Жнец Теней (ЛП), стр. 46

— А тебе? — спросил Сорен, переводя взгляд с неё на Рива, а затем вниз, на то место, где они держались за руки — деталь, которую он не упустил даже в панике. — Ты всё еще начеку?

Рив мрачно усмехнулся и ответил за неё:

— Не волнуйся, она всё еще меня ненавидит. По её собственным словам — даже сильнее, чем прежде.

— Я не это спрашивал, — отрезал Сорен, а затем многозначительно добавил: — И любому, у кого есть глаза, ясно, что это не так.

— Любому, у кого есть глаза, стоит проверить зрение, — сухо ответила Вири. — А я охотница — я всегда начеку. — Она подтолкнула Сорена к выходу, где Сейдж уже нетерпеливо постукивала ногой. — Иди, пока она не ушла без тебя.

Сорен явно вел внутреннюю борьбу: он хотел остаться с Вири и Уинтер и услышать, чем поделится Рив, но спасение сестры было важнее. Разум победил. Бросив на Вири предостерегающий взгляд — безмолвное напоминание быть осторожной, — он поспешил за Сейдж, и они оба исчезли из лаборатории.

Вири резко развернулась к Риву:

— Время разговоров. Что это за новая угроза, требующая немедленных действий?

Рив, подобно Сорену ранее, начал расхаживать по лаборатории. Его суетливость пугала куда больше, чем та неподвижность, которую он сохранял на протяжении большей части их дискуссии.

— Помнишь ту сказку, которую родители рассказывали нам в детстве? — спросил он. — Про Хранителя острова Элвердин?

Вири моргнула. Еще раз моргнула. А затем запрокинула голову и расхохоталась.

— Древние, ты не можешь быть серьезен?

Рив остановился и скрестил руки на широкой груди.

— Я уже говорил, что мне не нужно, чтобы ты мне доверяла, но мне нужно, чтобы ты меня выслушала. Смех — это не слушание.

— Не волнуйся, я услышала тебя предельно ясно, — сказала Вири, продолжая хихикать. — И я также знаю, что всё, что ты сейчас скажешь, будет нелепостью. Хранитель острова? Серьезно, Рив?

— Что ты об этом помнишь? — настаивал он.

Смех Вири угас.

— Это явно не время для сказок.

Он бросил на нее выразительный взгляд.

— Подыграй мне.

Озадаченная, Вири взглянула на Джонаса и Уинтер. Оба, казалось, были на стороне Рива: Джонас, вероятно, потому что уже знал, к чему тот клонит, а Уинтер — потому что умирала от любопытства.

— Тебе нужна сказка на ночь целиком, — сухо спросила Вири, — или хватит краткого пересказа? — Она не могла поверить, что потакает ему, когда казалось, что весь остров горит у них под ногами.

— Краткого будет достаточно, — сказал Рив.

— Нет, давай полную историю, — попросила Уинтер. — Что такое Хранитель острова Элвердин?

— Не «что», а «кто», — поправил её Джонас. — Он часть древней легенды, не очень широко известной.

Уинтер с интересом приподняла брови и выжидающе посмотрела на Вири. Сдавшись, Вири вздохнула:

— Думаю, вам лучше снова сесть.

Уинтер вернулась на диван, и когда Джонас сел рядом, протянула руки к Уолнату:

— Чувствую, мне для этого понадобятся кроличьи обнимашки.

— Это не страшная легенда, — заверил он её.

— Я и не думала. Мне просто нужен повод погладить пушистика.

Джонас ухмыльнулся и передал кролика.

— Тут я с тобой не поспорю. Обнимашки с Уолнатом — лучшие обнимашки.

«Древние, спасите меня», — пробормотала Вири, взывая к небесному терпению и глядя на стеклянный купол. Она встревожилась, увидев, насколько светлее стало озеро — где-то там, над водой, рассвет стремительно перетекал в восход. Неудивительно, что её терпение лопнуло — она пропустила целую ночь сна.

— Я скажу это только один раз, так что слушайте внимательно, — предупредила Вири, начав мерить шагами лабораторию. — И надеюсь, у тебя есть чертовски веская причина для этой траты времени. — Она метнула взгляд на Рива. Тот стоял посреди комнаты, твердо расставив ноги и скрестив руки, но кивнул, показывая, что причина есть.

— Я объясню всё, когда закончишь, — пообещал он. — Но сначала мне нужно знать, что именно ты помнишь.

Вири сузила глаза:

— Мне семнадцать, а не семьдесят. Память у меня работает как надо.

Рив ничего не ответил, хотя в его поведении чувствовалось странное напряжение, словно он сдерживался, чтобы не огрызнуться. Он лишь сказал:

— Чудесно. Теперь докажи.

Вири сжала зубы и начала с самого начала, как когда-то её родители:

— Жили-были три молодых охотника: муж, его жена и их лучший друг. Все они были мастерами своего дела, особенно муж — пока не получил травму в битве со жнецами и не был выкачан почти до смерти, что оставило его слабым и неспособным делать то, для чего он, как считал, был рожден: охотиться.

Она заправила прядь волос за ухо и продолжила:

— Убитый горем и потерявший смысл жизни, он начал угасать, поэтому обеспокоенная жена и друг предложили им найти мифического Хранителя острова Элвердин — мага, который решил не покидать этот мир вместе со своими древними собратьями, а остался, чтобы охранять остров из своей башни за Туманным лесом.

— За Туманным лесом? — вытаращила глаза Уинтер. — Но… там ничего нет. Через черный туман невозможно пройти — он покрывает весь лес.

Вири потерла виски:

— Пожалуйста, Уин, без перебиваний. Это и так достаточно мучительно.

— Прости, прости, — Уинтер виновато улыбнулась. — Буду ждать до конца.

Вири, благодарная за тишину, продолжила:

— Легенда гласила, что любой, кто найдет Хранителя, получит «магическое желание» — сокровище несравненной ценности, способное исполнить любую просьбу. Считалось, что никто не сможет добраться до него, чтобы забрать такой приз, потому что даже без угрозы черного тумана Туманный лес постоянно менялся, а путь к башне вечно смещался. Но Хранитель не знал, что один из его собратьев-магов оставил после себя магическую карту, ведущую к его местоположению, вместе с набором талисманов, которые могли защитить от черного тумана, пропитывающего лес. Он также не знал, что эта карта и один из талисманов попали в семью жены и передавались из поколения в поколение, став тем самым способом, с помощью которого её муж мог вернуть свою жизнь.

Вири продолжала расхаживать, не останавливаясь:

— Ведомые картой и защищенные талисманом, трое охотников пробрались через Туманный лес к башне Хранителя. Когда они нашли его, он был обязан честью даровать им по «магическому желанию» — каждому по одному, не больше и не меньше. Муж воспользовался своим сразу же и мгновенно исцелился. Но его жена и их друг решили приберечь свои желания, поэтому Хранитель дал каждому из них по жетону и сказал, что, когда они будут готовы, они смогут вернуть жетоны и озвучить свои просьбы.

— Я никогда даже не слышала о магических желаниях, — прошептала Уинтер, обращаясь к Джонасу. — Мне нравится эта история.

Вири обменялась измученным взглядом с Ривом, чьи губы при этом дрогнули в усмешке. Она сморщила нос, глядя на него, — от чего его губы дрогнули еще сильнее.

— Время шло, — Вири заговорила быстрее, стараясь покончить с этим. — У мужа и жены родился ребенок, и они мечтали о втором, но молодая мать поняла, что больше не может зачать. Тогда она вернулась к Хранителю и использовала свое желание. Её лоно открылось, и на свет появился второй ребенок. Их маленькая семья была счастлива и полна. — Тон Вири стал ниже, когда история начала омрачаться. — Но меньше чем через год случилась катастрофа: их второго ребенка коснулся черный туман. Муж и жена знали, что есть только один способ спасти их драгоценного малыша — им нужно было неиспользованное желание их друга. И в акте отчаяния они украли жетон и помчались обратно к Хранителю со своим умирающим младенцем.

Уинтер сидела на самом краю дивана, сжимая Уолната так крепко, что Джонас, казалось, вот-вот попытается спасти кролика.

— Хранитель был не в восторге, — продолжила Вири. — Желания предназначались по одному на человека, но так как у них был жетон друга, он неохотно согласился удовлетворить просьбу. К несчастью, пока они спорили, черный туман, заразивший ребенка, завершил свою работу, поглотив последнюю искру элликсена, и дитя испустило дух.