Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 46

— Чисто. — Его голос доносится сверху, приглушенный эхом.

Гром подтягивается следующим. Вижу, как напрягаются мышцы на его руках. Он исчезает в темноте. Моя очередь. Подтягиваюсь с трудом, предплечья горят. Но взбираюсь за ними.

Мы в вентиляционной шахте. Тесно тут. И пахнет чем-то кислым, от чего першит в горле. Приходится двигаться ползком, отталкиваясь коленями и локтями. Где-то впереди гудит что-то явно мощное.

Тень ползет первым. Он периодически останавливается, чтобы свериться со смартфоном, закрепленным на запястье. С каждым метром нарастает давление в висках. Воздух становится тяжелее, и какой-то он наэлектризованный, что ли. Как будто мощная электроподстанция где-то совсем близко.

Тень замирает у следующей решетки, пристально изучая то, что видит.

— Технический коридор. — Его голос почти неслышен. — Один охранник у монитора. Камера слева.

Он поворачивается ко мне, жестом показывая дугу — примерный сектор обзора камеры. По крайней мере, как ему отсюда кажется.

Мы с ним кое-как в тесноте меняемся местами. Пытаюсь сам разглядеть, что там. Вижу одинокую, скучающую нить охранника. Наверное, смотрит котиков или кисок в интернете. Жаль, что придется прервать этот важный процесс.

— Готовы? — спрашиваю шепотом.

Гром позади коротко кивает. Меняемся местами обратно с Тенью, тот уже берется за решетку, готовясь ее снять.

Концентрируюсь. Собираю воедино энергию — у меня тут как на подбор: и раздражение от этой тесноты, и злость на Морозовых. Да, и еще досада от того дурацкого чая Петрова. Формирую «Разрыв». И запускаю его в нити охранника.

Охранник замирает. Его рука, тянувшаяся к кружке, останавливается на полпути. Взгляд становится мутным, отсутствующим. Он выпадает из реальности.

Тень бесшумно снимает решетку и выскальзывает в коридор. Его движения плавные и точные. Он оказывается за спиной охранника. Быстрое, отработанное движение. Охранник мягко оседает под стол, не успев издать ни звука.

— Чисто, — констатирует Тень, осматривая коридор.

Проходим далее по коридору. Стены из голого бетона, освещен холодными синими светодиодами. Слышу гул оборудования, и он все громче. Провожу рукой по верхней губе — пальцы окрашиваются в красное. Эх, а я, как назло, забыл пару лишних носовых платков. Хотя нет, Петров посчитал бы это нерациональными тратами.

— Центральная лаборатория — за этим шлюзом. — Тень указывает на массивную дверь из матового металла. Рядом — панель управления.

Гром осматривает панель. Я прижимаюсь ухом к металлической двери. Нет, кроме гула ничего. Единственное, от двери как будто тянет холодом, как из открытого морозильника.

Тень подходит к монитору, за которым сидел охранник. На экране — интерфейс с планом этажа и статусами дверей. Он тычет пальцем в иконку шлюза, выбирает «Открыть» из выпадающего меню. И — вот она настоящая магия — раздается глухой удар, будто что-то сдвинулось внутри механизма. Индикатор на панели мигает и переключается с красного на зеленый. Дверь шлюза с шипением отъезжает в сторону.

Мы входим.

Помещение огромное. Высокий потолок, который еле видно. Ряды черных установок, похожих на саркофаги, тянутся вдаль. Все в мигающих индикаторах и дисплеях. Выглядит как серверная, но вместо системных блоков здесь явно что-то другое. К каждому «саркофагу» подведены пучки толстых кабелей и трубок. Воздух буквально сам гудит и при этом жестко пахнет озоном, серой и чем-то химически-сладким.

Я подхожу к ближайшей установке. За толстым армированным стеклом, в мутной жидкости, плавает бледное тело. Черты лица расплылись, почти неразличимы. От висков и груди тела тянутся тонкие светящиеся провода к панели на внутренней стенке саркофага. Оттуда же идут толстые кабели к общему коллектору в основании установки. Внутри коллектора, медленно вращаясь, растет красный кристалл.

— Куда-то мы не туда зашли, — шепчет Гром. Его пальцы сжимаются в кулаки, он отворачивается от саркофага и делает шаг назад. — Что они тут делают?

— Перерабатывают, — отвечаю я, хотя сам пока не совсем в курсе. — Думаю, это и есть «Переплавка». В самом прямом смысле. Добывают энергию. Так что в этом плане мы очень даже туда зашли.

Тень уже у следующей установки. Изучает данные на экране.

— Энергетический выход… стабилен. КПД 97%. Это… — Он делает паузу, подбирая слово, но так и не подбирает.

Я медленно прохожу вдоль ряда. Картина повторяется. Тела в саркофагах. Некоторые еще подают признаки жизни — подергиваются судорожно. Большинство — абсолютно неподвижны. Их магическую сущность, сам их Дар методично, капля за каплей, вытягивают, очищают и превращают в эти кристаллы.

— Нашли архив? — Голос Елены в микрофоне звучит неожиданно и резко. — Главный сервер?

— Нет, — отвечаю я, отводя взгляд от саркофага с телом подростка. — Но нашли нечто лучше. Прямые доказательства. Конвейер по переработке людей в энергоноситель.

— Сфотографируйте все! Протоколы, экраны, все! И ищите данные! — Ее голос срывается. — У вас может совсем не быть времени, если их системы засекут вашу активность!

Гром достает миниатюрную камеру и начинает методично снимать установки, экраны с показателями, общий план лаборатории. Тень подходит к центральному терминалу, возится с ним.

Я продолжаю смотреть на саркофаг. Внутри — молодой парень, лет двадцати. Его глаза открыты, но в них нет ничего, кроме пустоты. Его «нить» почти исчезла, растворилась. Остался тонкий, угасающий ручеек энергии, который питает растущий кристалл.

Я мгновенно пробую — концентрируюсь на этой исчезающей нити, пытаюсь найти точку привязки к кристаллу, чтобы разорвать или ослабить связь. Но хрен там! Это… Какая-то неестественная социальная связь, которые я видел прежде. Это вот прямо как принудительный договор, дословно «ты — топливо», усиленный еще видимо магией тех, кто это все соорудил, и технологиями. Пробую атаковать нить у одного, у второго, но мой «Разрыв» отскакивает, как от брони. Это реально какая-то дичь. Эта установка, забирая их энергию, на уровне магии социальных пространств переопределила их статус с «человека» на «ресурс». И этот новый «договор» вдобавок заблокирован внешней силой.

Мое воздействие соскальзывает, не находя зацепки.

Внезапно мое «Чтение» фиксирует еще чью-то нить. На фоне других — довольно яркую, и тянется она из саркофага в самом конце ряда.

Иду туда. Вот же ж! За толстым стеклом — девушка. Глаза широко открыты, смотрит прямо на меня. Ее губы шевелятся, пытаясь что-то сказать. Пузыри воздуха поднимаются к поверхности жидкости.

Вой сирены буквально рвет барабанные перепонки. Вот и традиционный саундтрек к нашему провалу. Не хватает только голоса диктора: «Всем оставаться на местах». Свет в лаборатории гаснет, сменяясь на мигающий красный.

Нить девушки истончается с каждой секундой. Поворачиваюсь к Тени.

— Нужно вскрыть этот саркофаг. Сейчас же.

Он смотрит на меня как на сумасшедшего.

— Ты спятил? Нас сейчас тут расстреляют!

— Взламывай! Она еще жива!

Тень смотрит на меня, потом на саркофаг. Девушка за стеклом бьется в конвульсиях, выгибается. Красное свечение внутри этой установки вспыхивает ярче, кристалл начинает расти с пугающей скоростью.

— Хорошо, — коротко рычит Тень.

Он встает возле панели управления саркофага. Достает инструменты.

— Гром, прикрой нас! — командую я.

Тот молча кивает и занимает позицию у входа в лабораторию, используя массивный терминал как укрытие. Достает пистолет с глушителем.

Тень работает с панелью. Искры сыплются из-под его инструментов. Он хмурится.

— Сложная система. Нужно время.

— Взламывай, — повторяю я, стоя рядом. Готовлю «Разрыв». Мозг, уже начавший уставать от напряжения, протестует тупой болью в висках. Интересно, можно ли получить ментальную грыжу от перенапряжения?

Девушка смотрит на меня. Пальцы царапают стекло изнутри.

Громкий щелчок, затем шипение гидравлики. Сработало. Передняя панель саркофага отъезжает. Мутная маслянистая жидкость хлещет на пол, расплескиваясь по ногам. Резкий, химический запах бьет в нос.