Жнец Теней (ЛП), стр. 42

— Все в порядке? — осторожно спросил Рив, когда она с Уинтер подошла ближе. Его тон был нерешительным. Настороженным.

Вири понимала его осторожность, но теперь она снова владела собой и была готова наконец получить ответы. Она выпалила первое, что пришло на ум:

— Почему вы были в том переулке? Почему вы спасали детей от своих же?

Если Рива и удивил её прямой вопрос, он не подал виду. Его лицо оставалось невозмутимым, когда он ответил:

— Я обещал тебе ответы, так что спрашивай о чем угодно. Но помни: я уже говорил, что у нас одна цель.

Вири не смогла скрыть сомнения в голосе:

— Остановить жертвоприношение Авроры?

Уинтер подняла руку:

— Простите, жертвоприношение чего?

Рив проигнорировал её, продолжая смотреть на Вири:

— Мы — он кивнул на себя, Джонаса и Сейдж — уже несколько месяцев работаем над тем, чтобы сорвать как можно больше перевозок. С тех пор, как услышали слухи о похищении детей и о его причинах. У Ардина обширная сеть связей в мире жнецов, поэтому, как только он узнает, что детей собираются перевозить или перемещать, он выясняет маршрут, и мы вмешиваемся. Обычно это один или два ребенка за раз — недостаточно много, чтобы твои друзья из Nox начали расследование. Детей возвращают домой целыми и невредимыми, и они даже не подозревают, по какой причине их на самом деле забирали. Они редко понимают, что это жнецы их похитили — или что это жнецы их спасли.

Вири вспомнила всех детей из «красной тройки», которых она видела возвращенными домой, и задалась вопросом, сколько из них должны благодарить Рива и его друзей.

— Но сегодня всё было иначе, — добавил Рив, и в его голосе прозвучала тревога. — Я никогда не видел такой большой группы.

— Ты знаешь, что это значит, — мрачно произнесла Сейдж. — Если они идут на такой риск, с такой охраной… и эти дети считались «запасными»… причина может быть только одна.

Джонас побледнел:

— Комета должна быть уже близко.

— Какая комета? — нахмурилась Уинтер. — И о каких детях вообще речь?

— Значит, сегодня, — Вири смотрела только на Рива, — когда ты вырубил меня магией — и лучше поверь, мы еще поговорим об этом позже — это было для того, чтобы спасти детей? Чтобы они не стали частью жертвоприношения Авроры?

— Скорее, чтобы замедлить процесс, — ответил Рив. — Мы не можем контролировать движение кометы, но дети… Если нужно пятьдесят человек, то каждого спасенного нами ребенка приходится заменять похищением другого. — Он пожал плечами. — Мы сделали всё, что могли, с той ограниченной информацией, что у нас была.

Вири с трудом верила в услышанное, но в голове билась одна мысль:

— Почему ты просто не сказал мне?

Рив твердо посмотрел ей в глаза:

— Ты бы поверила?

— Я…

— Не ври.

Вири отступила на шаг, досадуя, что он прав. Она бы ни за что не поверила, что жнец может защищать детей, а не вытягивать из них силу — если бы не видела этого своими глазами.

Разозленная на Рива, на себя и на тот факт, что они спасли восемь детей, но потеряли четырех — чего могло бы не случиться, знай она, что происходит, — Вири с горечью бросила:

— Сейдж обвиняла меня раньше, но большая часть этого — твоя вина. Кажется, я еще никогда не ненавидела тебя так сильно, как сейчас.

— Нет, — Рив оставался непоколебимо спокойным. — Ты ненавидишь того, кем, как тебе кажется, я являюсь. Есть разница.

Прежде чем Вири успела ответить или хотя бы осознать его слова, Уинтер закричала:

— ИЗВИНИТЕ! — Все взгляды скрестились на ней. — Кто-нибудь может объяснить, о чем вы, черт возьми, говорите? Какое еще жертвоприношение?!

Вири с виноватой гримасой вкратце ввела подругу в курс дела. Она старалась быть лаконичной, закончив на том, что им до сих пор неизвестны ни место, ни время проведения жертвоприношения Авроры, ни то, что именно Брэдан намерен сделать с силой кометы, если всё пойдет по его плану.

К тому времени, как Вири закончила, лицо Уинтер приобрело болезненно-зеленый оттенок, но не она одна была во власти сильных эмоций. Сейдж, казалось, готова была броситься на Вири за всё то, что та сказала о смертоносных намерениях Брэдана, а Джонас вытащил Уолната из кармана и прижал кролика к груди, ища утешения. Только Рив сохранял невозмутимость, снова глядя вверх сквозь стеклянный купол, где вода уже стала светлее — приближался рассвет.

— Аврора… Аврора… — Уинтер повторяла имя, её взгляд подернулся дымкой раздумий. — Почему это звучит так… знакомо? — Она моргнула, охнула и бросилась к своему книжному шкафу, сдергивая оттуда еще один толстый том, обложка которого была усыпана падающими звездами и яркими планетами.

— Комета Авроры… я уверена, что уже читала о ней раньше, — пробормотала Уинтер, лихорадочно перелистывая страницы, пока садилась на диван. Вдруг она издала победный возглас: — Нашла!

Она положила книгу на колени и ткнула пальцем в открытую страницу. Все тут же сгрудились вокруг неё: Вири села рядом, а Рив, Сейдж и Джонас встали плечом к плечу, наклоняясь для лучшего обзора. Текст был написан неразборчивыми рунами, а в углу мерцала золотом иллюстрация: двое сияющих существ в страстных объятиях.

— Эта комета — часть Adastrum Devotis, «звездных любовников», — перевела руны Уинтер.

— Часть? — переспросил Рив, рассматривая рисунок.

— Аврора — одна из пары, первая из двух комет, которые появляются раз в двести лет, — пояснила Уинтер, бегло просматривая страницу. — Легенда гласит, что она и её возлюбленный, Орион, были магами такой невероятной силы, что всякий раз, когда они прикасались друг к другу, мир содрогался в самом основании. Разрушения, которые они сеяли, угрожали всему живому, поэтому Старейшие маги изгнали их на небеса, обрекая на вечную разлуку. Орион вечно тянется к своей возлюбленной, но никогда не может дотянуться. — Уинтер провела рукой по обнимающейся паре. — Комета Авроры и комета Ориона — где одна, там и другая, на всю вечность.

— Очень депрессивная история, — сказал Джонас, прижимая Уолната ближе. — Почему так мало легенд имеют счастливый конец?

— Депрессивная или нет, — отрезала Уинтер, всё еще вчитываясь в руны, — у меня есть хорошие новости, плохие новости, еще больше плохих новостей и, наконец, очень хорошие новости.

— Кое-какие плохие новости я могу угадать сам, — отозвался Рив. Его тело снова напряглось, как и в тот момент, когда Уинтер начала рассказ. — Вторая комета означает, что будет вторая возможность для жертвоприношения, даже если мы успеем остановить первую.

Вири замерла, осознав, что он прав.

— Да, — подтвердила Уинтер. — Но хорошая новость в том, что, судя по этому, — она указала на древний текст, — комета Ориона требует иного вида жертвы, чем Аврора. Здесь мало деталей — мне придется еще покопаться в исследованиях, — но есть отсылка к некоему ellixen abyssus, что в вольном переводе означает «магия пустоты». Не уверена, что это такое, знаю лишь, что это крайне редкая вещь. Так что, хотя обе кометы требуют одних и тех же базовых вещей — чистоты сердца, магической силы и кровопускания, — это дополнение для Ориона играет нам на руку. Что бы это ни было, вряд ли удастся найти это в одном ребенке, не говоря уже о многих.

— Значит, Аврора остается главной угрозой, — с немалым облегчением подытожила Вири.

— Я бы сказала, что на данный момент это единственная угроза, о которой вам стоит беспокоиться, — ответила Уинтер. — Это подводит нас к другим хорошим и плохим новостям. Плохая в том, что я не знаю, сколько времени пройдет между прибытием Авроры и Ориона. Это могут быть дни, могут быть недели. Я поищу информацию, но пока мы хотя бы знаем, что вторая комета — не основная забота, по крайней мере, если для неё нужна эта уникальная магия пустоты.

Облегчение Вири росло. Им всё еще предстояло остановить одно жертвоприношение, но одно — гораздо лучше, чем два.

— Если это были плохие новости, то какие тогда хорошие? — спросила Сейдж.