После развода. Ненужная истинная дракона (СИ), стр. 31

Герберт нахмурился, поджал губы и его лицо приобрело холодную маску отстранения.

— Проклятие заключалось в том, что ни один мой ребёнок не обретёт силы до своих пятнадцати лет. Но ведь, заметь, она была настолько старой, что она просчиталась по датам, — фыркнув, произнёс Герберт. — Либо, если не будет соблюдено условие — безусловная любовь отца.

Я нахмурилась и шагнула впритык.

— Что это ты хочешь сказать? То есть ты на протяжении всей жизни наших детей ни разу не любил их?

Герберт смерил меня недовольным взглядом.

— Думай, что говоришь, Анна. В том-то и дело, что это условие никак не могло быть осуществлено. Потому что бабка не знала, что я не просто так женился на тебе, а потому, что любил, люблю. И детей своих я люблю. Поэтому это условие затерялось где-то. Проклятийница из Лукреции была плохая. Она никогда не умела ставить ограничивающее условие. Поэтому проклятие росло, действовало и ждало пятнадцатилетия Руперта. И вот, когда оно настало, тогда и у Адалинды открылась сила.

— Пятнадцатилетие Руперта ещё не настало.

— А я сказал, что она была дерьмовой проклятийницей. И ещё ко всему прочему старой, больной женщиной, которая облажалась и обсчиталась.

— Нет, если проклятие звучало так, что при достижении пятнадцати лет — она не могла обсчитаться. Оно бы раньше не сработало.

— Но оно сработало, — фыркнул Герберт и я покачала головой.

Почему-то у меня возникало чувство, что ограничивающие условия в виде безусловной любви отца сработало и тогда выходило, что на протяжении всего брака Герберт просто очень умело играл в любящего папочку.

Но вместо того, чтобы разбираться с этим вопросом, я подняла недовольный взгляд на бывшего мужа, уточнила:

— Хорошо, предположим, все так, как ты сказал. Но ответь мне на другой вопрос: за что она моих детей прокляла? За что, Герберт?

Глава 40

Герберт.

Последние дни были наполнены суматохой, паникой и полным отсутствием какой-либо организации.

Переход был настолько тяжёлым, настолько энергозатратным, что мне пришлось потянуть из Фореста львиную долю его магии, поэтому вталкивал я его в портал уже собственноручно. Его просто не держали ноги, но я понимал, что в ситуации, когда многое зависит от меня, лучше пусть Форест поработает энергетическим кристаллом, и это даже несмотря на то, что Руперт своей силой зарядил камни на максимум. Портальные переходы сейчас и портальные переходы времён моей прабабки это немножко два разных уровня магии. В нынешнее время мы используем энергосберегающие кристаллы, которые можно, зарядив один раз, использовать в нескольких заклятиях, а раньше все то, что было вложено в Раудан, все камни, все коммуникации, все это безумно много жрало магии, поэтому ничего удивительного, что портальная арка так сильно вытянула из всех магии.

И оказавшись в особняке в столице, я успел только раздать указания до момента, когда у Адалинды новый всплеск силы произошёл.

Все эти дни я чувствовал себя полностью привязанным к дочери, потому что отпускать её ни на секунду я не намерен был. Хватит. Мне достаточно было одного оборота для того, чтобы понять, что у меня родились сильные дети.

Вот что все-таки означает магия крови, сильный род. Один сильный род и другой, в каком бы плачевном Анна не была состоянии в момент, когда мы с ней познакомились. Кровь просто так не затрёшь. И если бы, предположим, у Анны не было такого тяжёлого детства, она бы была бы очень сильной чародейкой, но, к сожалению, мы имеем то, что имеем. Однако все самое лучшее произошло с нашими детьми. И пока я пытался построить работу в особняке, пока я вытаскивал Анну с её сотрясением, с её переломами, пока я прижимал к себе Адалинду, просто забыл о том, что я королевский дознаватель, поэтому письмо о том, что мне надлежит хоть раз появиться в департаменте безопасности и правопорядка, настигло меня на третий день.

Я сделал вид, что меня это не касается, и, притворившись ветошью, спалил бумагу с королевской печатью в камине.

Два года, что были отданы короне излишне много для того, чтобы сейчас я рисковал своей семьёй, и поскольку Руперт умудрился сжиться со своей магией, здесь все было достаточно правильно. А вот тот факт, что Адалинда не могла ещё себя контролировать, это накладывало тяжёлые последствия.

Форест, отойдя от перехода, начал бросаться в меня обвинениями, но поскольку у меня на руках практически всегда была дочь, я не мог как следует объяснить ему, что его место возле… сами понимаете возле чего, поэтому пришлось запихнуть его в библиотеку, несколько раз ткнуть кулаком в грудь. И произнести:

— Если ты уж увязался за мной, если тебе так было важно находиться рядом с моей супругой, что тебе наплевать на то, что её муж против — сиди и терпи. Тебе нечем заняться, у меня сын ходит, его в разные стороны магия кидает. Ты, мне кажется, был его наставником. Продолжай наставлять, покуда у тебя нет кандалов на руках. Ты прекрасно умеешь владеть и огненной плетью. И любым другим магическим оружием. Так учи, начиная с палочек и спичек, как контролировать магию, и не мешайся мне под ногами. Или ты забыл о том, что если я кандалы снял, я их могу и обратно надеть.

— Если ты считаешь, будто бы вправе…

— Я не считаю, что я в праве, я считаю, что ты лезешь под горячую руку. Включи мозги. У меня жена при смерти, ребёнок захлёбывается магией. Ты что, действительно считаешь, что у меня есть время для того, чтобы выяснять с тобой отношения? В такие моменты я не выясняю отношения, а в погребе складываю всех жаждущих аудиенции…

Развернувшись, я вышел из библиотеки и ближе к вечеру заметил, что туда переместился Руперт с Форестом, но позже, к ночи, я заглянул к сыну.

— Покажи мне магию, — холодно попросил я, и Руперт, вскинув подбородок, захотел воспротивиться, психануть, но все же нашёл в себе силы не вредничать.

Ладони вспыхнули, он не мог сформировать огненный шар, он не мог сформировать язык пламени. Еще стихия чистая, неподвластная, которая не может поддаться контролю.

Полыхнуло так, что на потолке остались несколько отметин гари.

— Неплохо, если ты захочешь…

— Я на данный момент хочу, чтобы мама пришла в себя, чтобы Адалинда пришла в себя, — зло произнёс Руперт.

Я пожал плечами.

— Все будет. Ну а пока я надеюсь, что Форест тебя удовлетворит в качестве наставника. Я тебе не враг, я с тобой не собираюсь не соперничать. Но нам экстренно необходимо решить все с твоим даром. Он у тебя сильнее, чем у меня, поэтому не стоит расслабляться. Тебе нужен хороший наставник, а в дальнейшем военная академия.

— Я вернусь с матерью в Раудан, либо в Дринроу, свои амбиции с военной академией можешь засунуть дракону под хвост, — выговорил Руперт, и я услащал свои ноты в его голосе.

Да, однозначно. Там, где сила, там и непокорность, там дрянной характер. Но ничего, Анна придёт в себя, и она сможет уговорить сына отправиться в военную академию.

Я понимал, что рано или поздно это время, когда все происходит не так, как мы запланировали, пройдёт, и я смогу выдохнуть, но пока что дышать приходилось через раз.

До того момента пока не пришла Анна в себя, нашла меня в оранжерее, где я убаюкивал Адалинду.

Сильная девочка моя кровь, мой дар. Странно даже как-то, что прабабка Лукреция носилась с фамильными камнями, сразу же было понятно, что будет невозможно талантливый маг.

— За что она прокляла моих детей, Герберт? За что? — Спросила Анна, когда мы решили все вопросы, а я, вздохнув, склонил голову, прижался к Адалинде. И выдал горькое:

— Давай по порядку. Это произошло после того как я тебя нашел…

Глава 41

Герберт. Много лет назад.

— Сын, — отец расхаживал по своему кабинету, периодически дотрагиваясь кончиками пальцев до лакированного стола, я знал, что у него уже лежит письмо где-то в недрах этого самого стола и представлял, о чем будет дальнейший разговор. — Род Чёрной Стали хочет продолжения.