Жнец Теней (ЛП), стр. 66
Но здесь, на Элвердине… мы тоже находимся вне пределов досягаемости этих чар. До того, как были построены обелиски, я не думал — или не осмеливался — пробовать это, но я уверен: как только сила Потока Святости снова хлынет наружу, я смогу выкачивать её и даровать своим «мелководьям», точно так же, как делаю это со своими небесными ритуалами. Эта магия станет даром, наградой за его освобождение, за его защиту. Взамен я и мои «мелководья» станем достаточно сильны, чтобы противостоять всем остальным магам — и показать им, у кого здесь настоящая власть.
Магия Потока больше никогда не будет подавлена. Я позабочусь об этом.
Маги придут в ярость, но мне плевать на их истерики. Однако Тефрин…
Она поймет, когда я ей объясню. Она любит меня. Она простит меня. Она примет то, почему я должен был это сделать. Почему у меня не было выбора.
А что касается Зеранты…
Она беспокоится обо мне. Говорит, что с нашей связью что-то не так, что со мной что-то не так.
Она преувеличивает.
С нашей связью всё в порядке, а я никогда не чувствовал себя лучше.
Но скоро буду чувствовать себя ещё лучше.
Скоро я стану неудержимым.
Ради всеобщего блага, как сказал Гаррин.
Я сделаю это для него, для них, для своих «мелководий».
И я сделаю это для себя.
26
Весь воздух разом покинул легкие Вири, когда она впервые за семь лет увидела своего брата.
Брэдан Солейс перестал быть тем четырнадцатилетним мальчишкой; теперь перед ней стоял молодой человек, который выглядел так, будто пробивался через Туманный лес с боем. Его лицо было в грязи и царапинах, зеленый плащ изорван и запятнан, каштановые волосы спутаны ветром. Но именно черные вены, проступающие на его руках, и знакомые бледно-голубые глаза — глаза их отца — заставили Вири почувствовать, словно её ударили в живот.
Брэдан тоже выглядел так, будто увидел призрака, когда Вири и Рив оказались в центре зала: его глаза расширились, а лицо стало мертвенно-бледным. Но он быстро взял себя в руки, развернулся к Хранителю, и слова хлынули из него такой лавиной, что Вири не успела даже подумать, не то что остановить его:
— Хранитель, я желаю смерти…
Рив рванулся вперед и перекрыл его голос криком:
— Я желаю, чтобы Брэдан не получил своего желания!
— НЕТ! — взревел Брэдан, но было поздно.
Хранитель взмахнул рукой, и комнату залила волна элликсена — настолько мощная, что у Вири на затылке зашевелились волосы.
— Ваши желания исполнены, — глубоким голосом произнес маг, с любопытством оглядывая их всех.
Вири была так ошеломлена произошедшим — или тем, что не произошло, — что застыла на месте. За все их разговоры о Хранителе, башне и легенде она ни разу не подумала, что будет, если им с Ривом удастся добраться до Неварноста. Все это время она беспокоилась лишь о том, как бы Брэдану не досталось магическое желание, и совершенно забыла, что любой, кто найдет Хранителя, получит одно.
Но Рив не забыл — и только что использовал свое, чтобы спасти их всех.
— Что ты наделал? — прохрипел Брэдан, глядя на Рива с ужасом.
Его слова вывели Вири из оцепенения. Она вспомнила, что последние семь лет гонялась за ним — неуловимым Жрецом-Жнецом, — и теперь у неё наконец появился шанс его схватить. Она прыгнула вперед, разматывая филлиум, и помчалась через круглый зал, готовясь к главной битве своей жизни.
Она ждала боя.
Она не ожидала, что едва сделает три шага, как новая волна элликсена пригвоздит её к отполированному каменному полу, обездвижив тело от шеи до пят. Волну предательства она направила на Рива, бросив на него яростный взгляд, но он даже не смотрел на неё — всё его внимание было приковано к Брэдану. Хранитель же… он подмигнул Вири, и этот жест ясно дал понять, что именно он превратил её в статую.
Прежде чем она успела потребовать освобождения, Рив шагнул вперед, чтобы ответить Брэдану, и они сцепились взглядами.
— Что я наделал? — недоверчиво повторил Рив. — О чем, черт возьми, ты думал?!
— Я?! — кулаки Брэдана сжались. — Ты понятия не имеешь, что ты сейчас…
— Это ты понятия не имеешь, что едва не совершил! — вскипел Рив, вскинув руки. — Древние, Брэ, ты не можешь убить Лорда-Жнеца!
Вири дернулась от этого незнакомого титула — насколько позволяло её обездвиженное тело.
— Это именно то, что нам нужно сделать! — выкрикнул в ответ Брэдан. — Неважно, что этот ублюдок сделал с нами обоими за последние семь лет! Если жертвоприношение Авроры состоится, погибнет не просто кучка детей, а будут уничтожены обелиски, и умрут все!
Вири снова дернулась: выходит, именно он хотел разрушить обелиски. Это было его жертвоприношение.
— Существует план на случай непредвиденных обстоятельств, — процедил Рив сквозь зубы. — Если Лорд-Жнец умрет, произойдет колоссальный выброс элликсена — годы и годы украденной силы. Одного этого магического всплеска будет достаточно, чтобы рассеять туман вокруг горы Морт, позволив жнецам сбежать из Диабороса. Всем до единого.
Для Вири эти слова были бессмысленным набором звуков, но Брэдан пошатнулся, словно его ударили.
— Что? — выдохнул он, и его ярость испарилась.
Рив с трудом выдохнул и запустил пальцы в волосы.
— Это то, что я хотел сказать тебе, прежде чем ты сбежал без предупреждения. Мы должны найти другой способ остановить жертвоприношение — такой, который не требует убийства Лорда-Жнеца. Иначе город падет в любом случае. — Его лицо было мрачным. — Мы оказались меж двух огней, Брэ, но если бы ты довел дело до конца, если бы использовал свое желание, чтобы убить Лорда-Жнеца, то…
— Все бы всё равно погибли, — прошептал Брэдан, выглядя так, будто его сейчас вырвет. — Если Диаборос падет…
— …то Аравелл падет следом, — закончил Рив. — У города не будет ни единого шанса.
Наступила тишина, но Вири не могла больше держать язык за зубами.
— Кто-нибудь собирается объяснить, что, черт возьми, происходит, прямо сейчас? — она прищурилась, глядя на Хранителя. — И ты должен. Меня. Отпустить.
Его светящиеся глаза лучились весельем.
— Ты могла освободиться в любой момент, Дитя Смерти, — произнес он, используя то же имя, которым её называл призрак, отчего по коже пробежали мурашки. Но затем он взмахнул рукой, и хватка исчезла. Вири стала свободна, она могла ринуться к брату, но разговор, который она только что подслушала, удержал её на месте — пока что.
— Кто такой Лорд-Жнец? — потребовала она, переводя взгляд с Рива на Брэдана. — Что такое Диаборос? — Она вперила яростный взгляд в Рива. — Кажется, ты упустил пару деталей во всём том, что мне рассказывал.
Лицо Рива было маской спокойствия.
— Ты бы не поверила мне, если бы я сказал тебе правду.
— Какую правду?
— Что Брэдан не злодей, — просто ответил он. — И что он не стоит за жертвоприношением Авроры.
В груди Вири вспыхнул огонь.
— Он — Жрец-Жнец. — Она ткнула пальцем в сторону брата. — Он убил наших родителей. — Краем глаза она заметила, как Брэдан вздрогнул, но не отвела яростного взгляда от Рива. — Он — воплощение зла. И, на случай, если ты забыл, именно ты сказал мне, что он использует жертвоприношение, чтобы уничтожить обелиски.
Рив покачал головой.
— Я никогда этого не говорил. Я лишь сказал, что мы должны его остановить.
— От совершения жертвоприношения и уничтожения обелисков.
— Нет, от загадывания магического желания.
— Желания, которое помогло бы ему уничтожить обелиски! — голос Вири поднялся до крика. — Ты так сказал.
— Я не говорил, — Рив оставался до раздражения спокойным, несмотря на её гнев. — Я сказал тебе, что жертвоприношение задумано для уничтожения обелисков, и это правда. Я также сказал, что нам нужно остановить Брэдана, что тоже было правдой. Но это были две разные вещи. Ты просто решила, что они связаны.
Вири не могла поверить своим ушам.