Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 179
Я не жду. Широкими шагами преодолеваю коридор, хватаю первого за ворот, прикладываю головой о стену. Тот падает лицом вниз, не шевелится.
Второй уже моргает, приходит в себя – но уже подходит краг, нависает над ним, поднимает за шкирку. Охранник дёргается, силится что‑то крикнуть – краг легонько, по меркам крага, сжимает ладонь у него на затылке. Тот обмякает.
– Живые, – заключает каменный иномирец, осматривая обоих. – Но не скоро очухаются.
– Нормально, – говорю. – Идём дальше.
Рядом с лестницей на верхние этажи другая лестница уходит вниз. Крутая, ступени местами выщерблены так, что можно запнуться, бедные студенты. Осматриваюсь, ничьих нитей, кроме прежних, идущих снизу от возможных пленников, более нет, значит, либо это и была вся здешняя охрана, либо остальные ещё не спохватились. Спускаемся. Краг первым – будут стрелять – пули всё равно не возьмут, я за ним, сильвер следом, скиталец последним, воздух вокруг него чуть вибрирует, а движется он так, будто не ступает, а парит в сантиметре от пола.
Внизу сырой и холодный подвал, мочой тут воняет изрядно. Стены – голый бетон в трещинах, по которым стекает конденсат. Потолки высокие, метра три, не меньше.
В центре подвала, под яркими лампами, стоят четыре строительные бытовки. Такие же облезлые, как всё здесь, с зарешеченными окнами и замками на дверях. Судя по нитям, бледным, почти бесцветным, с редкими вкраплениями жёлтого и красного, которые тянутся от металлических коробок наверх, к выходу, будто ищут лазейку, там находятся те, кого мы ищем, находятся внутри.
Да тут и без нитей понятно – из бытовок доносятся приглушённые звуки. Кто‑то стонет. Кто‑то ходит взад‑вперёд.
Краг подходит к первой бытовке, срывает замок голыми руками. Дужка хрустит, как сухая ветка, и падает на пол с глухим лязгом. Дверь открывается. Изнутри вываливается парень лет двадцати – грязный, с опухшим лицом, в одной футболке, несмотря на холод. Ух! А я отчего‑то ожидал увидеть иномирца. Но по нитям вижу, что и парень не просто парень, а аномал. Значит, здесь не только иномирцев держат. Выходит, «Чистые» ещё и аномалов ловят? Или всё‑таки это УНМА? Без опознавательных знаков не поймёшь. Ладно, потом разберёмся.
– Выходи, – командую я. – Ты на свободе.
Он смотрит на меня. Потом на крага. Потом снова на меня. Беззвучно шевелит губами.
Хлопаю его по плечу, слегка – чтобы вывести из ступора:
– Давай, шевелись. Время – деньги. Мои.
Он отскакивает к стенке, жмётся к ней спиной, оглядывая иномирцев.
Вторая бытовка. Замок такой же хлипкий, опять же по меркам крага, через пару секунд дверь открыта. Внутри – девушка. Худая, бледная, с огромными серыми глазами. Обхватила колени руками, сидит на корточках. Нити её пульсируют серебристо‑голубым, часто, неровно. Тоже аномал.
– Вы кто? – голос необычно тонкий, почти детский.
– Правильные люди, – бросаю я. – Выходи.
Она поднимается, делает шаг – и исчезает. Я моргаю. Она уже у противоположной стены, вжалась в стену, дышит тяжело. Телепортация что ли? Сама смотрит на свои руки с недоумением – явно не ожидала, что магия послушается. Подавители‑то вырубили только что, она не в курсе.
– Дар не контролируешь? – спрашиваю.
– Не… не всегда, – запинается она.
– Тогда держись за мою куртку. И не отпускай, пока не скажу.
Третья бытовка. Внутри кто‑то возится – слышно, как скрежещет металл. Открываем дверь, на пороге стоит парень с обритой головой. Не в футболке – в каком‑то балахоне, перепачканном в грязи. Стоит прямо, смотрит на меня. Нити серые, но с фиолетовыми прожилками, которые переливаются, ещё один аномал, уже не удивлён.
– Зря вы пришли, – говорит он, не двигаясь.
– Это почему?
– Там, наверху, – он указывает в сторону лестницы.
Оттуда доносится звук. Низкий, вибрирующий, похожий на гудение трансформатора или на голос какой‑нибудь неведомой инопланетной твари. Звук приближается, и вместе с ним – шаги.
Глава 8
Прислушиваюсь. Помимо шагов и гудения, различаю теперь и голоса – команды, ругань, и ругань с командами вперемешку. Охранники.
– Ну наконец‑то, – выдыхаю я. – А то скучно без них. Краг, живо к лестнице.
Краг уже развернулся, тяжело топает назад, я бегу за ним.
На лестнице двое, но не твари‑пришельцы, а всё же охранники, в бронежилетах, с артефактными дубинками и с ещё какими‑то палками, по виду – боевые жезлы, от которых и идёт тот вибрирующий звук. Нити у мужиков оранжевые, агрессивные.
Первый спускается, на ходу активируя жезл – на конце вспыхивает синее, искрит.
– Стоять!
Я не останавливаюсь. Рву нить между его рукой и жезлом – она лопается, охранник на секунду тупеет, смотрит на пустую ладонь, глаза квадратные. Оружие вываливается из пальцев, катится по ступенькам, разряжаясь с шипением. Подходит краг, охранник отлетает прочь как кукла, затылок встречается со ступенькой, глаза закатываются.
Второй бросает жезл, хватается за дубинку, но я уже близко. Ухожу влево, пропускаю его удар мимо, хватаю за запястье и дёргаю на себя. Он теряет равновесие, летит на ступеньки, ударяется коленом, но успевает вскочить и замахивается снова.
Второй бросает жезл, хватается за дубинку. Но я уже близко. «Подмена договора»: вместо атаковать меня – атаковать стену. Нить его намерения перекручивается, и он с размаху бьёт дубинкой по бетону. Синяя искра высекает крошку, дубинка отскакивает, вылетает из руки. Охранник воет от боли в запястье, и в этот момент рядом возникает сильвер. Серебряный кулак встречается с челюстью охранника. Тот складывается и сползает по стене.
Краг поднимает его за шиворот, заглядывает в лицо:
– Этот ещё дышит.
– Да я в целом‑то не против, – отвечаю и возвращаюсь к бытовкам.
Лысый стоит, не двигается, только смотрит куда‑то в угол.
– Ты в порядке? – спрашиваю у него.
– Я в опасности, – отвечает он. – Но не сейчас. Буду в опасности через пару дней.
– С чего ты взял? – всматриваюсь в его лицо, хотя уже догадался – он интуит. Или ясновидящий. Кто‑то из этой серии.
– Не знаю, – пожимает плечами. – Просто чувствую.
Вздыхаю. Предсказатели – они всегда такие.
– Ладно, колдун, – говорю. – На выход. Быстро. У нас ещё гости могут быть, если эти успели вызвать подмогу.
Девушка идёт и держится за мою куртку. Первый парень, как я теперь узнал, с даром тепловидения, семенит следом, оглядываясь на иномирцев. Лысый идёт спокойно, как на прогулке.
Как‑то всё подозрительно гладко прошло. Два охранника на входе, два на лестнице – и всё. Для объекта, где держат аномалов, маловато будет. Либо основные силы бросили на другое, учитывая, что на носу 'Великий день единства Либо этот подвал вообще не считали важным: временная перевалочка. В любом случае, наша взяла.
Мы выходим. Автобус уже заведён, Скорбенко сидит за рулём, барабанит пальцами по баранке. Увидев нас, открывает дверь.
– Внутрь, живо, – командую я.
Освобождённые забираются внутрь. Девушка отпускает мою куртку только у самой двери, застывает, не зная, куда сесть.
Следом в автобус влезают краг, сильвер и скиталец. Парень с тепловидением при виде этого вжимается в спинку кресла. Ему, видимо, не по себе, что они тоже поедут в этом автобусе.
– Они с нами, – объясняю ему терпеливо. – Они сейчас почти в таком же положении, что и вы. И, кстати, не кусаются. Надеюсь.
– А ты откуда знаешь? – хрипит краг сзади, и я замечаю усмешку на его базальтовом лице.
– Ты, главное, молчи красиво, – отвечаю я, поднимаясь в салон и толкая крага в плечо – каменное, бесконечно тяжёлое.
Скорбенко выруливает со двора.
– Хвоста вроде нет, – бросает он, поглядывая в боковые зеркала.
– Пока нет, – отвечаю я, но продолжаю следить за нитями позади – не летит ли какая за нами. Нитей много, видеть город через «Чтение связей» – это всегда было «что‑то с чем‑то». Тысячи переплетённых жгутов, как спагетти в кастрюле. Одни толстые, пульсируют красным – ссоры, разборки. Другие тонкие, серые – равнодушие прохожих. Третьи золотистые – крепкие связи, семьи, дружба. Всё это перекручивается, налезает одно на другое, рвётся и срастается заново. Глаза разбегаются, если не фильтровать. Но я привык. Как гул большого города за окном – сначала раздражает, потом перестаёшь замечать.