Развод на спор (СИ), стр. 34

Дочь выросла, общих интересов нет, даже секс — и тот он пошёл искать на стороне.

Даже лучшая версия событий не помогает.

А может… я сама его оттолкнула? Может, можно ещё всё вернуть?

Самое страшное — я хочу в это верить. Хочу, чтобы он усмехнулся и сказал: «Шутка».

Да, будет скандал, будет битая посуда, но будем мы.

А без этого нас уже нет. «Мы» рассеялись, как пар в остывшей бане.

— Даш, это ничего не значит для меня. Завтра же я её уволю, чтобы ты не думала, что это будет продолжаться.

— Лучше уволь меня, чтобы Ксения не думала, что ты всё ещё сохнешь по своей старой кошёлке.

— Смешно, — он и правда скалит зубы, уголки губ чуть подрагивают. Ему весело. Весело, когда мой мир полыхает, словно после пожара. — Но я предпочитаю остаться со своей любимой старой кошёлкой.

— Вот только старая кошёлка больше не предпочитает тебя, — подхожу и убираю со стола свою тарелку. Не мою, не ставлю в раковину — просто выкидываю в мусорку, слыша сухой стук фарфора о пластиковые стенки.

— Ну я понял, понял, ты расстроена. Можешь сказать, что была права.

— Спасибо за разрешение.

Шагаю в сторону спальни.

Можно выгнать Марка, но он из принципа не уйдёт, а на фоне стресса может и больно сделать. Лучше самой.

Тихо. Без паники. Без слёз — хотя они застряли где-то в горле и царапают изнутри.

Открываю шкаф, достаю чемодан — тот самый, что всё ещё стоит, готовый к поездке на море.

Бросаю туда бельё, косметику, любимый фен, пару платьев, самое необходимое.

Марк входит, когда я уже складываю несколько блузок и туфли.

Я сажусь на край кровати, и захожу в телефоне на «Госуслуги», чтобы оформить развод.

Хорошо, что дочь уже взрослая, а из денег Марка мне всё равно ничего не нужно.

— Ну Даааш, ну что за спектакль. Ну прости меня. Ну сглупил. Не будешь же ты из-за такой глупости уходить из дома.

Он садится рядом, и наши бёдра соприкасаются.

Меня прям выворачивает, и я отодвигаюсь — слишком резко, слишком демонстративно.

Пожалуй, надо было просто уйти и вернуться за вещами потом.

— Это что ты делаешь?

В голове крутится: всё равно придётся через суд.

А так хотелось бы росчерком пера закрыть эту маленькую трудность.

— Даша, блять, я с тобой разговариваю.

— Блять та, кто спит с чужим мужем, — отвечаю спокойно, даже ровно, хотя внутри всё дрожит.

Он резко хватается за мой телефон и со всей силы бросает его в стену.

Треск. Экран отлетает, корпус с глухим звуком падает на пол.

— Пиздец ты, Даш. У тебя реально крыша едет, если ты из-за такой херни решила уйти от меня и на развод подать. Может тебе таблеточек каких попить.

Рука срывается. Даю звонку пощечину, от чего на щеке Марка остается алое пятно от моей ладони. Кровь отливает от лица.

— Хватит, хватит напоминать мне про больничку. Потому что я прекрасно помню благодаря кому я там оказалась. Может в этом вся проблема? Может тебе еще тогда нужно было отпустить меня, не написывать, встреч не искать. Может быть мы сделали тогда ошибку, а сейчас просто ее нужно исправить?

Глава 27.1

Шагаю из комнаты, стараясь не смотреть на него. На автомате нахожу на полке папку с документами, вытаскиваю свой паспорт и загранник. Да… будь не дела в центре помощи, я бы уехала. Села бы на первый попавшийся поезд или самолёт — и исчезла. Но сейчас… сейчас я не могу так опрометчиво поступить.

Господи, как же больно-то. Где-то под рёбрами жжёт, будто туда загнали раскалённый гвоздь. Нужно уйти. Просто уйти, пока он не видит, как мне больно.

— Ладно, — он вдруг хватает меня за плечи. Пальцы впиваются в кожу сквозь ткань, как тиски. Я дёргаюсь, но понимаю, что это бессмысленно. — Я пошутил.

Вот оно. Даже смешно. Теперь действительно смешно. — Смешно. Ха. Ха. — улыбаюсь одними губами, а внутри пустота. — Отпусти, ты делаешь мне больно.

Вырываюсь, возвращаюсь в комнату и закрываю дверь на защёлку. Она тут же содрогается от первого же стука.

— Это была тупая шутка. Дебильный спор по-пьяни! — голос Марка за дверью глухой, сдержанный… но я знаю этот тон. Он на пределе. — Даш, открой дверь!

Я не отвечаю. Собираю с пола осколки телефона, машинально пихаю их в чемодан. Пластик режет пальцы, но я даже не чувствую. Я быстро надеваю водолазку и джинсы.

— Не оправдывайся, — произношу ровно, чужим голосом, открывая дверь и встречаясь с его взглядом. Злые глаза. Такой он бывает редко… последний раз я видела этот взгляд во время боя, ещё в его молодости.

— Не стоит делать из меня дуру. Ты не переживай, я ничего у тебя не возьму.

— Да причём тут это! Я люблю тебя.

— Так любишь, что суёшь член в другую.

— Не было ничего. Позвони Ксении сама и спроси. Позвони Артемию в конце концов.

— Может, мне ещё адвоката нанять, чтобы найти остатки твоей совести в той бане? Отойди. Мы всё равно разведёмся.

Он смотрит. Секунду. Две. Взгляд темнеет, сжимается в точку.

А потом… взрывается.

Шаг — и мой чемодан уже в его руках.

— Марк! Отпусти! Марк! Перестань! — я не успеваю выдохнуть, страх стягивает внутренности. В этот момент я осознаю насколько я маленькая рядом с ним.

Марк с силой швыряет чемодан в стену. Молния трещит, вылетает зубная щётка, кружится в воздухе флакон духов. Моя футболка падает на пол, как белый флаг.

Я замираю. Стою, как вкопанная. Как девочка, загнанная в угол, которая понимает — отступать больше некуда.

— Я сказал, никакого развода не будет!

— Ты больной!

— Успокойся и послушай.

— Что слушать? Сказку о споре? — я сжимаю руки в кулаки, ногти впиваются в ладони. Я стараюсь не шевелиться. В таком состоянии Марк способен на все. Вспоминаются его слова о боксерах и их нестабильной психике. Пожалуй Тасе дейсвительно не стоит связываться с таким как Тагир.

— Это правда. Мы поспорили.

— Думаешь, я поверю в то, что сорокалетний мужик поспорил на что… Мне даже представить сложно, в чём заключался спор. Ладно, ты спорил на меня когда тебе было двадцать, но сейчас…

Глава 28.

— Даш, послушай. Я сглупил, признаю. Повёлся на слабо. Был уверен, что ебаные двадцать лет брака для тебя что-то значат. Был уверен, что ты простишь измену.

— Прощаю, дай пройти.

Я чувствую, как внутри всё холодеет. Не потому что простила, а потому что слышу — он говорит об этом, как о чём-то будничном. Как о сломанной чашке.

— Ты не поняла. Мы реально поспорили. Как пацаны.

— Наверное, всё-таки двадцать лет не прошли даром, если я просто хочу уйти от тебя, а не вешаться.

— Хватит!

— Это тебе хватит! Зачем ты переобуваешься? Будь мужиком! Ты же уже признался.

Он злится, но в этой злости нет раскаяния. Только желание переубедить, заткнуть меня.

— Слушай, да послушай. Сейчас мы наберём Артемия, он всё подтвердит. А потом ещё позвоним Ксении — и она тоже скажет.

Я сижу, стараясь даже не шевельнуться, будто любое движение может спровоцировать новый виток его ярости. Слышу, как он вбивает номер, и в комнате становится тесно от напряжения.

— Тем, скажи Даше про спор. Скажи, что у меня с Ксенией ничего не было, — он включает громкую связь, и его голос звучит особенно твёрдо, почти вызывающе.

На другом конце тянется пауза. Артемий, кажется, мнётся, пытаясь понять, что за странные требования. Потом, будто загипнотизированный, произносит:

— Говорю, что с Ксенией у тебя ничего не было.

Отлично. Ну так и я могу сказать.

— Тем, расскажи про спор.

— Да что рассказывать? Что у вас там происходит?

— Тем, забери меня. Марк не в себе.

— Какого… Был спор? — рявкает Марк в трубку.

— Был, — спокойно отвечает Артемий.

И от этого слова, короткого и холодного, внутри меня всё падает. Отлично. Лучше бы он просто изменил. Потому что спор двух взрослых мужиков — выглядит ещё хуже. Это уже не предательство в порыве страсти. Это осознанная, циничная игра.