью ночь, когда зал источника был наполнен тихим серебристым мерцанием, а усталость после пережитого уже начала ложиться на плечи тяжелым невидимым плащом.
Серебристая тень Сара ворвалась внутрь стремительно, будто ее гнал сам ветер, пересекла зал сверкающей дугой и рухнула прямо в чашу с водой, мгновенно рассыпавшись дрожащим светом по прозрачной глади.
Мы собрались у источника почти сразу, словно каждый из нас заранее чувствовал, что эта ночь принесет ответ, которого мы ждали с замиранием сердца.
Вода в чаше всколыхнулась, потемнела, а затем на ее поверхности проступило изображение.
Лирия.
Она выглядела измученной, бледной, с растрепанными волосами и усталым лицом, но главное было не в этом. Она была здорова, стояла на ногах и смотрела на нас с той упрямой решимостью, которую не смогли сломить ни страх, ни дворцовые заговоры. Рядом с ней находилась королева Илана, сжавшая ладони так крепко, будто боялась рассыпаться, если позволит себе хотя бы один лишний жест.
Лирия заговорила быстро, торопливо, словно каждое слово было слишком важным, чтобы задерживаться на губах:
- Мы нашли якорь. Под троном действительно оказался скрытый зал, и Морвейн использовал печать канцлера, чтобы запереть там проклятие. Гвоздь удалось вынуть с помощью вашей ткани и воды из источника, и после этого проклятие начало разрушаться.
Пальцы Эрика сжали мою руку так крепко, что я почти почувствовала его боль, его надежду и ужас, который он все это время прятал глубоко внутри.
- А отец? - спросил он тихо, но в этом одном вопросе было столько напряжения, что у меня перехватило дыхание.
Изображение дрогнуло, по водной глади пробежала рябь, а потом перед нами появилось лицо короля Альрика.
Бледное, осунувшееся, страшно слабое после всего, что с ним сделали.
Но его глаза были открыты.
Эрик резко вдохнул, будто до этого момента не позволял себе дышать полной грудью.
- Отец… - выдохнул он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала не холодная выдержка наследника, а просто сыновняя боль.
Король Альрик не мог говорить долго, каждое слово явно давалось ему с трудом, но он все же улыбнулся сыну такой тихой, усталой улыбкой, что даже каменные стены зала словно стали мягче.
- Я жив, - прошептал он едва слышно. - Благодаря вам.
Королева Илана закрыла лицо ладонью, и по ее щекам потекли слезы, которых она больше не пыталась скрыть.
Лирия снова заговорила, стараясь держаться спокойно, хотя голос у нее дрожал от пережитого:
- Он еще очень слаб, Эрик. Ему понадобится время, много времени, чтобы восстановиться, но проклятие ушло. Морвейн признался частично, хотя, конечно, пытается спасти остатки своей шкуры. Его сторонники еще торгуются и делают вид, будто ничего серьезного не произошло, но после пробуждения короля их голоса стали куда тише.
Сар рядом со мной довольно фыркнул и с важным видом произнес:
- Ничто так не портит заговор, как внезапно выжившая жертва, особенно если эта жертва еще и король.
Эрик прикрыл глаза, и на его лице отразилось такое глубокое, почти болезненное облегчение, что у меня самой защипало глаза. Он держался слишком долго, слишком яро, слишком гордо, и теперь эта броня начала трескаться прямо на моих глазах.
- Спасибо, - прошептал он, не сразу понимая, кому именно адресованы эти слова: Лирии, отцу, судьбе или всем нам сразу.
Лирия устало улыбнулась ему.
- Не мне одной. Благодари свою лунную принцессу, ее брата и всех странных людей, которых ты каким-то невероятным образом умудрился собрать вокруг себя.