Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 85
Петров задерживается в дверях.
– Артем, а если мы арендуем дополнительное оборудование для анализа вместо покупки? Я нашел поставщика с…
– Алексей, – прерываю я, – если следующий разлом откроется в нашем бюджете, мы будем использовать тебя как расходный материал. Иди работай.
Он быстро ретируется. Лена подмигивает.
– Когда‑нибудь он предложит экономить на воздухе.
– Уже предлагал, – отвечаю я. – Хотел установить плату за глубокое дыхание в спортзале.
В зале остаюсь только я и бароны.
– Что теперь? – спрашивает барон Лебедев, его голос звучит устало.
– Теперь вы возвращаетесь в свои дома и обеспечиваете максимальную безопасность всех объектов. И ждете моего сигнала. Любые самостоятельные действия, любые попытки выяснить отношения будут расценены мной как враждебные и отражены соответствующим образом.
Барон Стриж встает, осанка почти идеальная.
– Ты берешь на себя очень большую ответственность, Серпов.
– Я всегда ее на себя беру. Это моя работа, – парирую я.
После их ухода Лена подходит ко мне:
– Думаешь, они действительно ни при чем?
– Лебедев выглядел искренне испуганным. Стриж – злым. Но кто‑то явно хочет стравить их. Будем копать глубже. А сейчас – спать.
Возвращаюсь в кабинет, сажусь за стол. Итак, у нас пустые глаза задержанных, холодный шепот из разлома. Кто‑то манипулирует людьми, используя аномалии. Но кто?
В наушнике щелчок. Голос дежурного по медпункту:
– Господин Серпов, тут такое… Один из задержанных очнулся. Тот, с которым Ирина работала. Не буйный, просто сидит и смотрит в стену. Но бормочет что‑то без остановки. Ирина сказала, вам надо это слышать.
Встаю, быстрым шагом иду в медблок. В коридоре уже Лена и Гром, – видимо, тоже вызвали.
– Что там?
– Сама пока не знаю. Говорят, странное что‑то.
Заходим. Задержанный сидит на койке, бессвязно бормочет. Ирина в углу, бледная, прижимает руки к вискам.
– Что он говорит?
– Не знаю. Но когда я слушаю, вижу образы. Лед, темнота, много глаз.
Подхожу ближе. Задержанный не реагирует, продолжает бубнить. Сквозь поток вдруг пробивается:
– Кракен… кракен зимует… – бормочет он. – Скидки на гречку… нет, гречку съели…
Я переглядываюсь с Леной. Она пожимает плечами.
– Бред, – шепчет она.
– Или рекламная кампания Петрова, – так же тихо отвечаю я.
Задержанный замолкает на секунду, потом снова:
– Там, где спят… там холодно… и квитанции ЖКХ… неоплаченные…
Ирина давится смешком. Я тоже почти улыбаюсь, но тут задержанный резко открывает глаза. Абсолютно ясные, осмысленные. И смотрит прямо на меня.
– Ты, – говорит он. – Я тебя знаю. Ты тот, кто лезет не в свои двери.
– Очухался? – Гром делает шаг вперед.
– Не подходи, – задержанный вскидывает руку. Палец упирается в меня. – Скажи им. Скажи, чтобы перестали. Иначе мы придем сами. Не они. Мы.
– Кто – мы? – спрашиваю я.
Он улыбается. Улыбка нехорошая, слишком широкая для его лица.
– Которые смотрят. Которые всегда смотрели. Вы думаете, это разломы? Это окна. А в окна можно не только смотреть.
Гром уже наводит ствол. Задержанный переводит взгляд на него, потом снова на меня.
– Передай Петрову, – говорит он. – Пусть не экономит на патронах. Скоро пригодятся.
И отключается. Просто падает на подушку, глаза закрыты, дыхание ровное. Как будто ничего и не было.
Ирина смотрит на меня бледная:
– Артем…
– Видел. – Подхожу к задержанному, проверяю пульс. Жив. Спит. – Гром, усиль охрану здесь.
Смотрю на спящего. Обычный мужик лет двадцати пяти. Хрень какая‑то…
– Ладно, – мотаю я головой, сбрасывая напряжение. – Расходимся, здесь не на что смотреть. В смысле, всем – отдыхать. Разбираться будем после.
Выхожу в коридор. Гром окликает:
– Артем, а если он снова очнется?
– Зови. И стреляй, если совсем плохо пойдет.
Глава 14
Смотрю на часы – четыре утра. Спать, конечно, уже бесполезно. Но и нам‑то не привыкать.
Шляюсь как зомби по поместью, – главное, чтоб не завалили. Заглядываю в медицинский блок. Ирина спит беспокойно, ворочается. Дежурный врач поднимается.
– Как она?
– Как вам сказать… Она… в норме. Но ментальное истощение сильное. Кто бы с ней ни контактировал, он обладал огромной силой воли. Пробить ее естественную защиту… это требует недюжинных способностей.
– Спасибо.
Возвращаюсь в кабинет. Сажусь за стол, включаю планшет. Я‑то все еще Аратель, Великий Маг из моей прошлой жизни. И мне не привычно как‑то думать о том, что наш нынешний противник действительно силен, опытен, да‑да, а еще имеет ресурсы. И вот еще, что цепляет: кем бы эта гадина ни была, она знает о нас больше, чем мы о ней.
Так, заявки от клиентов не ждут. Проверяю, что там насыпалось. Дом Новиковых просит помочь с настройкой эфирного фильтра. Гильдия торговцев предлагает контракт на защиту каравана. Каравана? Мы в каком веке? Ладно. Как минимум два счета выставить успеем, пока разбираемся.
Падаю на пол – двадцать пять отжиманий, тридцать приседаний. Тело просыпается, хоть и не спало толком, но упражнения делают свое дело. Затем – контрастный душ, свежая униформа. Тактические штаны, рубашка, пиджак с кевларовыми вставками. Так вот теперь выглядит их курьер из компании «Вектор», что в Москве.
Шагаю в столовую. На столе уже дымится чашка эспрессо, рядом тарелка с бутербродами. Вера, конечно, тоже здесь, суетится, как будто собирается накормить большой отряд перед боем. Беру бутер – хлеб свежий, колбаса качественная. Начало дня – всем бы вам такое пожелал!
Заходит Лена.
– Петров… не ложился. Сидел в серверной, что‑то считал. Говорит, подготовил «прорывную презентацию».
– Надеюсь, прорыв будет не в нашем бюджете. Ну, если подготовил, собирай команду через пятнадцать минут. Небольшое совещание, там и заценим презентацию.
Через пятнадцать минут не получилось, но спустя час все на месте. Собственно, я, Лена, Гром, Ирина. Петров стоит у проектора, его лицо сияет. Под глазами темные круги, но глаза горят. Сто процентов не спал всю ночь.
– Коллеги! – начинает он, щелкая переключателем. На экране загорается сложная диаграмма, целая паутина из чисел и стрелочек. – Я представляю вам систему экономической оценки рисков «Кодекс‑СИГМА»!
Тишина. Лена смотрит с вежливым непониманием. Гром хмурится – его взгляд выражает простую мысль: «Где здесь враг и когда можно стрелять?» Ирина смотрит в окно.
Петров, не замечая реакции, продолжает с жаром:
– Система учитывает все переменные! Стоимость привлечения единицы охраны на час, амортизацию оборудования, индекс риска для данного типа аномалии, поправочный коэффициент на время суток, прогнозируемые убытки от простоя, потенциальные судебные издержки, стоимость страховки… – Он щелкает еще раз. Диаграмма усложняется, обрастая новыми слоями. – И даже сезонные колебания цен на бензин для служебного транспорта! В итоге мы получаем точную стоимость любой операции до ее начала! Мы можем оптимизировать ресурсы, минимизировать убытки и максимизировать прибыль!
Он замирает в ожидании аплодисментов. Аплодисментов нет.
Я медленно перевожу взгляд с экрана на его сияющее лицо. Даю паузе затянуться.
– Петров.
– Артем Серпович? Ой, простите, Серпов.
– Я понял только слово «итого», хоть его и не было. Вижу итоговую цифру. Все, что между «началом» и «этим», для меня темный лес.
Петров моргает. Ирина вдруг поворачивается к нему:
– Краг говорил, что у них в мире шаманы перед битвой рисуют похожие узоры на песке. Потом воины смотрят и понимают, что шансов нет, и сразу сдаются.
Гром хмыкает:
– Работает, значит. Петров, ты шаман?
Петров краснеет:
– Это наука, а не шаманство!
– Наука для врага, – заключаю я. – Нам давай проще.
– Но… это же фундамент! Математическая модель! Без нее расчеты не точны!