Развод. Цена многодетного счастья (СИ), стр. 5

— Когда? — мой голос становится тише, почти шёпотом, а внутри все переворачивается. — Когда это было, Саша?

— Да давно, Мир, — вздыхает он. — Года три точно прошло.

Три года. Мой мозг лихорадочно складывает цифры. Это всё началось, когда мы только начали замечать, что Соня не такая, как другие дети. Это был тяжелый для нас период, но мы с Сергеем ещё хоть как-то пытались поддерживать видимость семьи.

— А сын?.. — мой голос дрожит.

— Чего не знаю, того не знаю, — отвечает он, но его голос звучит так, будто он понимает, о чём я спрашиваю. — Ты, извини, мне бежать пора… Дела…

— Спасибо, Саша, — говорю я механически, но он уже отключается.

Сижу на лавочке, глядя в никуда, а в голове кружатся мысли. Три года. Три года он жил двойной жизнью. Кто этот мальчик? Если это его сын, значит, он всё это время скрывал от нас не только роман, но и целую семью.

Боль смешивается с гневом. Слезы начинают стекать по щекам, но я даже не пытаюсь их вытереть. Всё это время я думала, что проблема во мне, что я потеряла себя как женщина. А он просто ушёл. Ушёл в другой мир, где для него нет места ни для меня, ни для наших детей.

Сжимаю кулаки. Эта правда разрывает меня.

Открываю социальные сети Сергея, пытаясь найти хоть что-то, что может мне помочь. Его страница практически пустая. Последние фотографии датированы прошлым годом, когда он выложил снимки нашего совместного с детьми отпуска. Тогда я ещё верила, что всё можно исправить, что мы можем вернуться к тем дням, когда были счастливы.

Нахожу страницу Саши и начинаю пролистывать список его друзей. Марину нахожу достаточно быстро. На её странице фотографии улыбающегося ребёнка — мальчика из парка.

Моё сердце сжимается.

Не знаю, что двигает мною. Скорее всего, желание докопаться до истины. Захожу в ее профиль и пишу ей сообщение:

“Сергей — мой муж. Кто ты для него?”

Глава 6

Отправив сообщение, я блокирую телефон и кладу его на скамейку рядом с собой. В груди колотится сердце, как молот, а пальцы всё ещё дрожат. Эти слова, такие простые и прямолинейные, кажутся слишком громкими, режущими изнутри. Как будто вот-вот о них узнает весь мир и осудит меня за подобную инициативность.

Проходит минута, потом ещё одна. В голове мечется миллион мыслей, и я вдруг осознаю, что куда больше боюсь ответа. Что, если эта Марина скажет правду? Что, если подтвердит мои худшие опасения? Что тогда?..

Телефон вибрирует, и я вздрагиваю. Сообщение. Я хватаю смартфон, как будто от этого зависит моя жизнь, но это не от неё — просто рекламная рассылка. Горький смех вырывается из груди, почти истерический.

Я снова открываю её страницу. Просматриваю фотографии. Ребёнок, тот самый мальчик из парка, улыбается на почти каждом снимке. Под одной из фотографий с подписью "Наш маленький герой" я замечаю комментарий Сергея: "Маленькие герои вырастают в великих людей."

Эти слова буквально вышибают воздух из лёгких. Я закрываю глаза, пытаясь успокоиться, но боль накрывает меня, как волна. Он писал ей. Комментировал её фотографии. А ведь нашим детям он едва уделял внимание последние годы.

Мой телефон вибрирует снова, вырывая меня из этих мыслей. Это оно. Сообщение от Марины.

"Думаю, вам стоит поговорить с вашим мужем."

Всего восемь слов. В них нет прямого ответа, но они словно подтверждают всё, что я боюсь узнать.

Мой мир начинает рушиться. Если Сергей и правда отец этого мальчика, то он предал нас не только потому что увлекся кем-то на стороне. Нет. Это будет самый глубокий уровень предательства. уровне. Он начал новую жизнь, создал другую семью, не соизволив позаботится о той, что сам создал.

Я не успеваю додумать эти мысли до конца, поскольку на телефон поступает входящий от Маши.

— Мам, ну и где ты? Соня не может успокоиться. Ты скоро?

Её голос напряжённый, почти умоляющий.

— Да, я уже иду, — отвечаю бесцветным голосом. Холод, пронзивший душу, грозит вот-вот вырваться наружу.

Я поднимаюсь со скамейки, стискиваю телефон в руке и направляюсь домой. Голова кружится, а в сердце разрастается пустота.

До вечера я словно робот выполняю свои каждодневные обязанности.

И только уложив детей, я позволяю себе вновь вернуться мыслями к своей катастрофе. Дом погружен в тихую ночную дремоту. Но я не могу найти покоя.

Сижу на краю кровати в нашей спальне, обхватив себя руками. Часы показывают за полночь, но сна нет. Я чувствую себя пленницей этой тишины, будто весь дом затаил дыхание вместе со мной.

Марина так больше ничего и не написала. Её краткое сообщение крутится в моей голове, оставляя после себя кислый привкус горечи.

"Думаю, вам стоит поговорить с вашим мужем."

Что она хотела этим сказать? Почему не ответила прямо?

Всё, что я хочу, — это ясности. Чтобы, наконец, вырваться из этой липкой неизвестности.

Снова открываю телефон, перелистываю старые сообщения Сергея. Наши переписки полны банальностей: "Забери Машу от подруги.", "Купи молоко.", "Буду поздно." Где-то в них пропали слова любви, заботы, поддержки.

Проходит ещё час. Я проверяю время, но цифры не имеют значения. В голове крутится одно — дождаться его возвращения и потребовать правды.

Около двух часов ночи я слышу, как скрипит входная дверь. Тихие шаги в прихожей, едва слышное вздохи, будто муж пытается не разбудить детей.

Дверь в спальню медленно открывается, и Сергей замирает в проёме, увидев меня. Его лицо в полумраке кажется чужим, тени ложатся на скулы, делая его взгляд отстранённым.

— И чего ты опять не спишь? — его голос тихий, сухой, словно он не хочет вступать в разговор.

— Ждала тебя, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он бросает куртку на стул и начинает развязывать галстук, избегая моего взгляда.

— Нам нужно поговорить, Серёж, — говорю я, усилием воли заставляя себя не отводить глаз.

— Сейчас? — он бросает галстук на кровать, но в его голосе уже слышится раздражение. — Я устал. Давай завтра.

— Нет, — твёрдо говорю я, чувствуя, как внутри меня нарастает волна гнева. — Больше никаких "завтра".

Он наконец поднимает на меня взгляд, его глаза холодные, будто это я во всём виновата.

— Ты с Мариной спишь? — спрашиваю я прямо, чувствуя, как моё сердце начинает колотиться сильнее.

Его лицо остаётся непроницаемым. Он словно даже не удивляется тому, что мне известно имя той женщины. Будто все идет так, как и задумано.

Я переживаю несколько томительных секунд тишины, прежде чем слышу:

— И что, если да?

Моргаю, пытаясь осознать сказанное им. Понять, что он чувствует. Гнев? Раскаяние? Но в его глазах — пустота. Эта именно она пугает меня больше всего.

— Ты… серьёзно? — мой голос дрожит, но я стараюсь держать себя в руках. — Так просто говоришь об этой грязи? Без капли сожаления?

Сергей вздыхает и опускается на кровать. Он берется за голову, словно этот разговор его изматывает. Но даже если так, сейчас мне его не жалко.

— Что ты хочешь услышать, Мира? Что я ошибся? Что мне жаль? — его голос тихий, но в нём нет тепла.

— Я хочу услышать правду, — парирую, скрестив руки на груди. — Почему? Почему ты сделал это?

Он поднимает голову и смотрит на меня. Его взгляд тяжёлый, но в нём всё ещё нет ни раскаяния, ни сожаления.

— Потому что я больше не мог так жить, — говорит он, выделяя каждое слово. — Понимаешь, так… случается. Когда ты берешь в жены женщину, которая с годами превращается в типичную «яжемамку», которая существует только ради детей. Забывая о том, что у нее вообще-то и муж еще есть.

— Так это я виновата во всем? — мой голос становится тише, но внутри меня бушует шторм.

— Да. А кто еще? — его голос становится твёрже. — Ты посудомойка, уборщица, няня, но не жена, не любовница. Полностью сосредоточилась на детях. На Соне, Маше, Диме. Для меня места не осталось. Почему я должен довольствоваться какими-то крохами внимания, когда есть вариант попроще?