Великий диктатор. Книга пятая (СИ), стр. 19

— Мы здесь, Матвей Матвеевич, для того, чтобы уладить просьбу вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, а так же королевы Нидерландов и короля Дании, — решил всё сразу разъяснить барон Нольде и предложил. — Давайте перейдём в общении на немецкий, так как все присутствующие здесь им владеют.

— Не имею ничего против, — кивнул я, мысленно пытаясь сообразить — причём здесь я, послы Дании и Нидерландов, а так же их монархи.

— Отлично. Тогда хочу вас уведомить, что в июне месяце этого года Дания продала свои колонии в Вест-Индии Североамериканским Соединённым Штатам. Первого августа король Кристиан X и президент Вильсон ратифицировали договор, и карибские датские острова перешли под контроль США.

Слушая представителя министерства иностранных дел, я мог только мысленно сокрушаться, что за чередой неотложных проблем совсем позабыл, что сам планировал попробовать приобрести хоть один остров.

— Вместе с тем, некоторые подданные датской короны не имеют возможности покинуть регион из-за идущей в Европе войны. Другие же подданные, проявляют тревогу, что с приходом на острова североамериканских властей им будет запрещено выращивать сахарный тростник.

Ну да, ну да. Именно эта цель и ставилась правительством США, чтобы поднять цены на сахар в регионе и тем самым поддержать своих фермеров. Хотя официально, североамериканцы приобретали острова для защиты их от возможного захвата Германией. Как будто немцем сейчас нечем другим заняться, кроме немедленной оккупации тропических островов нейтрального государства.

— В связи с этим, король Кристиан направил письмо королеве Вильгельмине с просьбой приютить датских подданных на островах Нидерландов, — продолжил повествование барон Нольде. — На что королева Вильгельмина дала своё разрешение на переселение беженцев на голландские Наветренные острова. Точнее, на остров Синт-Эстатиус. И тут вдруг выясняется, что почти вся земля на острове принадлежит частному лицу. И это не кто иной, как вы, Матвей Матвеевич.

— Так получилось, Борис Эммануилович, — пожал я плечами. — Мне нужен был сахар, а тут как раз продавались плантации на этом острове. Вот я и выкупил. И вложил немалые средства в выращивание и переработку тростника. Сейчас этот сахар поставляется в империю и скандинавские государства. В ту же Данию. И без компенсаций я не намерен терять столь прибыльное дело.

— Ох. Прошу вас простить меня, Матвей Матвеевич, если вы поняли превратно. Никто не собирается забирать ваши земли. Тут другое. После довольно интенсивной переписки между монархами король Кристиан привлёк к решению этой проблемы и вдовствующую императрицу Марию Фёдоровну, которая приходится бабушкой нынешнему датскому правителю. После чего коллегиально было выработано решение. От которого вы, Матвей Матвеевич, не вправе отказаться. Вернее, вы конечно можете это сделать, но тогда потеряете доверие сразу трёх монархов, в том числе Николая Александровича.

— И что это за решение? — стараясь держать себя в руках, но тем не менее с беспокойством в голосе поинтересовался я.

— Как понимаю, теперь дело за мной? — обратился к русскому чиновнику голландский посланник Ван Дартел.

И дождавшись его утвердительного кивка, поднялся из кресла и, достав из принесенной с собой папки какой-то документ, принялся его оглашать.

— Её величество Вильгельмина Елена Пулина Мария, королева Нидерландов, принцесса Оранская-Нассау, маркиза ван Вере и Флиссинген, графиня ван Катценельнбоген, Вианден, Диц, Шпигельберг, Бюрен, Лердам и Кулемборг, своей волею назначает барона Матхиуса Хухту, подданного Российской короны, согласно статута о колониях, генерал-губернатором острова Синт-Эстатиус для обеспечения безопасности нидерландских и датских подданных. Подписано лично, Вильгельмина. Лондон, 3 августа 1916 года. Поздравляю вас с высоким назначением, господин генерал-губернатор, — с некоторой долей скепсиса в голосе произнёс Ван Дартел. — Надеюсь, что под вашим руководством, этот остров станет ярким самоцветом в короне моей королевы.

И только после этого мне протянули папку с документом. Мне тоже пришлось вскочить на ноги и стоя слушать всю эту информацию.

— Спасибо, — пришиблено отозвался я, взяв в руки врученный документ.

— В свою очередь, — поднялся из своего кресла и посол Дании в Швеции. — Я рад сообщить, что король Кристиан берет на себя все расходы по переселению желающих и будет пристально следить за судьбой своих подданных.

— Сколько их хоть будет? Ведь на проданных островах проживает под сто тысяч. Столько на мой остров не влезет, — наконец голова начала хоть немного соображать, и я смог задать важный вопрос. — И как обеспечивать оборону острова? Своими силами? Да и какой смысл меня назначать генерал-губернатором, если я лично не смогу управлять. Тем более, я являюсь руководителем оборонного ведомства страны, которая ведёт войну с Германией, — попытался я отбояриться от ненужного мне титула.

— Всего будет около двух тысяч переселенцев, — успокоил меня Рон Ван Дартел. — Что же касается обороны, то королева милостиво дала указание на отправку в этот регион крейсера Зеланд (Zeeland). А управлять вы можете и из Гельсингфорса. Сейчас же управляете плантациями и сахарным заводом? Вернее, у вас там точно есть люди которых можно назначить своими помощниками. Это повсеместная практика. Генерал-губернатор Кюрасао вообще проживает в Нью-Йорке, что не мешает ему прекрасно справляться со своими обязанностями.

Мне оставалось только кивать таким убойным аргументам. Приличия ради предложил гостям безвозмездно воспользоваться услугами нашего отеля, на что они с радостью согласились. И уже прощаясь, я вспомнил о том, что хотел получить от барона Нольде.

— Борис Эманнуилович, минутку, не оставите мне автограф на вашей книге? — я вытащил из тумбы стола невзрачный томик его книги «Постоянно нейтральное государство» 1905 года издания.

— О! У вас есть первое издание моего юридического исследования? Вам повезло. В типографии Стасюлевича было напечатано всего двести экземпляров. Давайте-давайте. С радостью подпишу.

Глава 8

12 сентября 1916 года. Город Яали, Улеаборгская губерния.

— Ну и чего ты от меня хотел? — развалившись в кресле спросил у меня дед Кауко. — Только не говори, что тебя наши бабы прислали. Я ничего плохого не делаю, Матти. Просто привожу в порядок хозяйство. А то все богатыми стали, а подворье забросили. Переложили всю ответственность на работников. А какой им смысл наши сараи и конюшни в порядок приводить? Им же за это не платят. Вот и стало всё потихоньку разваливаться. Я твоему отцу говорил, да ему всё некогда. Пришлось всё в свои руки брать. Вон, как с тобой когда-то, с детьми Аньи всё покрасили и побелили.

Дед Кауко после выздоровления, организованного моим тонтту, совсем отбился от рук. Забросил контроль за химическим комбинатом, прекратил помогать Микке в аудите предприятий в Улеаборге. А вместо этого стал пытаться наводить свои порядки в нашем старом доме. Даже попытался как-то сестрицу Анью поколотить, да та треснула его по голове массивной деревянной ложкой, и дед, осознав, что силы уже не равны, перешёл просто к нудению и доставанию. По заверению домашних, наш Мафусаил стал нервным и вредным. Постоянно искал к чему придраться и всех поучал цитатами из Евангелия и Калевалы.

И я прекрасно его понимал — дожить почти до девяносто лет и потерять власть над кланом и созданным делом. Тут кто угодно начнёт превращаться во вредного и злого Йоулупукки. Кланом заправляет его старший сын, мой отец. А я возглавляю почти весь семейный бизнес.

Дядя Тапио съехал с территории бывшего хутора и отгрохал себе настоящий особняк, а дядя Каарло вообще в Улеаборг перебрался, где начальствует на деревообрабатывающем комбинате. Туда же съехали и Лукас с Петером, поступившие в этом году в Коммерческое училище. Вот и остаётся ему только командовать моей матушкой, внучкой и её детьми. Нет, так-то я с ним полностью согласен, что дом и подворье требует хозяйских рук. Но он уж слишком увлёкся.