Книжный бойфренд 2 (ЛП), стр. 23

ГЛАВА 21

Вэйл

Триста шестьдесят пять дней. Каждый из них я провел в укрытии. Мир счел меня мертвым, а я не упускал его из виду ни на секунду. Теперь я знаю их распорядки, их тайны, слова, которые они шепчут, думая, что никто не видит. Она и представить не может, что я записал все до последнего звука. И сегодня мое отсутствие заканчивается.

Между стен тянется ржавчина, сплетенная с памятью о старой жестокости. Я ступаю по бетонному полу, который усиливает эхо каждого моего шага. И вот я в комнате, изменившей все.

Здесь Аннабель в последний раз посмотрела на меня — глаза широко раскрыты, полны вопросов, прежде чем опустели. Здесь я наконец нашел тишину, которую так долго искал. Теперь стена покрыта ее изображениями. Розмари. Некоторые снимки размыты, поскольку сделаны издалека; другие настолько интимны, будто я стоял рядом. Как автор с рукописью, я разложил их по хронологии, снабдив заметками и правками на полях.

Рядом появляется еще одно лицо. Глаза на фото кажутся инородным телом в моей тщательно собранной истории. Помеха, вклинившаяся между нами. Мой взгляд скользит от одного изображения к другому: сначала Розмари, затем он. Она — моя собственность. Он — мое препятствие.

Мои поиски о нем не дают результата.

Ни цифрового следа, ни намека, ни тени на асфальте. Он словно вымытое окно — прозрачное, безупречное, без единого изъяна. Невозможно. Даже призраки оставляют холод в пространствах, которые пересекают. Любое существование царапает мир своими отметинами.

Но не его. Словно кто-то нарисовал его из пустоты. Люсьен.

Но я — это я. И потому я найду его. Неважно, как глубоко он зарылся, не важно, насколько тщательно стер следы. Нет жизни без трещин.

И если он всерьез полагает, что сможет устоять рядом с Розмари без прошлого, ему предстоит узнать: даже самый чистый лист меняет цвет, стоит мне лишь коснуться его.

ГЛАВА 22

Розмари

Утро наступает прохладное и бледное, тусклый свет просачивается сквозь пыльные занавески. Кажется, будто ночь лишь неохотно впустила солнце. Тяжелый чемодан Милы стоит в узком коридоре, а за дверью уже ждет желтое такси с работающим мотором.

— Ты выглядишь так, словно вот-вот расплачешься, — грустно говорит она, надевая кожаную куртку, пока мы выходим на улицу.

— Глупости, — тихо бормочу я, помогая ей нести багаж по лестнице. У машины водитель такси закидывает чемодан в багажник и закрывает крышку с глухим стуком.

— Помни: ты сильнее, чем думаешь.

— Не говори так, будто это окончательный разрыв.

Мила тихо смеется, и в утренней прохладе чувствуется отблеск тепла.

— Позвони мне, если станет тяжело, ладно? — говорит она, прежде чем заключить меня в объятия.

О Боже. Сейчас я точно расплачусь.

Я киваю, сжимая ее так же крепко, а потом мягко подталкиваю к двери машины.

— Ну, иди уже.

Она садится в такси и захлопывает дверцу — звук кажется чересчур окончательным. Я машу рукой, пока задние фары не скрываются за углом, и остается лишь тишина. На мгновение замираю, глядя на опустевшую улицу, и глубоко выдыхаю.

Затем оборачиваюсь и вижу его.

Люсьена. Он небрежно прислонился к веранде, в одной руке чашка кофе, другая расслабленно засунута в карман брюк. Выглядит так, будто стоял там все это время, выжидая подходящий момент. Черт…

— Доброе утро, солнышко, — говорит он и приподнимает чашку, словно приветствуя.

— Э-э… утро, — бормочу я и отступаю на шаг к двери. Больше всего мне хочется просто сбежать в дом, задернуть шторы и притвориться, что этого дня не существует.

— Не самое удачное начало дня? — Он отпивает кофе, наблюдая за мной поверх края чашки.

— Я… почти не спала.

Люсьен медленно кивает.

— Да. Некоторые ночи длиннее прочих.

В горле встает ком. Он наверняка имеет в виду Хэллоуин, правда? Однозначно. Но он не произносит этого вслух. Вместо этого просто стоит, словно человек, ожидающий ответа без заданного вопроса. Я скрещиваю руки на груди, пытаясь собраться с мыслями, но, если честно, мне просто холодно, и я пытаюсь согреться собственным объятием.

— Люсьен… нам нужно кое о чем поговорить, — произношу я, осторожно приближаясь к нему.

Его взгляд приковывает меня, а уголки губ изгибаются в самоуверенной улыбке.

— Действительно? И о чем же?

Как будто он не знает. Внутри я закатываю глаза, отмечая его высокомерие.

— О Хэллоуине.

— А, да… Было приятно встретиться с тобой там.

Мои лицевые мышцы напрягаются, пока я выдавливаю улыбку в ответ.

— Да… я тоже так подумала. Послушай, я не хочу, чтобы между нами возникло неловкое напряжение. Обычно я не… такая. Не делаю подобных вещей просто так. Это не в моем характере. Но тот вечер был каким-то особенным. Алкоголь и все остальное…

Его лоб покрывается морщинками; лицо остается дружелюбным, но замешательство берет верх над выражением.

— Что ты имеешь в виду?

Я упорно выдерживаю его взгляд.

— Я думала, ты поймешь. Я была подвыпившей, но в здравом уме. Ты был там… в маске. А потом, позже…

Слова замирают, когда его выражение лица меняется. Брови сходятся вместе. Я опускаю взгляд.

— Я подумала, что тебе, возможно, тоже было неловко. Но я хотела быть честной, прежде чем это останется невысказанным.

Люсьен пристально смотрит на меня.

— Розмари… кажется, я не совсем понимаю.

Я поднимаю голову, сбитая с толку.

— Как так?

Он действительно выглядит озадаченным. Его брови ползут вверх.

— Говори прямо. Я не умею разгадывать загадки.

Из моего горла вырывается короткий, хрупкий смешок.

— Как будто ты не знаешь, о чем я говорю.

— Честно говоря, не знаю. — Он говорит так невозмутимо, словно мы обсуждаем погоду. — Что бы тебя ни тяготило — просто скажи.

Жар приливает к лицу. Я втягиваю воздух со свистом.

— Серьезно? Мне правда нужно это озвучивать? — Мои ногти впиваются в ладони. — Ситуация и так достаточно неловкая. Я говорю о той ночи между нами, Люсьен. О сексе, который у нас был в офисе.

Он смотрит на меня так, словно я заявила, что Земля плоская. Ни улыбки. Ни малейшего движения мускула. Только оглушающая тишина.

— Что?

— Что ты имеешь в виду под «что»? — Я уже не могу выразиться яснее.

— Ну… я там был, да. Ненадолго надел маску. Мы поговорили. Но довольно скоро я ушел. Я не был… в офисе. И не был с тобой — уж это я точно запомнил бы.

Наступает тишина.

Мысли путаются, я открываю рот, но не нахожу слов. Он еще мгновение смотрит на меня, а потом втирает соль в рану:

— Не знаю, с кем у тебя был секс… но это был не я.

И внутри меня что-то разрывается.

Медленно и беззвучно. Сердце бешено стучит, а все мышцы одновременно словно застывают. Одна часть меня хочет рассмеяться, другая — заплакать, но ни одна не может издать ни звука.

Я уставилась на него. Хочу возразить, хочу закричать, хочу отбросить все это прочь. Но в голове крутится лишь один жестокий вопрос.

Если не он… то кто?

— Что, прости?

Люсьен слегка пожимает плечами.

— Ты спросила — я отвечаю. У нас не было секса, Розмари.

— Но… — Руки дрожат, я сжимаю их в кулаки.

— Я видела тебя. Твою маску. Твои руки… я…

— Не мои. — Его голос рассекает мои слова — спокойный, непоколебимый.

— В тот вечер я ненадолго зашел на вечеринку. Потом ушел.

Эти слова бьют сильнее любой пощечины. Губы складываются в безмолвный протест, но ни звука не вырывается наружу.

Люсьен отталкивается от стены, поднимает чашку и слегка покачивает ее, словно наш разговор едва стоит внимания.

— Тебе стоит подумать, с кем ты на самом деле была.

Горло сжимается так, что становится трудно дышать.

— Ты что, издеваешься надо мной?

— Нет. — Он выдерживает мой взгляд, совершенно невозмутимый. — Я просто говорю, как есть. Если ты думаешь, что это был я… ты ошибаешься.