Авангард. Четвертый всадник (СИ), стр. 4

Оставив Виталиона с взволнованным Советом Эльфов, зашел в кабинет верховного жреца. Поставил голову на стол, сам устроился в кресле, положив подбородок на скрещенные пальцы. Тело Здравомыслова, кстати, здесь же — в углу, рядом с приоткрытым тайным проходом. Видимо заметил темного эльфа и попытался убежать, но безуспешно.

— Ты хотел поговорить, — отвлекая меня от созерцания, произнесла голова.

— Ты нет? — посмотрел я в горящие солнечным светом глаза.

Отвечать божество не стало.

— Это ты время назад отмотал после разрушения башни?

— Решение было системным и коллегиальным.

— Твое и Элуны? Или твое и Системы?

Вновь отвечать божество не стало. С Элуной, конечно, общаться намного интереснее было. Хотя Соларион тоже уже очеловечен — выражение лица отрубленной головы надменное, причем у Здравомыслова ни разу такого не видел, это приобретенное.

— Ты же понимаешь, что в данной ситуации разговор нужен тебе не меньше, чем мне.

— Ты не прав, страж-синдар Аксель.

— Да? Почему же?

— Ты не сможешь захватить или подмять под себя весь мир, этого не позволит справедливое и стремящееся к равновесию мироздание. Я вечен как солнце, и меня будут почитать тысячи и тысячи вне зависимости от местонахождения храма — будь это огромный зал в Солнечной башне, или сотни небольших солнечных полянок. Если ты слишком усилишься, усилюсь и я — пусть и как вождь сопротивления твоей тирании, а не покровитель Золотой империи.

— Мне не нужна власть, а тем более тирания. Я здесь от лица Элуны, — поправил я божество.

— Что ты хотел, говори.

— Хотел предложить тебе к нам присоединиться.

— На каких условиях?

Сделав паузу, я вздохнул. Вот он, момент, определяющий будущее этого мира.

— На условиях старшего бога-арбитра. Элуна непостоянна как настоящая женщина, как Луна в своих разных фазах и в этом ее привлекательность, из-за чего она может объединить самые разные народы. Ты — как бог Солнца, будешь выступать в роли единого и справедливого судьи, чье мнение и образ нерушимы.

— Меня будут бояться.

— Это плохо?

— В такой ипостаси ни один разумный не решится просить покровительства у меня напрямую, а это потеря очков веры. У меня не будет реальной власти и ты сам это прекрасно понимаешь.

— Тебя будут бояться и уважать, это уже немало. В восприятии всех эльфийских народов ты будешь богом-арбитром, главным божеством эльфийского союза.

Голова помолчала, глаза слегка мерцали.

— Вся реальная власть будет в руках Элуны, — после небольшой паузы повторил Соларион. — Ей будут положены любовь и обожание как заступнице, мне — страх и трепет как вершителю.

— Солнечный свет греет издалека, а вблизи обжигает, не вижу противоречия. В предлагаемой мною концепции богиня Луны в разных своих ипостасях — юной девы, жены и старухи, становится Великой матерью и всеобщей заступницей, а ты суровым судьей и бесстрастным повелителем.

— При этом я остаюсь лишь абстрактным правовым понятием, а вся эмоциональная вера и почитание отходит Элуне.

— Зато ты будешь главным. Это хуже, чем покровительствовать рассеянному по миру сопротивлению?

— В этом случае у меня хотя бы будет реальная власть.

— До момента, пока не придут люди и не низвергнут враждующие расы эльфов, если и вовсе не истребят их как американцы индейцев. Орков-рабов видел на улицах своего города? Вот будешь объектом поклонения для таких же, только белокожих и ушастых. Я предлагаю тебе место пусть номинального, но главы единого мирового союза. Более того, ты будешь властвовать здесь, в столице — городе политиков и жрецов. Можешь конечно отказаться и попробовать возглавить лесное сопротивление, но интересно как у тебя это получится, если я сожгу Золотой город, разрушу эту башню, а всю землю здесь посыплю солью, сделав поклоняющихся тебе маргинальными изгоями. И еще, могу обещать, что если я выиграю эту войну, в Средиземье не останется ни одного твоего храма, а культ Солнца будет признан ересью.

— Хорошо, я согласен на твое предложение.

Вот так. Не вежливость, конечно, но тоже сработало безотказно.

— Отлично. Мне нужно поставить на место жреца своего человека — это будет Виталион Солнцеслов.

— Который дал тебе личную клятву верности.

— Верховная жрица Элуны тоже дала мне личную клятву верности, не вижу проблемы. Остался только один вопрос, с этим телом что будет? — показал я на валяющегося в углу обезглавленного Здравомыслова.

— Я могу его вернуть, а могу отправить в вечность небытия.

Опять мне решение принимать. И решение непростое, заставившее крепко задуматься. Что так, что так вариант плохой — нужно только понять, какой из них хуже.

— Слушай, — вдруг поразился я пришедшей в голову мысли. — А ты можешь его вернуть, но лишив памяти за определенный период времени?

— Нет, за период времени не могу.

— Очень плохо, — не смог я скрыть разочарования.

— Я могу лишить его всей памяти.

— Вообще всей?

— Всей приобретенной после Сопряжения миров.

После акта диверсии от Саботажа — если на наш язык переводить. Да, миры тогда на первый взгляд разделились, потеряв связь, но по факту произошло именно Сопряжение, когда умершие на Земле начали здесь перерождаться.

— Отлично, так и сделай — отправь его на перерождение, только без памяти отсюда и назад до точки Сопряжения. Сейчас я озвучу всем в зале Совета наши договоренности, а когда я объявлю голосование на место верховного жреца, отпускай это тело. Он в храме внизу возродится?

— Да.

— Хорошо.

Подхватив голову Здравомыслова, я вышел из кабинета. В зале уже первое смущение прошло и за круглым столом началось бурное обсуждение со старыми обидами, при моем появлении быстро затихнувшее. Оглядел собравшихся, отметил что упавшая в обморок эльфийка в деловом костюме исчезла. Впечатлительная — стабильно сознание теряет и похоже плохо стало от переживаний. Наверное, к целителям отвели.

— Господа и дамы, — отбросил я мысли о ненужной сейчас персоне. — Творец-основатель метаверса Петр Здравомыслов по независящим от него причинам сложил полномочия главного жреца Солариона, так что вам нужно выбрать другого достойного для замещения должности верховного правителя Золотого города. Я предлагаю Виталиона Солнцеслова. Есть еще желающие выставить свою кандидатуру?

— А если мы не согласны с такой постановкой вопроса? У нас есть городской совет, верховный правитель нам не нужен, — произнес бородатый эльф-сановник, которого в прошлый раз Здравомыслов случайно убил.

— Кто не согласен с такой постановкой вопроса сейчас вылетит в окно. Вы совсем дебилы, совсем страх потеряли? Дискуссии будете устраивать в обсуждении о месторасположении общественных туалетов в городском парке, а сейчас сидим, внимательно слушаем меня и лэра Виталиона, дисциплинированно кивая в нужных местах с умными чавальниками! Еще вопросы есть на премию Дарвина?

Предсказуемо желающих получить премию Дарвина не оказалось, и после быстро проведенного голосования Виталион Солнцеслов стал гласом и проводником воли Солариона, а также верховным правителем Золотого города. Не обошлось без впечатляющих эффектов — новоизбранный верховный жрец воспарил под купол в лучах слепящего света и через некоторое время мягко приземлился, облаченный в новую золотую мантию. Я не смотрел — когда Эрика и Катя через подобные посвящения проходили, они нагими в воздухе парили, проверять будет ли у Виталиона так же я желанием не горел совершенно.

Так как не глядел на парящего Виталика, почти единственный заметил, что при его посвящении исчезла отрубленная голова Здравомыслова, развоплотившись в свете. Оставив Виталиона разбираться с делами города и новыми подчиненными, я вышел из зала Совета. В сопровождении эскорта из семи выживших после бойни волков и нескольких гвардейцев направился вниз, на первый этаж в храм Солариона.

Доспехи погибших гвардейцев и стражей сложили в одном месте — тела развоплотились, есть надежда что безвозвратных потерь не будет, все в храмах Элуны или Сайруса переродятся. Трупы орков и огров пока не убрали — этим пусть местные занимаются.