Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 105

– Если сдать оружие, нас просто арестуют. Потом суд, потом тюрьма. Если сдать крагов и скитальца – их убьют. Скорее всего, сразу на месте. Если не сдать – объявят мятежниками, и тогда… – Он разводит руками. – Тогда война.

– Значит, мятежники. – Гром пожимает плечами. Останавливается у окна, смотрит на забор. – Я с самого начала знал, чем это кончится. Когда мы взяли к себе первых крагов, когда полезли в эти разломы… Долго бы нас не потерпели.

Ирина сидит рядом с крагами, переводит им. Те молчат, только сжимают кулаки. Кракш, сидящий рядом, урчит что‑то низкое, глухое.

– Они говорят, – тихо переводит Ирина, – что не просили убежища, чтобы потом сдаться. Они остались с нами, потому что мы не похожи на других. И что лучше умрут сражаясь, чем позволят себя убить.

– Никто не умрет. – Встаю из‑за стола. – Идем, скажем этому типу, чтобы не ждал.

Выхожу на крыльцо, машу рукой охране, чтобы пропустили. Чиновник выбирается из машины, подходит, смотрит вопросительно.

– Передай своему императору, – говорю громко, – что мы не сдаемся. Ни оружия, ни существ. Если он хочет войны – он ее получит.

Чиновник кривится, но кивает. Садится в машину и уезжает. Седан скрывается за поворотом.

Возвращаюсь к своим:

– Ждем. Может, дадут сутки, может, нет. Будьте готовы.

Расходимся. Я выхожу на крыльцо, смотрю на небо. Серое, низкое. В такую погоду поспать бы как следует, но сегодня не до сна.

Сколько проходит времени – не знаю. Может, час, может, два. Тихое время. Но оно заканчивается.

А потом нарастающий гул.

Глава 23

Сначала далекий, потом ближе, ближе. Выбегаю на крыльцо. На дороге показываются первые машины. Два бэтээра, за ними грузовики с тентом. Колонна останавливается метрах в четырехстах от ворот. Из машин высыпают солдаты в камуфляже, занимают позиции за бэтээрами, рассредоточиваются цепью. Человек семьдесят, не меньше. Бэтээры наводят стволы на ворота.

– Ну вот, – говорит Гром, спускаясь с крыльца. – Теперь точно война.

Петров вздыхает. Гром довольно скалится, хлопает кулаком по ладони.

– Тогда готовимся, – командую я. – Гром, на чердак, снайперскую позицию оборудуй. Анна, Марк – к воротам. За мешки с песком, стрелять только по команде, но если пойдут вплотную – работайте.

– Поняли, – отвечают почти хором.

– Михаил где?

– Здесь. – Подходит начальник охраны, в камуфляже, автомат на плече.

– В курсе новостей?

– Слышал. Мои ребята уже на позициях. Шесть человек, рассредоточились вдоль забора. Патронов хватит на полчаса плотного боя, если экономить.

– Отлично. Краги… – Поворачиваюсь к ним. Ирина быстро переводит жестами и обрывками фраз. Краг кивает, ударяет кулаком в грудь, потом показывает на землю. – Выйдут за периметр, займутся их техникой. Лена…

Лена, уже в разгрузке, подходит ко мне:

– Я на второй этаж. Буду снимать все, что увижу. Нам нужна запись. Для отчетов… да и вообще, чтоб было чем крыть, если выживем.

– Делай. Только не высовывайся.

Она кивает и скрывается в доме. Я провожаю ее взглядом и переключаюсь на забор.

Через минуту все на позициях. Анна и Марк у ворот, за мешками с песком. Михаил с бойцами вдоль забора, в кустах, за деревьями.

Краги выходят в центр двора. Наш Краг и второй, тот, что помоложе, останавливаются, переглядываются. Я жду, что они сейчас побегут к воротам или спрячутся за стенами. Но они делают нечто другое.

Краг опускается на колено, кладет ладонь на землю. Секунда, и его каменные пальцы начинают погружаться в грунт. Я моргаю. Думаю, показалось. Но нет. Кисть уже ушла по запястье. Потом локоть. Потом плечо.

– Твою ж… – выдыхаю я.

Второй краг погружается быстрее – он просто ложится на землю, и та принимает его, как вода. Каменное тело уходит в почву без звука, без треска, без ямы. Будто здесь никогда не было плотной утрамбованной земли.

Краг погружается по грудь. Его желтые глаза встречаются с моими. Он кивает – спокойно, будто ничего особенного не происходит. И через секунду исчезает совсем. Земля смыкается над ним – ровная, целая, без единой трещины.

Ирина подходит ко мне, смотрит на пустое место:

– Я знала, что они могут. Краг рассказывал. Но чтобы вот так, своими глазами…

– Интересно, чего раньше не демонстрировал. – Поворачиваюсь к ней.

Ирина пожимает плечами:

– Говорит, стеснялся. Думал, напугает.

– Стеснялся, – повторяю я. Смотрю на ровную землю, под которой только что скрылись двое каменных гуманоидов. – Ну да, конечно. А сейчас, значит, не напугал.

Гром сверху, с чердака, свистит:

– Эй, командир, любоваться потом будем! У нас гости!

Смотрю за забор. Спецназ уже рассредоточился, цепи двигаются к воротам.

– Работаем! – командую я. – Первый контакт с минуты на минуту.

– Выдвигаются, – через пару секунд докладывает Гром. – Две группы, одна прямо, вторая в обход слева. Человек по двадцать в каждой.

– Вижу, – отвечает Михаил. – Левая группа – беру на себя.

Спецназ идет грамотно. Короткие перебежки, прикрытие, страховка. Офицеры жестами командуют, солдаты слушаются четко.

Гром делает первый выстрел. Один из солдат в первой группе падает, остальные мгновенно залегают, открывают ответный огонь. Пули щелкают по стенам, по воротам, высекают искры из бетона.

Михаил со своими встречает левую группу плотным огнем из автоматов. Там завязывается перестрелка, слышны крики, мат, команды.

Земля перед бэтээрами вздрагивает. Я вижу это даже отсюда – будто волна прошла по грунту. Один БТР резко дергается, приподнимается с одной стороны и замирает. Из‑под него валит дым. Второй вдруг разворачивает башню в сторону, потом проседает на один бок и заваливается. Бойцы спецназа, что были рядом, шарахаются в стороны, открывают беспорядочный огонь по земле. Один краг вцепляется в гусеницу, рвет ее, траки разлетаются в стороны.

Из грузовиков выпрыгивает подкрепление, рассредоточивается, открывает огонь по крагам. Пули отскакивают от каменной кожи, но кто‑то из каменных вскрикивает: задели его в слабое место.

– Гром, давай по скоплениям!

Гром переключается на автоматический огонь, длинная очередь косит сразу троих. Но их много, очень много. Солдаты заходят с флангов, давят числом.

И тут я замечаю их.

Из‑за грузовиков выходят несколько фигур в длинных темных плащах, с символами на груди. Я всматриваюсь – а там гербы. Насколько могу видеть отсюда – Воронцовых, Стрижей, даже кого‑то из Лебедевых. Маги. Семь или восемь человек.

– Артем! – кричит Ирина. – Там маги!

– Не впервой. Мои парни…

Первый маг, тот самый, с гербом Воронцовых на плаще, вскидывает руки. Я не вижу, что именно он делает, но металлические створки ворот начинают мелко вибрировать. Скрежет доносится даже сюда. Петли взвизгивают – их будто сдавливает изнутри.

– Дерьмо, – шипит Гром. – Они притащили магов.

Второй маг, женщина из Лебедевых, взмахивает ладонями. И вдоль забора, метрах в пятидесяти от наших позиций, начинают возникать фигуры. Сначала одна, потом десять, потом двадцать. Солдаты в камуфляже бегут к нам, стреляя на ходу. От такой внезапной лавины я аж отшагиваю назад, тут же скидываю пистолет, целюсь в ближайшего, нажимаю на спуск. Пуля проходит навылет, не встретив сопротивления. Что за хрень? Стреляю еще раз, в одного, второго, третьего. Насквозь, как будто это простой воздух. Фантомы. Чертовы Лебедевские фантомы. Хотел когда‑то увидеть – вот увидел.

– Иллюзии! – орет Гром сверху. – Не ведитесь!

Но двое бойцов Михаила уже поливают пустоту огнем, а настоящие солдаты тем временем перебегают под прикрытием этих призраков ближе к забору.

Третий маг – молодой парень, из Стрижей – поднимает руки к небу. Воздух над ним начинает закручиваться, и в нашу сторону летят несколько небольших вихрей. С виду совсем не опасные, но поднимают пыль, песок, мелкий мусор и тащат это все на нас, застилая видимость, сбивая прицел. Гром матерится, пытаясь поймать в оптику живые цели.