Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 122
Гром снова скалится и начинает игру. Он гонит наш дрон вверх, вражеский – за ним. Потом резко вниз, вражеский – следом. Гром делает петлю – вражеский повторяет.
– Давай, давай! – Марк подпрыгивает на месте. – Уделай его!
Второй вражеский дрон тоже срывается с места. Теперь их двое. Они кружат вокруг нашего, имитируют атаки, но в последний момент уворачиваются.
– Смотри, смотри, они его зажимают! – Анна вцепилась в руку Марка.
– А он уходит! – Марк тоже кричит.
Гром ведёт дрон на пределе. Наш маленький серый мечется между двумя чёрными хищниками, уходит от них, закладывает виражи. Вражеские не отстают, но и не нападают – именно играют.
Гром делает резкий разворот, уходит в сторону, один из вражеских проскакивает мимо, потом разворачивается и снова включается в погоню. Наш дрон петляет, выделывает новые фигуры. Вражеские повторяют, но иногда сбиваются, как будто пытаются предугадать манёвр.
– Да они соревнуются! – орёт кто‑то из охраны. – Реальные гонки!
Минут пять длится эта воздушная дуэль. Все, кто во дворе, задрав головы, следят за точками в небе. Краги тоже смотрят, их каменные лица повёрнуты вверх. Даже Сильверы вышли из дома и замерли, серебристые глаза блестят.
Скиталец тоже тут. Стоит чуть поодаль, заложив руки за спину, и смотрит в небо так же пристально, как Краги. На его лице – сосредоточенное изучение. Кажется, он оценивает не столько игру, сколько самих железных птиц, их повадки, их реакцию. Заметив мой взгляд, он чуть заметно кивает и снова устремляет глаза вверх.
– Выше! – кричит кто‑то.
Гром задирает дрон под самые близкие облака. Вражеские – за ним. Все трое скрываются в серой мгле. Ждём пять секунд, десять секунд, двадцать. Ни один не возвращается.
Спустя полминуты выныривают – наш впереди, вражеские чуть сзади.
– Уходит! Уходит!
Но наш коптер начинает терять скорость – аккумулятор садится. Индикатор на пульте мигает красным.
– Сажаю, – объявляет Гром.
Он осторожно ведёт дрон вниз. Вражеские некоторое время провожают его, один из них зависает на высоте чуть выше крыши поместья, как будто прощается. Затем медленно поднимается и улетает к остальным.
– Есть контакт, – говорит Гром, вытирая пот.
– А если это просто программа? – спрашивает Анна. – Ну, робот.
– Программа не играет в догонялки с азартом. – Гром улыбается. – Там живые люди. Операторы. И они, по ходу, кайфанули.
Пакуем коптер обратно в коробку и расходимся каждый по своим делам.
Петров с Павлом снова в таблицах, хотя они, наверное, и не покидали их. Теперь Павел уже сам пытается вводить данные, Петров поправляет, объясняет. Иногда они спорят – Павел предлагает упростить систему, Петров возмущается, что тогда учёт будет неточным.
Клавдия Петровна на кухне готовит обед. Анна и Марк помогают, но постоянно отвлекаются, перешёптываются, хихикают. Клавдия Петровна грозит им половником, но беззлобно.
Краги с Ириной сидят в углу. Ирина что‑то записывает в блокнот – она пытается систематизировать их язык, составить словарь. Краг‑старший диктует, Кракш иногда как будто корректирует.
– Он говорит, – переводит Ирина, – что слово «краг» означает одновременно и «камень», и «дом», и «семья». У них нет разделения.
– Удобно, – замечаю я.
– Ещё они говорят, что чувствуют, где под землёй надёжнее. Что там, где мы ходили, в коллекторе, тоже безопасно, можно укрыться не только в подвале, но и там. Если будут бомбить.
– Главное успеть ещё добежать туда… А так, передай им спасибо.
Леонид и Игорь отдыхают после вылазки. Леонид потягивает чай, Игорь просто молча сидит. Наталья подходит к ним, садится рядом, о чём‑то тихо говорит, может, проверяет их эмоциональное состояние, заодно тренируя свой Дар.
Обед. Клавдия Петровна накрывает на стол – суп, котлеты, макароны, компот. Все собираются. За длинным столом тесно, но уютно. Ирина снова рядом со мной.
– Сегодня хороший день, – говорит она тихо.
– Посмотрим, – отвечаю. – Главное, чтобы ночь не подвела.
После обеда Гром снова гоняет бойцов. Теперь уже все, включая Леонида и Игоря. Даже Павла вытаскивает в спортзал – посмотреть, на что способен.
Павел мнётся, но выходит. Гром даёт ему в руки учебный автомат (без патронов), показывает стойку. Павел неуклюже повторяет, все смеются, но добродушно.
– Ничего, – говорит Гром. – Научится. У нас школа хорошая.
– Академия, – поправляет Анна.
К вечеру все устают. Клавдия Петровна гремит ужином, Петров с Павлом проверяют запасы, Анна и Марк помогают накрывать. Краги замирают в углу, слушают землю. Сильверы выходят на закат – подпитываются последними лучами.
Не замечаю, как снова оказываемся за столом – уже ужин. Шумно, все обсуждают прошедший день, я, честно говоря, и не особо отдаю себе отчёт, как мгновенно он пролетел. Петров жалуется, что Павел неправильно записывает расход продуктов. Павел оправдывается. Анна и Марк спорят, кто кого переиграл в карты. Гром рассказывает армейские байки, охрана слушает, покатываясь.
Клавдия Петровна разливает чай. Перед Петровым ставит кружку, тот краснеет. Анна толкает Марка локтем.
Я смотрю на всё это и думаю: странная у нас семейка. Люди, каменные великаны, светящиеся существа, аномалы. Но ничего, живём, держимся.
Вдруг снаружи раздаётся резкий нарастающий гул. Все замирают.
– Что это? – Лена вскакивает.
Звук приближается, становится оглушительным. А потом – взрыв. Земля вздрагивает, в окнах дребезжат стёкла.
– Твою мать!
Выбегаем во двор. В дальнем конце участка, где стоит старый сарай, полыхает огонь. Сарай – покосившийся, с проваленной крышей, оставшийся ещё от прежнего владельца, – горит ярко, освещая всю территорию.
– Воду! – кричит Гром. – Цистерны!
Бойцы бегут к подземным резервуарам, которые мы наполнили ещё в лучшие времена. Краги хватают лопаты, чтобы забрасывать огонь землёй. Лена с огнетушителем уже на месте.
Через десять минут пожар потушен. От сарая остались обгоревшие стойки и куча пепла. Воняет гарью, палёным пластиком.
Подхожу к месту падения. В куче обгоревшего хлама – искорёженные остатки дрона. Хвостовая часть, кусок крыла с характерной окраской, оплавленные микросхемы. Те же, что висят над нами, только в виде металлолома.
– Тот самый, – киваю на обломки. – С неба рухнул.
Рядом, в стороне от обломков – металлический контейнер, размером с обувную коробку. Обгоревший, но целый. Крышка деформирована взрывом и немного отогнута, из‑под нее видно что‑то блестящее.
– Что там? – Лена подходит ближе.
Трогаю контейнер тыльной стороной ладони – горячо. Отдёргиваю руку. Ждём минуту, пока остынет. Потом, уже тряпкой, поддеваю отогнутый край. Крышка поддаётся.
Внутри, на обгоревшем поролоне, лежит камера. Обычная, на вид, как для видеонаблюдения. Провода, разъёмы.
– Они ведь записывали, – поднимаю камеру. – Всё, что видели. Вряд ли мы там увидим что‑либо кроме наших макушек, отснятых с высоты, но я бы на всякий случай глянул. Если карта памяти целая.
– А сам дрон? – Гром смотрит на обломки. – Думаешь, он просто рухнул? Случайно?
– Не знаю. – Подхожу к тому, что осталось от беспилотника. Корпус разворочен, как теперь поймёшь.
– Или его посадили специально, – тихо добавляет Лена.
Смотрю на небо. Красные огни всё так же мигают. Но теперь их меньше. Один точно выбыл.
– Лена, глянь, что там на карте памяти, – киваю на камеру. – Если там что‑то кроме записи наших дворовых игр, сразу скажи.
Она забирает контейнер и уходит в свою комнату. Мы с Громом ещё стоим у догорающих углей, пока остальные расходятся. Краги последними забрасывают землёй тлеющие головешки.
– Думаешь, это не случайность? – спрашивает Гром.
– Если бы хотели сбросить бомбу, сбросили бы на дом. А так – рухнул в пустой сарай. Даже не в сарай, а рядом.
– Может, и так. – Гром хмыкает. – Ладно, пойду обойду территорию.
Захожу в дом. В коридоре натыкаюсь на Петрова – он в халате, с планшетом, глаза сонные, но в руке кружка с чаем. Клавдия Петровна, видимо, уже отправила его спать, но он всё равно не может расстаться с экраном.