Секреты Алкроуз (ЛП), стр. 76

— Директор забрал сердца у всех, кроме них. Им как-то удалось сохранить свои. У Каллоса есть все ответы. Абсолютно все, я в этом уверена, — она поднимается и встречает мой полный боли взгляд. — Он знает, как повернуть проклятье вспять, и, возможно, даже знает, как всё это остановить. Что-то подсказывает мне, что он всё это время пытался выносить какой-то план. Может, он просто ждал таких студентов, как мы, чтобы мы ему помогли. Тех, кому он может доверять.

Если это правда, тогда… для нас еще может быть надежда.

Мои кулаки сами собой сжимаются по швам, и я кошусь на дверь его кабинета.

— Как ты могла скрывать это от меня, Терра? Что еще ты знаешь и прячешь от меня? — я скрещиваю руки на груди, пряча сжатые кулаки, чтобы она не видела. Челюсть уже ломит от того, как сильно я стискиваю зубы от злости. — Я поверить не могу, что ты выбрала его, а не меня. Это реально, блядь, подло, даже для тебя.

Она виновато хмурится и опускает голову.

— Финн, я не пытаюсь что-то от тебя утаить. Обещаю, я всё тебе расскажу, когда ты успокоишься, ладно?

Она переводит взгляд на кабинет Каллоса. Я прекрасно знаю, что она хочет поскорее замять эту тему, лишь бы спасти своего ненаглядного Рейна.

— Ладно.

Терра благодарно моргает.

— Мы не выпустим его оттуда без ответов, — решительно говорит она. — С проклятьем будет покончено сегодня ночью.

ТЕРРА

Финн упрямо держит руки скрещенными на груди: он по-прежнему в бешенстве из-за того, что я не рассказала ему об Элиасе раньше. Я еще глубже вжимаюсь в кресло рядом с ним, стараясь лишний раз не натыкаться на высокомерный взгляд Каллоса, сидящего напротив за своим заваленным хламом столом.

— А где Рейн? — профессор нарушает тишину, и при звуке этого имени у меня перехватывает дыхание.

Он медленно умирает, прямо как описывал Артур, рассказывая о первых стадиях: его силы на исходе, а вялость становится только хуже. Проклятье пожирает его слишком быстро.

Я медленно открываю глаза и делаю долгий, тяжелый вдох.

— Рейну нездоровится. Я боюсь, что проклятье заберет его со дня на день… так что, пожалуйста, — я запинаюсь и смотрю Каллосу прямо в глаза, в которых нет ни капли серости. — Пожалуйста. Дайте мне лекарство от Проклятья.

Финн поворачивается ко мне, в его взгляде читается явная жалость, но я не отрываю глаз от Каллоса.

Профессор несколько долгих мгновений держит паузу, а затем как-то сдувается в своем красном, похожем на трон кресле. Длинные пряди светлых волос лежат на его плечах, несколько упали на лоб. Он подпирает ладонью подбородок, упершись локтем в подлокотник.

— Лекарство. Вы действительно верите, что оно существует, мисс Элдридж? — он холодно усмехается, и его взгляд опускается на записку, которую я нашла в библиотеке. Она лежит ровно по центру его массивного стола. Глаза Каллоса становятся отсутствующими — видимо, он унесся мыслями в прошлое, к тому себе, более молодому, который эту записку и написал.

— Каллос? — нерешительно зовет Финн.

Каллос тяжело вздыхает и закрывает глаза.

— Такой вещи в природе нет. Я написал эту записку, когда еще был полон надежды и упрямства — точь-в-точь как вы двое.

В его голосе столько боли, что мое сердце начинает давать трещины. Нет.

— Мне жаль, Терра. Вы всё это время гнались за пустыми иллюзиями. Этот мир жесток. Он истощен. И он беспощаден к тем, кто нам дороже всего, — он протягивает руку и с какой-то бережностью касается листка, прежде чем вернуть его мне. — Лучше прощайтесь, пока у вас еще есть время.

Нет.

— Вы врете! — отрезаю я, резко вскакивая с места и с силой впечатывая ладони в стол Каллоса.

Финн поднимается так же стремительно. Он кладет руку мне на плечо и тихо шепчет:

— Терра.

Я знаю всё, что он хочет сказать, потому что он повторял это уже тысячу раз. У Финна доброе сердце, глубокое, как сам океан. Но сейчас никакие его слова не способны остановить то, как моя душа крошится на куски.

Отключи это. Всё нормально, — шепчет Амсер внутри меня.

Нет. Нет, сука, Рейн этого не заслужил. И это я во всем виновата. Это я заразила его скверной. Это сделала я. САМА.

— Терра, — раздается сиплый голос Рейна за моей спиной.

Мы с Финном резко оборачиваемся, округлив глаза от шока. Мой дорогой Рейн — измученный, истощенный — стоит на пороге с таким видом, будто всё в порядке.

— Мы сделали всё, что могли, — с грустью говорит он.

Я бросаюсь к нему, обхватываю руками его торс и заливаюсь слезами в ту же секунду, как утыкаюсь лицом ему в грудь. Я отчетливо чувствую его ребра сквозь рубашку. Я цепляюсь за него изо всех сил, и Амсер делает то же самое с его Тенью — вытягивает её к самой поверхности, отчаянно пытаясь переписать его судьбу.

Рейн мягко отстраняет меня, чтобы заглянуть в лицо. Его глаза теперь абсолютно серые. Он наклоняется и запечатлевает на моих губах горько-сладкий поцелуй. Я готова отдать всё, лишь бы это мгновение длилось вечно.

— Твои глаза… — мои пальцы скользят по его вискам, а он смотрит на меня как человек, который полностью признал свое поражение. Он сдался, я вижу это.

Да я голыми руками вырву его сердце у За'Афиэля. Я найду его и верну ему, как только уничтожу это хреново проклятье. Я её уничтожу. Чего бы мне это ни стоило.

Звук ножек кресла, шуршащих по плитке, заставляет нас обернуться. Каллос медленно обходит свой стол и направляется к фотографии на стене, где он запечатлен вместе со своими товарищами.

Профессор застывает перед снимком, разглядывая его с глухой ностальгией в глазах. Он поднимает руку и осторожно проводит пальцами по лицу одной из девушек. В этот момент до меня доходит: именно её он пытался спасти шесть лет назад. Он слишком молод, чтобы нести в себе такую невыносимую сердечную боль, но сейчас она отчетливо горит в его взгляде.

Финн подходит к Каллосу и тихо говорит:

— Мне жаль, что ты не смог их спасти.

Каллос переводит взгляд на Финна и тяжело кивает.

— Я же говорил тебе не заводить друзей, — выдыхает профессор. Он снова смотрит на нас с Рейном, и его золотые глаза полны глубокого сожаления. — Это не приносит ничего, кроме гребаной боли… Но есть кое-что, что вы можете попробовать. Кое-что, что, возможно, снимет проклятье.

У меня перехватывает дыхание, и Рейн рядом со мной замирает, полностью накрывая мою ладонь своей и крепко сжимая её.

Каллос выглядит испуганным от одной мысли, что вообще озвучивает это, но всё же продолжает:

— Вы должны пересадить скверну кому-то другому. Передать проклятие… Я совершил ошибку, когда пытался провернуть это с… — его голос срывается, и он прочищает горло. — Думаю, теперь я знаю, что пошло не так. Но в любом случае вам придется перенести проклятье на другую душу. Вам придется забрать чужую жизнь.

Жуткая, безумная улыбка сама собой кривит мои губы.

Только сейчас я осознаю, насколько злым и эгоистичным может стать человеческое сердце, если обстоятельства прижмут к стене. Потому что мне абсолютно насрать на всё и на всех, пока Рейн жив, пока он дышит и находится рядом со мной. Я сама стану той тварью, которую презираю больше всего на свете, если это подарит ему жизнь.

— Я сделаю это, — отчеканиваю я без тени сомнения.

Финн округляет глаза, уставившись на меня. Уверена, прямо сейчас он отчетливо видит, в какого монстра я превращаюсь.

— Нет, блядь, не сделаешь, — сквозь зубы бросает Рейн. В его глазах — дикая мука; он отчаянно, до боли хочет жить. — Я сдохну, а ты меня забудешь, малыш. Значит, такова наша хренова судьба. Никакие игры с чужими жизнями меня не спасут. Посмотри на него, ради богов! Он потерял всё. Он не смог спасти ни единой души.

Голос Рейна срывается, его пальцы, сжимающие мои плечи, крупно дрожат.

— Рейн, заткнись, перестань!.. — сквозь слезы умоляю я.

— Нет. Это конец, Терра. Вот так я и уйду, — отрезает он. Без споров, без попыток найти лазейку. — Я видел свою смерть миллион раз. Снова и снова в собственной голове. Это конечная, здесь мы должны попрощаться.