Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 117

Воронцов лезет во внутренний карман пиджака, достаёт визитницу – тёмную, с тиснёным гербом. Вытаскивает карточку, плотную, с золотым обрезом по краю. На лицевой стороне – только имя и титул: «Князь А. П. Воронцов». И герб рода – щит с перекрещёнными мечами. Всё. Лаконично, дорого, по‑аристократически. Оборотная сторона чистая, там он шариковой ручкой быстро выводит адрес.

– Только аккуратнее там. Белов мог и за ней слежку поставить.

– Разберёмся.

– Если схлестнётесь с Беловым – я вас не видел и ничего не знаю, – добавляет он на всякий случай.

– Само собой.

Мы обмениваемся ещё парой фраз. Воронцов обещает держать связь, но мы оба понимаем: телефоны в городе наверняка прослушивают, а из поместья вообще не дозвониться – там глушилки. Договариваемся, что если появится информация – он будет передавать через Новикова, когда тем удастся пробиться. Ну а если срочно и без вариантов – остаётся только личная встреча. Но это уже по обстоятельствам.

– Будь осторожен, – говорит Воронцов на прощание.

– Взаимно.

Жму руку и выхожу из кафе.

На улице Гром догоняет:

– Ну что, реально к Оболенским попрёмся?

– А почему нет? Парень с порталами – это усиление. А нам сейчас любая помощь нужна.

Гром хмурится, смотрит на небо – уже вошло в привычку выискивать там беспилотники.

– Слушай, – говорю Грому. – Вы с Ириной давайте в поместье. Нечего всей толпой светиться. Мы с Леонидом вдвоём шустрее, да и если что, сделает нас незаметными. Если увяжутся, оторвёмся. В крайнем случае, заляжем на дно, у Леонида есть пара запасных точек. Но к базе хвост не приведём, не волнуйся.

Гром хмурится, но кивает:

– Добро. Тогда до завтра. Если к утру не вернётесь – будем знать, что проблемы.

– Договорились.

– А если серьёзно встрянете?

– Значит, будем выкручиваться. Если к утру не вернёмся – значит, проблемы. Тогда сами решайте, но на шум не лезьте. Связи с нашей базой всё равно нет, искать нас бесполезно

Гром кривится, но спорить не привык.

Да, насчёт связи… Достаю телефон. Пробую Волкову снова. Гудки, гудки… Сбрасывается. Хрень какая‑то…

Ирина подходит, молча смотрит. Взгляд изучающий, будто пытается меня запомнить. Или просчитать, вернусь или нет.

– К утру вернёмся, – говорю ей уверенно.

Кивает. Помедлив, касается пальцами моего запястья, коротко, будто случайно.

– Поняла.

– Вот и умница.

Отворачивается первой, идёт к подземке. Гром за ней. Смотрю им вслед пару секунд. Помню из бытности Арателем, не принято у нас было спать с коллегами и соратниками. Хотя Ирина иногда так смотрит, как будто напрашивается, что начинаю подумывать о том, чтобы пренебречь этими правилами.

Они исчезают в переходе, я поворачиваюсь к Леониду:

– Ну что, пошли знакомиться с княгиней.

Он усмехается:

– Давно я к аристократам в гости не ходил.

– Сегодня сходишь. Бесплатно.

На всякий случай ещё раз набираю Волкову. Длинные гудки, потом обрыв. Абонент недоступен. Ладно, видимо, не судьба. Оставляю ей сообщение в двух мессенджерах, чтобы написала или перезвонила.

Снова чешем пешком. Когда‑то я здесь же курьером мотался, сумку с документами через плечо, как давно и как недавно это было. А теперь иду как какой‑нибудь вор на минималках, в сопровождении, выслеживаем аномалов, договариваемся с князьями, избегаем поимки. К этому ли я шёл? По‑моему, не совсем. Но к тому, к чему я шёл, я приду, рано или поздно, хоть пусть там наглухо строй изменится, и не станет Императоров, ни всей этой подковёрной аристократии. Я к этому ведь уже намного ближе, с каждым днём.

Проходим мимо ларька с квасом. Мужик в футболке и шортах протягивает продавщице мятые купюры, просит пиво. Я решаю проверить «Подмену договора» – а то опять что‑то давно не тренировался. Смотрю на нить между ним и продавщицей – простая связь «покупатель‑продавец». Вмешиваюсь, слегка меняю цель. Мужик вдруг замирает, смотрит на банку в руке, потом на продавщицу:

– А квасу налейте. Тёмненького.

Продавщица удивлённо, но наливает. Мужик отходит, делает глоток, довольно крякает.

– Хороший квас, – бормочет и идёт дальше.

Леонид смотрит на меня с уважением:

– Ты это сделал?

– Тренируюсь, – усмехаюсь я. – Полезный навык.

Минут через пятнадцать замечаю, как район начинает меняться. Исчезают панельные многоэтажки, уступая место высоткам с лепниной и колоннами. Ещё через квартал – особняки. Не чета нашим новым хоромам в «Воронке»: двух‑трёхэтажные, с башенками, эркерами, коваными балконами. За высокими заборами угадываются дорогие машины, аккуратные лужайки, фонтанчики. Район, где селится старая аристократия – не самая богатая, но точно родовитая.

Останавливаемся у массивных кованых ворот с вензелем «О» в центре. За ними – особняк из тёмно‑серого камня, с колоннами и широкой лестницей к парадному входу. Высокий цокольный этаж, два жилых, мансарда с полукруглыми окнами. Солидно, но без излишней вычурности – чувствуется, что деньги здесь не выставляют напоказ, они просто есть.

У ворот – двое охранников. Не такие внушительные, какие, я помню, были у Волковых, но с той же выправкой: крепкие, в чёрной форме, на плечах нашивки с гербом Оболенских. Смотрят на нас без враждебности, но и без особого дружелюбия.

Я машинально останавливаюсь метрах в пяти от ворот. Привычка ещё с тех времён, когда я к Волковым приходил и ждал, пока Зубов соизволит явиться. Тогда для меня эта линия для плебеев была границей между мирами. Сейчас – просто напоминание, как далеко я ушёл.

Охранники переглядываются, один подходит к калитке:

– К кому?

– От Воронцова, – говорю. – Княгиня ждёт.

Он кивает, пропускает, второй открывает ворота.

Внутри всё так же солидно, но не крикливо. Мраморные полы, лепнина на потолке, старинная мебель – не новодел, а явно фамильная, с историей. На стенах портреты, куда уж без них. И на портретах обязательно суровые мужчины в мундирах, дамы в жемчугах. Предки. Порода, которую не купишь за деньги.

Нас проводят в гостиную. Княгиня Елена Дмитриевна Оболенская сидит в кресле у камина, с чашкой чая. Одета в тёмно‑синее платье с жемчужной брошью – всё та же дама, что была на обеде у Воронцова, когда граф Шувалов рифмовал от «поэтического вина». Сдержанная, наблюдательная, с хитринкой в глазах тогда, сейчас скорее настороженная, хоть и не враждебная.

При виде меня она чуть приподнимает бровь – узнаёт. Кивает, словно говоря: «Ну что ж, господин Серпов, снова встретились. Интересно, что на этот раз?»

Глава 5

– Господин Серпов, – её голос спокойный, чуть хрипловатый. – Снова вы. И снова при обстоятельствах, обещающих быть… нетривиальными. Воронцов говорил, что вы можете помочь. Надеюсь, на этот раз обойдётся без поэтических экспериментов? – Она усмехается, и в её нитях мелькает лёгкое золотистое тепло – воспоминание о той нелепой ситуации с вином. Хорошо, видать, запомнила тот случай.

– Постараюсь, – киваю я. – Но гарантировать не могу. Жизнь у нас такая – непредсказуемая.

Она хмыкает, отставляет чашку.

– Если речь о Павле – да. Мы дадим ему убежище. Взамен – он работает с нами. Но и вы можете рассчитывать на нашу… благодарность, если понадобится.

Княгиня задумывается, смотрит на меня прищуренно. В её нитях – ровное золотистое свечение, однако, смена эмоций как у… женщины, собственно, она и есть женщина. Только что настороженная, теперь спокойная и уверенная. А нет, уже снова встревоженная.

– Белов уже дважды присылал людей. Вынюхивают, проверяют. Если узнают, что Павел ушёл именно к вам – мне не поздоровится. Мало ли что он сбежал, но если дознаются, куда именно…

– Мы не афишируем, – отвечаю. – Павел будет в безопасности. А если Белов спросит – действительно так и скажите, что сам сбежал, вы не в курсе куда. Доказательств у них не будет. Ну а если совсем прижмут – дадим убежище и вам. У нас теперь не хуже, чем у Оболенских.