Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 116

Дальше, у самого входа, старик с авоськой присел на скамейку перевести дух, нить к нему тянется откуда‑то из‑под земли – видимо, там же в метро и работает. Рядом с ним парень в наушниках, нить пульсирует в ритме музыки, у него своя вселенная, ему плевать на всех. А вон продавщица из ларька с сигаретами высунулась, смотрит на прохожих, нитью к каждому тянется – не из интереса, а по работе, оценивает, кто купит, а кто мимо пройдёт.

Вспоминаю, как в самом начале, ещё курьером, сидел на вокзалах и так же собирал крохи с толпы. Копейками тогда питался, едва хватало, чтобы дар не угас. А сейчас уже сеть целая, и энергия льётся рекой. Ирония – чем больше вляпываюсь, тем сильнее становлюсь. Только тогда я был никем, а теперь у меня дроны над головой висят и император лично хочет мою голову. Прогресс, блин.

Пробую набрать Волковой ещё раз. Гудки идут, но после четвёртого – брываются. «Абонент временно недоступен». Убираю аппарат.

– Чего застыл? – Гром толкает в плечо. – Леонид идёт.

Леонид выныривает из подземки, довольно улыбается. Подходит, садится за столик.

– Порядок, – говорит. – Две остановки в хвосте вагона, никто даже не глянул. Полный бак.

– Красота, – усмехается Гром. – Теперь можно и к Воронцову.

Выходим. Леонид идёт увереннее, в плечах появилась лёгкость. Минут через пять он останавливается:

– Сейчас накрою нас, пока до рынка не дойдём. Там снова сами.

Он закрывает глаза, сосредотачивается. Знакомый эффект – только теперь я специально слежу за ощущениями. Не то чтобы мы исчезаем, просто… отодвигаемся на задний план. Как будто становимся частью улицы – такой же привычной, как эти дома, гаражи, как граффити на стенах. Вроде видишь, но внимания не задерживаешь.

– Работает, – шепчет Ирина. – Я себя чувствую… невидимой, что ли?

– Не невидимой, – поправляю. – Незаметной. Разница есть.

Идём быстро, Леонид впереди, мы за ним. Никто не оборачивается, взгляды скользят мимо.

Заворачиваем за угол, и тут я замечаю патруль. Трое в чёрной форме, с автоматами, стоят у входа в какой‑то офис. Проверяют документы у прохожих.

– Твою ж… – Гром замедляется. – Что делаем?

– Не сворачиваем, – машу рукой вперёд. – Идём прямо. Спокойно.

Проходим мимо патруля. Один из патрульных скользит по нам взглядом, но не останавливает. Мы для них – обычные люди. Пока документы не спросили – везёт.

Выходим к небольшому рынку. Торгуют овощами, фруктами, какой‑то одеждой. Людей немного, но есть.

– Всё, – Леонид останавливается, тяжело дышит. – Дальше сами. Дар кончился. Если сейчас попробую – опять какая‑нибудь дичь случится… Может, вообще исчезнет что‑нибудь, или кто‑нибудь.

– Кто, например? – Гром оглядывается. – Ларек с шаурмой? Продавщица?

– Не смешно, – морщится Леонид. – Я серьёзно. В прошлый раз, когда перестарался, у меня знак дорожный исчез.

– Да дойдём уже так, – решаю я. – До кафе сколько?

– Минут десять, если через рынок, потом дворами.

– Вперёд.

Идём через ряды. Пахнет зеленью, жареными пирожками, табаком. Продавцы зазывают покупателей, кто‑то торгуется, кто‑то просто стоит, смотрит.

Я прокручиваю в голове: если нарвёмся на проверку, как будем выкручиваться? Легенду не продумали, документы хрен знает у кого какие есть, и есть ли. Значит, упор на внешность: мы обычные работяги, идём с рынка. Главное – не отсвечивать и не привлекать внимание. А если что, та же Ирина сыграет усталую жену. Отработаем вживую. Опять же, не впервой. Импровизация – наше всё.

Выходим с рынка, ещё пара кварталов, и вот оно – кафе Новиковых. Обычное такое заведение, не пафосное, но уютное. Внутри несколько столиков, барная стойка, пахнет кофе и выпечкой.

– Заходим, – командую я.

В зале человек десять – кто‑то пьёт кофе, кто‑то работает за ноутбуком, одна девушка читает книгу. Обычная утренняя суета.

В углу, за столиком у окна, сидит Воронцов. Перед ним чашка кофе, руки на столе.

Увидев нас, он встаёт, делает шаг навстречу. Лицо уставшее, под глазами круги, костюм мятый – не похож на важного князя. Скорее на человека, который не спал несколько ночей.

Нити Воронцова – серые, выцветшие, с редкими красными всполохами. Нет в них той уверенной наглости, что я видел раньше, нет спеси. Только усталость и какая‑то обречённость, от которой они обвисли, как старые провода. Нити не врут. По крайней мере, сейчас он не играет. Для игры у него просто нет сил.

– Господин Серпов, – голос тихий, без обычной спеси. – Спасибо, что пришли. Я… честно говоря, не думал, что рискнёте.

– Риск – наше второе имя, – пожимаю плечами. – Садитесь. Поговорим.

Мы садимся. Ирина рядом со мной, Леонид за соседний столик, делает вид, что читает меню. Гром остаётся у входа, руки в карманах, но я знаю – он готов в любой момент.

Воронцов молчит, собирается с мыслями. Потом говорит:

– Я знаю, что вы мне не верите. И правильно. После того, что случилось… я бы тоже не верил.

– Что случилось? – уточняю. – То, что ваши маги вместе с имперским спецназом штурмовали моё поместье?

Он вздрагивает, но кивает.

– Да. Я был против, но меня заставили. Угрожали. Сказали, что если не дам людей – найдут компромат на весь мой род. А у меня, – он горько усмехается, – у меня его много. Я не святой.

– Кто заставил?

– Люди императора. Нового. Конкретно – Белов, и если вы его не знаете, то поверьте мне – ещё как следует узнаете. Он пришёл, показал бумаги, сказал: или вы с нами, или вы против нас.

– И вы выбрали «с нами».

– А у меня был выбор? – вскидывается он. – У меня семья, дети. Если бы я отказался, они бы… – он замолкает, сжимает кулаки.

– Кто такой Белов? – спрашиваю я, хотя догадываюсь, что речь о ком‑то при власти.

– Правая рука императора, – отвечает Воронцов, и голос у него становится тише. – Раньше о нём мало кто слышал, но после воцарения Алексея он фактически стал второй фигурой в империи. Курирует секретные проекты. Говорят, он собирает аномалов – людей с необычными способностями – и даже инопланетных существ. Для своих «специальных проектов». Что это за проекты – никто не знает. И мне, и очень многим это заведомо не нравится, и не знаю, кто как, но скажу за себя – я не хочу, чтобы мои люди стали частью этого.

Ирина смотрит на меня, чуть заметно кивает. Не врёт.

– Хорошо, – говорю. – Допустим, я верю. Что дальше?

– Дальше – я хочу помочь. Не из благородства, не из любви к вам. А потому что Белов меня теперь тоже подозревает. После того как вы отбились, он сказал, что мои маги плохо работали. Что я, возможно, специально их слабых дал. Глупость, конечно, но ему плевать. Я теперь у него на карандаше.

– И чем вы можете помочь?

– Информацией. Я знаю, кто из аристократов недоволен новым курсом. Кто готов на сотрудничество с такими, как вы. У меня есть выходы на мелкие рода, которые боятся, что их тоже прижмут.

– И что вы хотите взамен?

– Помощь в одном деле. У Оболенских есть парень, Павел. Он… не совсем обычный. Открывает порталы. Княгиня держит его при себе, использует для мелких поручений. А он хочет свободы. И, как я уже сказал, Белов охотится на таких. Если он узнает о Павле – а он уже что‑то пронюхал, присылал людей с проверками, – то заберёт его. Княгиня не сможет защитить. Я обещал подумать, чем можно помочь. Сам я не потяну – у меня своих проблем хватает. Если вытащите его – я в долгу не останусь. Информация будет регулярно.

– Портал? – переспрашиваю. – В любую точку?

– Куда видит или хорошо знает. Но радиус небольшой, метров десять‑пятнадцать. Зато полезно.

Смотрю на Грома. Тот чуть заметно пожимает плечами, мол, решай.

– Ладно, – говорю. – Давай координаты. Попробуем.

Воронцов выдыхает, даже плечи расправляются.

– Спасибо. Княгиня сейчас в сложном положении – тоже под колпаком у Белова. Думаю, она согласится отпустить Павла, если вы предложите ей защиту или хотя бы нейтралитет. Я уже переговорил с княгиней, она готова принять хотя бы даже сегодня. Особняк в центре, адрес написан на моей визитке.