Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 32

Дабы отметить сие событие, заказываю соратникам пиццу, а Елена притаскивает откуда-то бутылку вина.

— Пицца «Четыре сыра» и красное сухое, — объявляет она. — Бюджетный вариант аристократического ужина в условиях осады.

Сидим на ящиках, так как заказом мебели пока не занимались. Петров осторожно, как будто боится обжечься, отламывает кусок пиццы.

— Я… так-то, вообще, я просто делал расчеты, — говорит он тихо, и в его голосе слышно странную смесь гордости и растерянности. — Не думал, что цифры могут так… ранить.

— Они и не ранят, — поправляю я, отламывая себе кусок. — Они уничтожают. Просто поле боя другое. Такими методами мы сжигаем не плоть, а репутации и банковские счета.

Елена разливает вино по пластиковым стаканчикам.

— За тихий апокалипсис для Морозовых.

Мы чокаемся. В этот момент снаружи, со стороны ворот, раздается оглушительный металлический скрежет. Грохот ломающегося дерева. Звон разбитого стекла.

Мы замираем. Я бросаюсь к ближайшему окну. Елена мгновенно хватает свой электрошокер. Петров вскакивает, его лицо за секунду становится землистым.

За разрушенными воротами, в свете фар, стоит черный внедорожник. Из машины выходят трое людей. В центре — высокая фигура с тростью. Глеб Орлов.

Елена уже отступает в коридор, таща за собой Петрова.

— Серпов! — Голос Орлова отчетливо слышен в ночной тишине. — Выходи! Или мы сровняем эту развалюху с землей вместе со всеми, кто посмел здесь прятаться!

Я принимаю решение быстро.

— Елена, в подвал. В комнату Кассиана. Дверь закрыть.

— А ты?

— Я поговорю.

Она не спорит, исчезает в темноте коридора, уводя с собой дрожащего Петрова. Я накидываю куртку и выхожу на крыльцо.

Орлов стоит в двадцати метрах, его люди — по бокам, чуть сзади. Его нить — раскаленный стальной трос. Сердится по-крупному пацан.

— Наконец-то показался, — говорит он. Каждое слово отчеканивает и как будто бросает мне в лицо. — Мои поздравления, Серпов. Твои пакости перешли все допустимые границы.

— Я не понимаю, о чем вы, — отвечаю ровным голосом. — Я занимаюсь реставрацией. Восстанавливаю памятник архитектуры.

— Хватит зубы заговаривать! — Он делает резкий шаг вперед, его трость с силой втыкается в грунт. — Рейд на склад. Утечка данных. Это твоя работа. Или твоей покровительницы. Неважно. Выслушай мое последнее предупреждение. Прекрати. Сворачивай свою контору. Собирай вещи и исчезай из города.

— Или?

— Или, — он улыбается, — мы сотрем это поместье с лица земли. Вместе с тобой и всеми, кого ты посмел здесь укрыть. Ликвидируем. До основания.

Я стою и смотрю на него. Ничего не говорю.

— Выбор за тобой, — бросает Орлов, разворачивается и идет к машине. Его люди следуют за ним, пятясь, не спуская с меня глаз. — У тебя ровно двадцать четыре часа… — Он задумался. — Хорошо, дам сорок восемь часов, я не настолько зверюга. Затем начнется охота. И мы будем стрелять на поражение.

Он садится во внедорожник. Двери захлопываются. Машина с ревом отъезжает, оставляя за собой наши разрушенные ворота.

Я возвращаюсь в дом. Пахнет пиццей, наверняка остыла, и есть теперь невозможно.

Спускаюсь в подвал. Елена и Петров стоят у двери в тайную комнату.

— Что он сказал? — тихо спрашивает Елена. Ее пальцы сжимают электрошокер.

— Что у нас есть сутки, — отвечаю я. — Чтобы исчезнуть. Или приготовиться к штурму.

— Это конец, — шепчет Петров. Его руки дрожат. — Они нас уничтожат. Криомантами. Менталистами.

— Ни в коем случае. — Я смотрю на его испуганное лицо. — Сидеть и ждать, пока они решат, как нас добить, точно не вариант. Так что всем работать!

Поднимаюсь по лестнице обратно на первый этаж. Сорок восемь часов. За это время нужно превратить эту развалину в крепость. С Еленой подходим обратно к воротам — груда щепок и погнутого металла.

— И что, о великий стратег, будем делать? Заказывать новые ворота с доставкой за сутки через княжну?

— Нет. Любая серьезная закупка потребует времени на согласование с людьми Волковой, а потом еще на доставку и монтаж. У нас двое суток, а не неделя. Что-то, может, и закажем, а в остальном будем использовать то, что есть. Петров!

Он появляется рядом, все еще бледный.

— Составь список всего хлама на территории. Особенно тяжелого и острого. И найди в интернете схемы простейших заграждений. Ржавые вилы, доски с гвоздями, старые колеса… — перечисляю я. — Они ждут, что мы либо побежим, либо попытаемся укрепиться по-серьезному. А мы сделаем то, чего не ждет никто: создадим проблемы из того, что валяется под ногами.

Он смотрит на меня как на сумасшедшего.

— Вы хотите… сами строить укрепления?

— Я хочу, чтобы следующий внедорожник, который попробует прорваться, оставил здесь колесо. Или поддон. А идеально — чтоб вообще не доехал. Такими вот нежданчиками, «сюрпризами», мы их замедлим.

Елена смотрит на меня, потом на груду мусора.

— Ну что ж. По крайней мере, это оригинально. Когда нападут криоманты, мы будем отбиваться ржавыми тачками и досками с гвоздями, — вздыхает она, но берет лом и начинает помогать разгребать завал.

Глава 15

Отведенное нам время проходит в лихорадочной подготовке. Утро начинается не с кофе, а со скрежета пилы и стука молотка. Нанятые Еленой за немалые деньги — сорок тысяч рублей из бюджета Волковой — рабочие из числа отчаянных гастарбайтеров, не задающие лишних вопросов, начинают возводить баррикады из подручного хлама. Параллельно подъезжает грузовик с оплаченным по безналу заказом — некоторое количество бетонных блоков и несколько рулонов готовой сетки «рабица» с вплетенными шипами. Блоки сгружают у наиболее уязвимых участков забора — это пусть добавят к нашем хламу, пусть получится хоть какая-то стационарная преграда. Сетку с шипами растягивают и забрасывают поверх баррикад и в кусты у подъездных путей — не остановит, но замедлит и поранит.

Я лично проверяю каждую сваю и каждый кусок колючей проволоки, хотя не настолько круто во всем это шарю, но кто-то же должен. Петров с какими-то схемами на распечатках бегает между рабочими.

— Серпов, здесь по схеме нужен частокол! Но у нас только ржавые трубы!

— Что делать, друг, используй ржавые трубы, — отвечаю я. — Главное, чтобы было остро и больно. Эстетику оставим для мирного времени.

Один из рабочих подходит ко мне, почесывая затылок.

— Босс, тут с водопроводом проблема. Когда вкапывали столбы, магистраль задели. Теперь воды нет.

— Решаемо, — говорю я. — Будем растапливать снег. Когда он выпадет. У нас тут не курорт.

На обед Елена заказывает доставку из соседнего кафе. Четыре порции плова, два литра борща и полкило чесночных лепешек. Итог — три тысячи семьсот рублей. Я прикладываю карточку к терминалу курьера.

Петров смотрит на это с таким выражением, будто я только что поджег музей изобразительных искусств.

— Вы понимаете, что эти деньги могли пойти на усиление охраны?

— Понимаю, — киваю я. — Но голодные охранники стреляют криво. Проверено лично.

— Мы же можем готовить сами, это слишком расточительно…

— А ты готовь, — парирует Елена, разливая борщ по мискам. — Я вчера видела, как ты гречку поджег. Мы тут от Морозовых обороняемся, а не от пищевого отравления.

Едим молча.

Плов холодный, но съедобный. После еды проверяю периметр. Баррикады начинают принимать форму: забор из ржавых листов металла, усиленный кольями и увенчанный колючей проволокой. Выглядит жалко, но лучше, чем ничего.

Вечером звоню Волковой. Она отвечает после пятого гудка.

— Докладывай.

— Укрепили периметр. Готовимся к штурму. Нужны дополнительные ресурсы.

— Какие именно?

— Люди. Четыре человека. И оружие.

— Оружие?

— Да. Пистолеты, автоматы, если есть. На трех человек.

На другом конце провода — пауза. Она взвешивает.

— Людей пришлю. Оружие — по минимуму. Ты же маг, Серпов, разбирайся своим даром. Или ты уже разучился?