Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 94

– Работает! – кричу я.

Гром стреляет, не переставая комментировать:

– А раньше я думал, что курицы – это просто еда. Теперь это еще и оружие массового поражения!

Одна из куриц подлетает к припаркованному автомобилю и начинает долбить клювом стекло. Стекло трескается.

– Это же «Мерседес»! – орет Петров.

Курица уже пробила стекло и залезла в салон. Через секунду оттуда доносится звук клаксона: видимо, нажала на руль.

– Теперь у нас есть курица‑водитель, – хмыкает Гром. – Сдавать на права будем?

Лена тем временем колдует с глушилкой.

– Разлом нестабильный, мелкий. Классификация «Бета‑минус» – такие обычно сами схлопываются, – бормочет она.

Я тем временем уворачиваюсь от очередной курицы, которая явно целится клювом мне в глаз.

Лена выкручивает регулятор на максимум. Прибор издает противный, нарастающий визг, от которого закладывает уши. Разлом начинает пульсировать быстрее, края идут рябью, фиолетовое свечение сменяется оранжевым.

– Ловим позитив! – Лена довольно улыбается. – Раньше на мощных разломах не работало, а этот слабенький – вполне!

Из разлома вываливаются еще несколько куриц, но, то ли от нашего прибора, то ли еще почему, уже еле двигаются, шатаются, как пьяные. Одна пытается клюнуть асфальт и застревает клювом в трещине.

– Гром, добивай!

Гром короткими очередями нивелирует оставшихся. Одна из куриц, уже падая, успевает снести яйцо прямо на капот припаркованного рядом «Лексуса». Яйцо светится фиолетовым и начинает дымиться.

– Это же теперь раритет! – орет какой‑то мужик из толпы. – Я такое яйцо на аукционе продам!

– Продашь, – успокаиваю я, – если капот не прожжет.

Разлом дергается в последний раз, сжимается до размера теннисного мяча и исчезает с хлопком, похожим на выстрел из хлопушки. В тишине все еще сигналит машина с курицей внутри.

Осматриваю поле боя. Асфальт в перьях и черной жиже. У витрины кафе застряла курица – пробила головой стекло и теперь висит, беспомощно болтая лапами. Рядом с ней стоит официант с подносом и тупо смотрит.

Гром подходит, добивает тварь и аккуратно вытаскивает ее из витрины.

– Держи. – Бросает курицу под ноги официанту. – Подашь под соусом.

– Она же сырая!

– Замаринуешь! Не мне тебя учить.

На светофоре висит еще одна курица – пыталась взлететь, зацепилась лапой за провода и теперь раскачивается, как маятник. Прохожие снизу снимают на телефоны, кто‑то уже ставит стремянку.

– Ку‑ка‑ре‑ку! – орет курица.

– Она разговаривает! – ахает старушка с авоськой.

– Это просто стресс, – успокаиваю я, отправляя пулю в нечисть. – У всех бывает.

– Петров, – окликаю я, – а этих научное общество тоже заберет?

Петров, стоящий посреди всего этого безобразия, кивает:

– Да, я им позвонил, пока вы стреляли. Сказали, выезжают. За живых обещали по пять тысяч, за мертвых – тысяча. У нас тут, может, найдется одна‑две живых, в «Мерсе» застрявшая, например. Плюс яйцо – тоже, наверное, возьмут как образец. Это еще плюс две тысячи, если договориться.

– Хорошо, – говорю я. – Тогда считай не только убытки, но и прибыль. И проследи, чтоб их не растащили на сувениры, пока ученые едут.

Гром довольно скалится:

– Вот это я понимаю – бизнес. Сначала стреляем, потом продаем. Петров, ты гений.

Петров строчит в планшете:

– Теперь все‑таки об убытках… Сорок три патрона… ремонт витрины… замена капота на «Лексусе»… моральный ущерб водителю «Мерса»… о, и еще курица на светофоре – это же порча муниципального имущества!

– Алексей, – обрываю я, – давай хватит…

– Не могу. – Он поднимает глаза. – Если я не посчитаю убытки, я сойду с ума.

Гром хлопает его по плечу:

– Считай, Алексей. Если это твой способ справляться со стрессом.

Одна из еще живых куриц, лежащая на асфальте, слабо приподнимает голову и смотрит на Петрова. В ее глазах читается что‑то похожее на укор.

Глава 18

– Что? – Петров отшатывается. – Чего она смотрит?

– Думает, сколько ты стоишь, – усмехается Гром. – В пересчете на зерно.

Толпа вокруг постепенно приходит в себя. Кто‑то аплодирует, кто‑то все еще снимает.

– Это «Кодекс»! – кричит кто‑то. – Они опять спасают город!

– И опять все в перьях, – бормочет Гром, стряхивая с плеча куриное перо.

Садимся в машину. Гром заводит мотор, но вдруг смотрит в зеркало заднего вида:

– А где Петров?

Оборачиваюсь. Петров стоит на тротуаре, окруженный толпой. Ему протягивают телефоны, просят автографы, кто‑то даже пытается взять интервью.

– Алексей! – ору я. – Иди сюда!

Он, красный как рак, пробивается к машине.

– Они думают, что я герой! – шепчет он, залезая в салон. – Говорят, я круто считал во время боя!

– Ты и правда круто считал, – соглашается Гром. – Теперь ты звезда всех социальных медиа. Поздравляю.

– Но я не хочу быть звездой! Я хочу сидеть в тишине и считать!

– Поздно, – отрезаю я. – Теперь ты лицо «Кодекса». Будешь давать интервью о том, как мы экономим на патронах.

Петров закрывает лицо руками.

– Ну что, едем в банк? Или сначала за новой порцией приключений?

– В банк, – отвечаю я. – С нас хватит куриц на сегодня.

Машина трогается. В зеркале заднего вида видно, как снимают курицу со светофора, как вытаскивают курицу из «Мерседеса», как официант все еще стоит с подносом у разбитой витрины.

– Я никогда больше не буду есть курицу. Никогда, – вздыхает Петров.

– Не зарекайся, – философски замечает Гром. – Завтра могут прилететь индейки.

– Лена, – говорю я, когда уже отъехали от места битвы, – не забывай связываться с городским центром мониторинга. Нужны постоянные сводки по нападениям животных за ночь. Если наши «кошечки» где‑то объявятся, надо знать.

– Да, само собой, – отвечает она.

Машина проезжает мимо остановки. Там стоит парень в кепке, а на скамейке рядом с ней сидит… та самая курица. Живая, целая, клацает зубами и вертит головой.

– Тормози! – кричу я.

Гром жмет на тормоза. Мы выскакиваем. Курица смотрит на нас, презрительно кудахчет и… убегает в подворотню.

– Догонять? – спрашивает Гром.

Я смотрю на часы. Банк закроется через пятнадцать минут. Новиковы и так на взводе, если мы не успеем оформить возврат, будет скандал.

– Нет. Не успеваем. Пусть живет.

– Она же людей перекусает, – замечает Лена.

– Значит, будет новый заказ, – философски отвечаю я. – Петров, запиши: потенциальный источник дохода.

Петров, не поднимая головы от планшета, бормочет:

– Уже записал. Курица‑беглец, предположительно агрессивна. Если объявится, выставим счет городу за отлов.

– Вот видишь, – говорю я Грому. – Из любой проблемы можно извлечь выгоду.

Подъезжаем к банку. Огромное здание из стекла и бетона. Мы со своим слегка потрепанным видом выглядим как группа выживших после апокалипсиса.

– Может, я в машине посижу? – предлагает Петров.

– Нет, ты пойдешь с нами. Считать‑то кто будет?

Заходим. Внутри прохладно, пахнет кофе. К нам сразу подходит менеджер – при костюме, с улыбкой.

– Господа, вы по какому вопросу?

– Оформление возврата предоплаты, – говорю я. – Договор с домом Новиковых.

Менеджер смотрит на наши лица, на наши одежды, на Грома, который одной рукой держит кейс с патронами, а другой почесывает затылок.

– Пройдемте в переговорную.

Пока мы идем, я замечаю, что несколько человек в зале смотрят на нас и шепчутся. Потом один из них подходит:

– Вы из «Кодекса»? Я видел видео! Вы этих куриц завалили! Круто!

– Спасибо, – отвечаю я. – Работаем.

– А можно фото с вами?

– Не сейчас, мы по делам.

В переговорной садимся за стол. Менеджер раскладывает бумаги.

– Господин Новиков уже уведомил нас о расторжении договора. Мы подготовили расчет возврата, но, к сожалению, по условиям договора, мы удерживаем комиссию за обработку транзакции…