Великий диктатор. Книга пятая (СИ), стр. 85

— Может, тогда в салон перейдём? Кофе закажем, да и позавтракаем.

— Эта да, кофе на судне отличный, не иначе как в Нью-Йорке запасы пополнили. Я слышал, что в Англии вместо кофе напиток из молотых желудей уже пьют.

— Да ничего подобного, — возразил Хьюз. — Я был недавно на Острове, там в заведениях и клубах подают отличный яванский кофе.

— Не иначе от нас возят.

— Тоже нет, дружище. Ты не поверишь, возят через Россию. Финская компания, которая вытеснила корпорацию Джона Моргана, да упокоится его душа на небесах, с европейского продовольственного рынка.

— Какая-какая компания? Финикийская?

— Нет, дружище. Финская. Из Финляндии. Бывшая провинция Российской империи в Скандинавии, которая совсем недавно стала независимым государством. Что, совсем не слышал? «Хухта-групп» много чего поставляет в США, да и самолёты производит отличные.

— Да, про неё слышал, — кивнул собеседнику Теодор Рузвельт. — Хухта — это который писатель? Который написал про английского мальчика-колдуна?

— Именно. Мэтью Хухта, писатель, изобретатель, владелец самого крупного торгового флота в мире и, заодно, правитель Финляндии и родственник английского короля. Ты-то, Тедди, откуда про него, как писателя знаешь? Неужто почитываешь?

— Ты знаешь? — Рузвельт даже остановился перед лестницей. — Я пытался читать, но, это явно не моё.

— Ты? Зачем? — искренне удивился Чарльз Хьюз.

— Так уж случилось, что Эдит и Элис помирились именно потому, что им обоим по душе пришлась эта книга. Ты должен был помнить, что они постоянно ссорились и вели себя как кошка с собакой. А тут вдруг начали обсуждать какие-то волшебные палочки, эликсиры и ещё бог весть что. Вот я и попытался читать, чтобы понять о чем говорит моя дочь с супругой.

«Малышка Ли», как называли младшую дочь в семье, крайне негативно отнеслась к женитьбе отца на Эдит Кэроу и постоянно ссорилась со своей мачехой. Впрочем, терпение его второй супруги тоже было небезгранично, и эта семейная война велась на два фронта с переменным успехом сторон конфликта. И только эта чудная книга примирила двух его любимых женщин.

— Вспомнил о своих? — заметил ступор старого друга Чарльз Хьюз. — Пойдём, а то мы так и останемся без кофе и завтрака.

Но сделать это они не успели. Их неторопливую прогулку прервали крики ближайшего наблюдателя.

— Тревога! Тревога! Торпеды!

……

10 августа 1917 года. Атлантический океан. Германская субмарина U- 16.

— Я не верю своим глазам! Хельмут, сам взгляни, может мне мерещиться? — капитан-лейтенант Вильгельм Канарис уступил перископ старшему помощнику.

— Да чтоб мои глаза лопнули! — после недолгого молчаливого наблюдения в перископ воскликнул лейтенант цур зее Хельмут Хейе. — Это же британское госпитальное судно «Титаник». Но откуда оно здесь? Оно должно быть в Скапа-Флоу. О! Ещё и «Джем»…

— Дай сюда, — Канарис бесцеремонно отобрал перископ и прильнул к окуляру. — Да, нет, это не «Джем». Одна мачта. Это скаут типа «Форвард». Ладно, как бы там ни было, такой шанс грех упускать.

— Атакуем?

— Да. Боевая тревога, — отдал он приказ, и вся небольшая подлодка сразу ожила. — Начинайте подогрев воздуха в торпедах. Лево-пять, малый ход. Держим глубину минус два. Хорошо, что нам не надо их догонять. Но все равно нам надо подползти на полторы мили, чтобы мы смогли попасть нашими рыбками по этой жирной туше.

— Хочешь на максимальной скорости запустить? Дай глянуть.

Теперь уже Хейе отстранил своего командира от перископа и, попеременно заглядывая в окуляр и косясь на секундомер, стал определять скорость британского судна. Канарис тоже не стоял на месте, а понесся к носовым торпедным аппаратам, чтобы лично проконтролировать настройки скорости и готовность пневматического поршня. Удостоверившись, что всё у минного унтер-офицера ладится как надо, он тут же устремился к кормовым аппаратам, где матросы готовили ещё две торпеды.

Перевод из группы снабжения на боевую подводную лодку был его единственным шансом проявить себя и подняться по карьерной лестнице. После потопления «Дрездена» и пребывания в плену в Чили, откуда он удачно сбежал, командование поручило ему снабжение тайных баз подводного флота в Испании и Португалии. За последние два года он, под личиной мелкого торговца, только тем и занимался, что доставлял провиант и боеприпасы подводникам. А его рапорт о переводе на боевое судно так и продолжал пылиться в штабе.

2 июня про него наконец вспомнили и назначили командиром самой странной подлодки на флоте. Построенная в 1911 году по индивидуальному проекту, эта лодка так и не пошла в серию. Отличные ходовые качества и дальность, разбивались об откровенно слабое минное вооружение. Всего по два сорокапятисантиметровых торпедных аппарата на нос и корму, а также две запасные торпеды, делали невозможным применение подлодки на дальних коммуникациях.

Несмотря на это, подводная лодка за два года утопила одиннадцать судов из скандинавских стран. А однажды даже взяла на абордаж шведский пароход, шедший из Англии с грузом угля, и привела его в Киль. В 1916 году подлодку перевели в разряд учебных. Но через год она снова стала боевой и отправилась в Бискайский залив. Именно там, на одной из секретных баз в Испании, командование над лодкой принял Канарис. И сразу же повёл её в Атлантику в поисках цели. И он нашёл её. Да ещё и какую!

— Первый и второй аппараты — готовы, — доложил декк-офицер Курт Нахт, совмещавший должности главного механика и врача.

— Право-два, — скомандовал Канарис и вновь прильнул к перископу. — Первый — огонь, второй — огонь.

Хельмут Хейе продублировал приказ в трубку внутреннего телефона и, как только подлодка вздрогнула первый раз — выпуская торпеду, тут же включил свой секундомер. После пуска второй, он просто отметил время.

— Убрать перископ, лево-десять, погружение минус двадцать, полный ход, — начал сыпать приказами Канарис.

И уже через минуту цистерны главного балласта начали принимать забортную воду, подлодка ощутимо наклонилась, зарываясь в глубины Атлантики.

«Бам» — молотом по корпусу дошёл до них звук удара первого попадания, а сразу за ним и второго. Экипаж радостно закричал и тут же испуганно притих, как только над их головами, в воде, снаружи, раздались другие звуки. Ритмичные и громкие «вух-вух-вух».

— Прошли под винтами, — прокомментировал эти звуки более опытный Курт Нахт, стажировавшийся до этого на U-20, потопившей «Лузитанию».

— Спасибо, Курт, — искренне поблагодарил Канарис декк-офицера. — Средний ход, рули на всплытие. Продуть балласт. Поднять перископ.

Капитан-лейтенант прильнул к окуляру, стремясь не пропустить тот момент, когда темнота воды сменится светом.

— Собираешься стрелять из кормовых? — решил уточнить Хельмут Хейе у своего капитана. — Вот только там старая система пуска. Воздушная. Есть риск демаскировать себя.

— Ты за кого меня принимаешь, Хельмут? Подвсплывём, гляну обстановку и опять нырнём. А уж с глубины, метров с двадцати, и запустим рыбок. Рули в ноль, малый ход, — как только в в зеркале окуляра забрезжил свет, скомандовал капитан-лейтенант.

Вражеское судно обнаружилось немного восточнее, чем первоначально полагал Вильгельм Канарис. И оно получило явно критические повреждения от их торпед. Гигантский корабль ощутимо просел на нос. «Хух» — громкий звук близкого взрыва оторвал германского офицера от разглядывания повреждённого лайнера. Канарис закрутил перископом и, к своему ужасу, увидел несущийся в их сторону скаут противника. Сверкнула вспышка выстрела, и через пару мгновений по ушам больно ударил близкий разрыв в воде.

— Нас обнаружили! Экстренное погружение! Полный ход! — начал сыпать приказами капитан-лейтенант.

И, первое время, казалось, что им удастся уйти на глубину и оторваться. Но затем воду над ними наполнили страшные, громкие, выворачивающие душу наизнанку, звуки разрывов глубинных бомб. И с каждым новым взрывом становилось понятно, что им не уйти. Лопались лампы освещения, вылетали из внутренней обшивки заклёпки, лилась вода и деформировалось само пространство. Последнее, что запомнил капитан-лейтенант Вильгельм Канарис — это мощный поток воды, подсвеченный красной лампой аварийного освещения, ворвавшийся в рубку из лопнувшего корпуса.