Бесплодная истинная для распутного дракона (СИ), стр. 26

- Пока нет. Теперь вы просто перестали быть бедными.

Через неделю к острову пришло первое торговое судно. Потом второе. Потом третье.

Слухи расползались, как утренний туман, даже если никто не знал всей правды. Говорили, что Ольцег ожил. Что старая хозяйка вернулась. Что поместье на утесе светится по ночам, а в его садах цветут серебряные деревья. Что леди Ольцега платит честно и защищает тех, кто работает под ее крышей.

В порт начали прибывать купцы. Из Нимара привезли зерно, медь, масло и крепких лошадей. Из северного Тарвена - древесину, меха, железные инструменты и мастеров, умевших чинить мосты.

С южных островов - пряности, стекло, ткани, рыбу в бочках и сладкие фрукты, от которых Ниоль пришла в полный восторг.

- Это солнце! - заявила она, держа в руках спелый оранжевый плод. - Оно маленькое и его можно кусать!

Дом наполнялся жизнью. Ольцег менялся на глазах.

Дорогу от порта к поместью расчистили первой. Старый мост укрепили. На причале заменили гнилые доски. Портовые склады, заброшенные десятилетиями, снова открыли. В деревне у бухты начали чинить крыши.

Я каждый день спускалась в город. Сначала люди замолкали, когда видели меня. Потом начали кланяться. Потом - улыбаться. Через три недели после моего прибытия маленькая девочка подбежала ко мне на рыночной площади и протянула букет серебристого вереска.

- Принцесса Лиараэль, это вам.

Я замерла. Рядом Мила тихо ахнула.

- Я не принцесса, - сказала я мягко, опускаясь перед девочкой на колени. Она нахмурилась.

- А мама сказала, вы наша пропавшая принцесса. Вы вернули свет.

Я взяла букет. Горло почему-то сжалось.

- Тогда спасибо.

После этого меня начали называть принцессой. Сначала дети. Потом старики. Потом торговцы, которым было выгодно льстить.

Я каждый раз поправляла. Но люди улыбались и все равно шептали вслед:

- Наша лунная принцесса.

Сар считал это ужасно забавным.

- Поздравляю, - сказал он однажды, лежа на подоконнике моего кабинета. - Ты обрела титул народного производства. Бесплатный, липкий и практически неистребимый.

- Замолчи.

- Принцесса велела молчать. Как сурово.

Я бросила в него пером.Он увернулся.

- Не попала. Монархическая грация пока слабовата.

Глава 37

Прошло несколько недель. Я привыкла просыпаться в доме, который дышит вместе со мной.

Привыкла к тому, что утром Мила приносит не только чай, но и стопку записок: просьбы жителей, отчеты Роэна, счета от торговцев, списки припасов, жалобы Дорна на слишком любопытных помощников в шахте.

Привыкла к тому, что Агата больше не вздрагивает от громких голосов. Однажды я увидела ее во дворе. Она стояла у фонтана, засучив рукава, и спорила с кузнецом о том, какие крюки нужны для новой кладовой.

Кузнец был вдвое шире ее. Агата смотрела на него так, что тот в итоге сдался.

- Как скажете, госпожа Агата.

Она повернулась и заметила меня. Щеки вспыхнули.

- Миледи, я… простите, я не хотела командовать.

- Хотела, - сказала я. - И отлично справилась.

Она растерялась.

- Правда?

- Правда. С сегодняшнего дня ты управляешь кухней и внутренними припасами официально. Она расплакалась. Потом рассмеялась. Потом обняла меня так крепко, что Мила возмущенно велела не мять мое шикарное платье.

Вейла училась читать в библиотеке. Дом выбирал для нее книги сам - простые сказки, потом истории, потом маленькие учебники с древниму лунными буквами, которые светились, если она произносила их правильно.

Ниоль же окончательно подружилась с домом. Она могла попросить коридор «сделать красиво», и на стенах появлялись маленькие звездочки. Могла заснуть прямо на ковре в солнечной комнате, и ковер становился мягче. Могла потерять Луппи, своего зайца, и через пять минут игрушка сама появлялась на ближайшей подушке.

- Дом ее балует, - ворчал Сар.

- Ты тоже оставил ей вчера серебряный орех.

- Это был научный эксперимент.

- Она съела его.

- Неудачный эксперимент.

Но по ночам, когда девочки спали, я выходила на балкон своей комнаты и смотрела на море. Эрик не писал. Сначала я убеждала себя, что это нормально.

Он наследный принц. У него обязанности. После шторма и задержки ему нужно было вернуться домой, объяснить отсутствие, заняться делами, успокоить семью. Возможно, путь до Эйры был дольше, чем я думала. Возможно, письма задерживались.

Роэн отправил первое донесение через два дня после нашего прибытия. Потом второе. Потом третье. Ответа не было.

- Перстень молчит? - спросила Мила однажды вечером, застегивая мне платье перед ужином с купцами. Я машинально коснулась кольца на пальце. Темное серебро. Серый камень. Теплый, но тихий.

- Молчит.

- Может, так и должно быть?

- Не знаю.

Сар, лежавший на кресле, приоткрыл один глаз.

- Не дергай камень без причины. Это не игрушка для тоскующих девиц.

Я медленно повернулась к нему.

- Я тоскующая девица?

- Ты ходишь на балкон каждую ночь, смотришь в сторону моря и вздыхаешь так, что даже древние портреты в галерее начинают чувствовать себя неловко.

Мила спрятала улыбку. Я бросила в него лентой. Попала. Сар возмущенно подскочил.

- Нападение на посланника королевской крови!

- Ты фамильяр, а не посланник.

- Я многогранная личность.

- Тогда многогранно помолчи.

Но молчание Эрика с каждым днем становилось тяжелее. Иногда я ловила себя на том, что вспоминаю его руки. Голос. То, как он называл меня своей бурей. То, как стоял в тумане у старого моста и не пытался удержать, хотя хотел. Я скучала. Это было глупо.

Но правда не становилась менее правдой от того, что мне хотелось ее отрицать. Я скучала по нему так, будто он успел стать частью моего сердца.

Работа спасала. Каждый день был полон дел.

Мы открыли небольшой рынок у порта. Я снизила пошлины для тех, кто привозил на остров строительные материалы и еду. Купцы быстро поняли выгоду. Местные жители начали возвращаться: кто-то из соседних островов, кто-то из материковых городов, куда уехал в поисках лучшей жизни.

Старые дома заселялись.На склонах снова появились огороды. У моря начали чинить рыбачьи лодки.

В поместье открыли мастерские: ткацкую, столярную, камнерезную. Дорн обучал трех молодых парней работе с лунными алмазами.

- Камень не режут силой, - повторял он. - Его слушают. Кто не умеет слушать, тот пусть идет рубить дрова.

- А если камень молчит?

Дорн ответил:

- Значит, ты ему не нравишься.

Я начала проводить приемы для жителей каждую четвертую утреннюю смену. Не потому, что хотела изображать правительницу. Потому что люди приходили. С просьбами. С жалобами. С благодарностями. С семенами цветов. С хлебом. С маленькими подарками для «нашей принцессы».

Одна старушка принесла мне вязаную шаль.

- Чтобы не мерзли, деточка. На утесе ветра злые.

Я взяла шаль обеими руками и поблагодарила так серьезно, что она прослезилась.

Мила потом сказала:

- Вы понимаете, что теперь половина острова начнет вам что-нибудь вязать?

- Значит, зимой мы будем готовы к диким морозам.

В тот же вечер в саду посадили первые новые цветы. Я решила, что Ольцегу нужны не только стены и дороги. Ему нужна красота. Живая, простая, доступная всем.

Мы с Агатой, Милой, девочками и несколькими местными женщинами вышли в сад после обеда. Земля была влажной, мягкой. Дом будто заранее подготовил клумбы вдоль главной дорожки.

Вейла держала корзину с луковицами.

Ниоль пыталась посадить сразу три цветка в одну ямку.

- Им будет веселее, - объяснила она.

Агата рассмеялась.

Я опустилась на колени и взяла маленький росток с серебристыми листьями. Как только мои пальцы коснулись земли, по саду прошел мягкий свет. Цветок распустился сразу. Потом второй. Третий. Женщины ахнули. Вейла захлопала в ладоши.