Шепчущие тени (СИ), стр. 13

— Для этого тебе придется туда спуститься, — мрачно заметил Михаил. — Лично. Твоя кровь родственная. Только ты сможешь подойти к алтарю так, чтобы тени не разорвали тебя на месте. Вопрос лишь в том, пойдешь ли ты туда ради мести за сестру или ради того, чтобы прервать контракт навсегда.

Анна посмотрела на свои руки. Костяшки пальцев были разбиты в кровь о камень.

— Я пойду туда завтра днем, — сказала она ровно. — До полуночи еще двое суток. За это время нам нужно достать акваланги. Посмотрим, насколько глубока эта «линза» на дне озера. Если легенда не врет, языческий храм должен лежать там. И если мы найдем способ обрушить свод главного зала… никакой фильтр из человеческой крови больше не сработает. Теням станет нечего пить.

Михаил долго молчал, разглядывая ее лицо в темноте. Затем он медленно кивнул и достал из внутреннего кармана куртки металлический жетон на цепочке.

— Держи, — он вложил его в ладонь Анны. — Это маячок. Если внизу течение окажется слишком сильным и тебя понесет в омуты, нажмешь кнопку. Радиус сигнала маленький, но я услышу. И постарайся не дышать той водой, какая бы чистая она ни казалась. Озеро мертво сверху донизу.

Анна сжала жетон. Впервые за долгие годы, прошедшие со смерти матери и сестры, липкий страх одиночества отступил. Впереди была ясная, понятная цель. И пусть цена этой цели могла оказаться жизнью, это было лучше, чем считать овец до рассвета в пустой квартире под небом, которое никогда не кончается.

— Пойдем отсюда, — она поднялась на ноги, опираясь на плечо Канта. — Здесь становится трудно дышать.

Глава 12

Утро в Чернореченске пахло озоном и гнилью. Дождь, шедший всю ночь, наконец иссяк, оставив после себя тяжелую, неподвижную духоту. Туман над рекой рассеялся, но вода приобрела странный свинцовый оттенок — она больше не отражала небо.

Анна проснулась от того, что Кант настойчиво тыкался холодным носом ей в шею. Часы показывали семь утра. Вчерашний штурм мельницы казался теперь горячечным бредом, если бы не саднящая боль в сбитых костяшках и глухая ломота во всем теле.

Михаила в соседнем номере не оказалось. На гостиничной стойке лежал клочок бумаги, придавленный старым медным ключом: «Снаряжение у лодочной станции. Буду через час. Не ходи к реке одна. М.»

Лодочная станция находилась на противоположном конце городка, за старой дамбой. Анна добралась туда пешком, ведя Канта на коротком поводке. Пес шел неохотно, то и дело упираясь лапами и натягивая брезент так, что побелели фаланги пальцев.

Михаил ждал ее возле ржавого ангара. Рядом на траве лежали два оранжевых сухопутных компенсатора плавучести, мотки веревок, подводные фонари размером с термос и две маски-полумаски. Никакой профессиональной водолазной экипировки здесь не было и в помне — только дешевый любительский набор из местного проката для рыбаков.

— Дайвинг-центр обанкротился еще в прошлом году, — пояснил Михаил, заметив ее скептический взгляд. — Хозяин сбежал перед самым тринадцатым полнолунием три года назад. Оставил инвентарь в залог долга. Пришлось вскрывать замок консервным ножом. Смотри.

Он поднял один из баллонов. На стальном боку красовалась глубокая царапина, затертая наждачкой, а поверх нее белой краской была грубо выведена дата следующего технического освидетельствования. Дата стояла трехлетней давности.

— Если эта железка решит взорваться на глубине, нас даже по частям не соберут, — констатировала Анна.

— Значит, будем работать аккуратно, — он бросил ей жилет. — Надевай. И собаку привяжи покрепче где-нибудь в тени. Вода сейчас ледяная, старые псы легко ловят пневмонию.

— Кант идет со мной, — отрезала Анна, затягивая ремни. — Он чувствует эту дрянь лучше любого эхолота. Если внизу начнется движение, я узнаю об этом первой по его шерсти.

Михаил спорить не стал. Они спустились к воде по скользким бетонным плитам. У старого дебаркадера покачивалась надувная моторная лодка с облупившимся бортом.

Озеро Темных вод встретило их мертвой зыбью. Противоположного берега видно не было — его скрывала сизая дымка. Деревья вдоль кромки воды стояли голые, хотя до осени оставалось еще почти два месяца. Листва не пожелтела, она просто истлела прямо на ветвях, превратившись в черную труху.

— Остров там, — Михаил указал на едва заметный горб посреди свинцовой глади. — Метров триста отсюда. Я останусь в лодке. Страховать тебя с поверхности бесполезно, течение под водой тянет в сторону старых свай бывшей лесопилки. Если почувствуешь, что тебя крутит — дергай страховочный конец дважды. Я вытащу лебедку.

Анна надела маску, проверила загубник регулятора. Воздух внутри баллона шипел ровно, успокаивающе. Она застегнула на запястье массивные дайверские часы-компьютер, сунула за пояс нож и включила мощный ручной фонарь.

Вода обожгла холодом даже сквозь плотный гидрокостюм. Видимость упала до метра сразу же, как только голова ушла под поверхность. Луч фонаря вяз в плотной взвеси — это был не ил и не торф. В толще воды висели микроскопические черные хлопья, похожие на сгоревший пепел. Они медленно кружились, складываясь в спирали, повторяющие узоры лабиринта с вершины горы Проклятых духов.

Анна включила гарнитуру связи, микрофон которой плотно прилегал к шее под маской.

— Видимость нулевая, — голос звучал глухо. — Опускаюсь по тросу. Глубина десять метров. Дно рыхлое.

— Понял, — прохрипело в ответ. — Следи за пузырем воздуха. Если пойдет вбок — значит, есть сильный боковой ток. Выходи немедленно.

Десять метров. Двадцать. Фонарь выхватывал из темноты лишь отдельные фрагменты: поросший черной плесенью борт затопленной лодки, остов автомобильного кресла, покрытого ракушками. А затем дно резко ушло вниз. Отвесная стена, уходящая в абсолютную темноту. Бездна.

Трос в руке Анны мелко завибрировал.

— Что у тебя? — спросил Михаил.

— Обрыв, — выдохнула она. — Здесь карст. Настоящий провал. Мы вчера были правы, дом стоит над пустотой.

Она погасила основной фонарь, чтобы глаза привыкли к темноте, и включила тусклый красный свет на шлеме. Боковое зрение уловило движение слева. Огромная, бесформенная тень метнулась прочь от луча быстрее, чем среагировали рефлексы. Это не было рыбой. Существо имело угловатые, суставчатые очертания, словно сплетенное из коряг и водорослей.

Кант, сидевший на самом краю лодки, должен был сейчас заходиться лаем или рваться в воду, но динамик передал лишь тяжелый, вибрирующий скулеж, переходящий в низкое рычание.

— Анна, ты дергала фал? — напряженно спросил Михаил.

— Нет. Это не я. Стая… тут полно крупной живности. Продолжаю спуск вдоль стены. Жди сигнала.

На тридцати метрах компьютер издал предупреждающий писк. Температура воды упала еще на четыре градуса. Стена перед ней закончилась, открывая огромную подземную каверну.

Луч фонаря ударил вперед и увяз. Пространство впереди было заполнено не водой. Оно было заполнено телами. Десятки, сотни человеческих фигур застыли в зеленоватой толще, подвешенные вниз головой. Их руки были прижаты к груди, рты раскрыты в беззвучном крике. Время остановило процесс разложения: кожа стала восковой и полупрозрачной, волосы колыхались в такт невидимому течению. Это были те самые паломники прошлых лет, которые пришли обмануть смерть.

Анна включила задний ход ласт, пытаясь отплыть, но инерция протащила ее вперед. Ее плечо задело кого-то из утопленников. Покойник качнулся, открыл абсолютно белые, лишенные радужки глаза и мягко, но цепко схватил ее за кисть.

Хватка мертвеца обладала силой гидравлического пресса. Перчатка гидрокостюма затрещала. Анна ударила ножом, но лезвие лязгнуло о ребра, соскользнуло и ушло в пустоту. Легкие начали гореть — инстинктивное желание вдохнуть перехватило горло.

— Лебедка! — закричала она в микрофон, свободной рукой дважды судорожно дернув страховочный трос. — Тяни!

Наверху заревел двигатель. Анну потащило вверх, разрывая плечевой сустав. Мертвец не отпускал. Его тело начало деформироваться, вытягиваясь, превращаясь в длинный черный жгут, который связывал ее с бездной.