Попала! Ошибка истинного (СИ), стр. 12
А если он доберётся до Иштвана? Не сможет ли он ему навредить?
“Василиса, не сходи с ума,” – резонно сказало моё рациональное “я”, – “Не забывай, что Иштван – дракон, а этот Феликс – какой-то вшивый колдун, который отсиживается в лесу и только и умеет, что творить всякие пакости!”
Это верно. Но почему меня так гложет плохое предчувствие?
И Тивадай ещё молчит…
Чтобы отвлечься, я поднялась и принялась бесцельно бродить по хижине, разглядывая её нехитрое убранство. Разглядывать было совершенно нечего: деревянные стены, окно с воздушным стеклом – я не удержалась и на всякий случай потыкала в него пальцем. Ничего не изменилось – земляной пол…
На полу что-то тускло блеснуло. Буквально на секунду, но этого хватило, чтобы я замерла.
Это ещё что такое? Может, показалось?
На всякий случай, я прошлась вокруг подозрительного места, старательно вглядываясь под ноги. И точно – в очередной заход опять что-то блеснуло. Тускло-тускло, словно капелька росы в тумане, но мне этого хватило.
Интересно, что там?
Я поспешно опустилась на колени и принялась ощупывать плотно утрамбованную землю. В какой-то момент пальцы наткнулись на что-то прохладное и явно металлическое.
Может, кто-то просто монетку обронил?
Однако интуиция тут же воспротивилась такому предположению. Сердце гулко стучало, и я принялась копать, спеша поскорее достать свою находку… что бы это ни было.
“Он ушёл!” – вдруг прорезался в ушах голос Тивадая, и я чуть не рухнула от неожиданности, – “наконец-то! Сейчас посмотрю, что он там прячет…”
“Только осторожнее,” – предупредила я его и удостоилась ехидного хмыкания:
“Да уж понимаю, не дурак.”
И опять до меня долетело шуршание. Интересно работает эта связь, конечно. Словно мы с Тивадаем общаемся по обыкновенной рации, а не телепатически!
Шуршание сменилось каким-то бряцанием, а потом и позвякиванием.
“Есть,” – торжествующе сказал Тивадай, – “кажется, это то, что нужно…”
– Ура! – не выдержав, вскрикнула я и тут же получила сердитое шипение в ответ:
“Тише ты! Мне ещё надо добраться обратно, тем более, что…”
Тивадай резко замолчал, словно испугавшись чего-то. Я напряжённо вслушивалась в тишину. От волнения заныло под рёбрами, и, чтобы отвлечься, я вернулась к прерванному копанию.
Пальцы разгребли и отодвинули землю, и я наконец-то вытащила на свет то, что сначала показалось обычной монеткой, только какой-то странно объёмной, будто двояковыпуклая линза…
“Спешу обратно!” – вдруг ударил по ушам голос Тивадая, – “Он возвращается!”
Но я не сразу осознала смысл его слов, потому что во все глаза смотрела на то, что держала в руках.
Никакая это была не монетка.
Это был медальон. Когда я очистила его и надавила на бока, он раскрылся, разломившись напополам, и я оцепенела, увидев то, что скрывалось внутри.
Голова закружилась, а сердце заколотилось, как бешеное.
На меня смотрела… моя детская фотография!
Глава 16
Я в полном шоке уставилась на неё.
Как это возможно?! Что она тут делает? Может, меня глючит?!
Тщательно протёрла медальон полой футболки. Повертела в руках. Он был старый, покрытый непонятными тёмными пятнами. Наверху была петелька для цепочки, а вот самой цепочки не было.
Опять всмотрелась в фотографию. На ней я стояла на фоне какого-то озера и держала в руках два разноцветных шарика…
И тут меня словно молния ударила.
Я вспомнила это место! Я даже вспомнила, когда и кем было сделано фото.
Руки задрожали, а сердце заколотилось, как бешеное.
…Мне было четыре года. Было лето, меня взяли на прогулку в наш городской парк. Купили мне два шарика и мороженое…
Я вдруг отчётливо ощутила сладкий морозный вкус пломбира с шоколадной крошкой на языке и, не сдержавшись, сглотнула слюну.
Мы прошлись от деревянной детской площадки до старенькой карусели, потом спустились вниз – туда, где было большое озеро. Кажется, я даже просила маму покатать меня на катамаране…
Мама.
Я едва не вскрикнула.
Она была со мной в тот день! Это она отвела меня в парк! Это она сделала тогда эту фотографию!
Руки затряслись. Я инстинктивно прижала медальон к носу, будто пытаясь уловить аромат маминых духов. Но в нос мне ударил только запах земли…
Горькое разочарование навалилось на меня, и я принялась вертеть медальон, как одержимая. В голове кружилась сотня вопросов, но всё затмевала одна-единственная эмоция.
Я боялась даже на секунду поверить в то, что нашла крохотную зацепку, ведущую к маме! Как будто бы стоит мне признать это, как медальон тут же исчезнет.
“Василиса…”
Я была так погружена в собственные переживания, что не сразу услышала этот голос.
“Василиса! Ты в порядке? Почему молчишь? Что у тебя там случилось?!”
Я вздрогнула. Это опять был Тивадай, и я – пусть и запоздало – но всё-таки выдохнула с облегчением.
“Ты не видел моих мыслей?” – удивилась я.
И тут же оказалась погребена под шквалом эмоций!
“Конечно, нет!” – взбудораженно заявил Тивадай, – “Он зашёл в самый неподходящий момент! Я уже тащил книгу на выход, когда ему, видите ли, понадобилось вернуться!”
Сердце заколотилось ещё сильнее.
“Он тебя увидел?” – в панике спросила я, прижав ладонь к онемевшим от страха губам. Повисло молчание, которое только нагнало ужаса: больше всего я сейчас боялась услышать “да”.
Конечно, я понимала, что Феликс не такой сильный, как Иштван. Умом понимала. Но в глубине души всё равно опасалась его, так как чувствовала: ничем хорошим для нас с Тивадаем случайное обнаружение плюшевой крысы не обернётся.
“Нет,” – проворчал Тивадай, и я с облегчением выдохнула, – “удалось закатиться под стол. Сейчас возвращаюсь обратно.”
И замолчал.
Я без сил рухнула на кровать и свернулась калачиком, прижимая к груди медальон. Еще никогда я не чувствовала себя такой одинокой.
– Мама… – прошептала я, гладя его пальцем, – неужели я скоро тебя найду?
***
Иштван
– Я всё ещё считаю, что ты рехнулся, – мрачно сказал Рейнольд Альварес.
– Это твоё право, – сухо ответил я, – ты можешь думать всё, что хочешь. Но я пойду на всё, чтобы вытащить Василису откуда бы то ни было.
– Ты совершаешь ошибку, – отрезал Альварес, – шутка ли – добровольно оживить эту проклятую ведьму ради только пары вопросов!
Мы стояли в одной из самых глубоких подземных темниц Инквизиции. По моему приказу туда перенесли окаменевшую Фелицию Баттори и оставили здесь, под неусыпной охраной специально созданного отряда.
Туда вошли как лично отобранные мной инквизиторы, так и гвардейцы Альвареса. Он не меньше меня хотел быть в курсе всего, что творится вокруг этой ведьмы.
– Я не вижу иного выхода, – отрезал я, – у меня больше не осталось никаких зацепок, которые помогли бы мне как можно скорее отыскать Василису.
Альварес не ответил. Он просто буравил мрачным взглядом окаменевшую Фелицию.
Я коротко выдохнул. Пора!
– Если так опасаешься, можешь уйти, – предупредил его я. Ответом мне были только сверкнувшие яростью глаза Альвареса.
– Чтобы я испугался какой-то там ведьмы… – начал он, но я кивком попросил его помолчать, чтобы дать мне возможность сосредоточиться.
Альварес действительно замолчал, но продолжил буравить меня полным гнева взглядом.
Я растёр руки и одним движением очертил вокруг Фелиции круг. В него я вложил несколько охранных рун – чтобы не дать ей сбежать, если что-то вдруг пойдёт не так.
Затем я достал из-за пазухи склянку с подготовленным заранее зельем оживления. Его надо было использовать со строгим соблюдением количества капель, чтобы ненароком не оживить больше, чем хотелось бы.
Альварес прислонился к стене и скрестил руки, всем своим видом выражая крайнюю степень неодобрения.
Впрочем, мне было всё равно. Все мысли неотступно крутились вокруг Василисы. Где она? Я бы сейчас отдал всё ради того, чтобы хотя бы на пару секунд увидеться с ней и перекинуться несколькими словами.