Секреты Алкроуз (ЛП), стр. 72

Я бросаю последний взгляд на группу студентов и резко ускоряюсь, уходя далеко вперед. Пролетаю через поле, оставляя их искать выживших, а сам врываюсь в лагерь с одной единственной целью — вырезать всех нападающих. Палатки пусты, всё кругом забрызгано кровью.

Нова — редкость. Так что даже если Эмерай и Императрица Рейвен прознают, что я тут устроил, у меня железно будет готово объяснение, — успокаиваю я себя, сканируя территорию в поисках любого движения.

Сердце бешено колотится в груди. Вид крови разжигает во мне азарт — Велис зудом ползет вверх по позвоночнику. С неба ослепительной вспышкой бьет молния, и я срываюсь в ту сторону.

Я резко торможу, мышцы всё еще трясутся от адреналина, когда я нахожу то, что искал.

Эдгар.

Он искалечен в хлам.

Сука.

Я стискиваю зубы. Мне-то на него насрать, но он важен для Терры. А значит, это важно и для меня.

Я осматриваю его тело, оценивая повреждения. Разрез от шеи до пупка уходит как минимум на два дюйма вглубь, прямо в его ядро. Кровь и обугленная черная ткань запекли часть ран так же быстро, как те были нанесены. Кишки вывалились рядом с ним, от них валит пар, растворяясь в холодном ночном воздухе.

Лицо Эдгара наполовину снесено — от носа и ниже содрана вся плоть. Обнажены зубы. Я вглядываюсь сильнее, пока не замечаю, как его грудь делает слабый, едва уловимый вдох.

Весь здравый смысл орет, что он, блядь, никак не мог выжить. Но он жив, и от этого всё выглядит еще трагичнее.

Я оборачиваюсь, чтобы найти остальных, и натыкаюсь взглядом на павших товарищей Эдгара. Внутри что-то болезненно сжимается. Это сука-напоминание о моих собственных парнях, которые погибли точно так же жутко.

Эти пацаны, может, всего на год старше Эдгара, а бились так смело. Их тела неподвижно лежат в тусклом свете. Мне не нужно подходить ближе, чтобы понять, что они мертвы. Двоих разрубило ровно пополам, а остальные… От них остались одни скелеты, обгорелая темная плоть всё еще липнет к костям.

Звук трещащей на огне плоти и булькающей крови стихает — я просто заглушаю его. Позволяю Велису взять больше контроля, пока мои собственные эмоции не сорвались с цепи. А затем перевожу взгляд на плечи твари, устроившей это.

Командир, с ног до головы упакованный в тактическое снаряжение, уверенно стоит прямо у скелетов. За его спиной — небольшая армия солдат. Его черная маска залита багровой кровью, а в руках он сжимает серповидный меч из черного пламени, порожденный его Тенью. Без вариантов, это командир Ноктили. Из-под маски вырывается громкий, грубый хохот, раскатывающийся эхом.

Моё лицо ничего не выражает.

Я прикончу его до того, как Терра увидит, что я собираюсь с ним сделать. Жалеть его я не стану, потому что хоть мне и насрать на Эдгара, я сука ненавижу смотреть, как беспомощные пацаны бьются друг за друга и дохнут так, будто они пустое место.

Командир делает шаг вперед и с размаху рубит клинком, выставляя вокруг себя стену яркого белого огня. Свет пробивает прорези маски, обнажая его серые глаза.

Когда я не двигаюсь с места, командир притормаживает — видимо, решил, что я не стою его пламени. Он наклоняет голову набок и машет рукой своим цепным псам, чтобы те разобрались со мной вместо него.

Я оскаливаюсь. На это я и рассчитывал — Велис, блядь, просто голодает.

Я иду прямиком на первую линию этих несчастных ублюдков. Они вскидывают руки для удара, но они слишком медленные. Я прохожу прямо между ними и просто касаюсь кончиками пальцев их лбов, по одному с каждой стороны от себя, ни на секунду не разрывая зрительного контакта с их командиром. Головы солдат откидываются назад, они на мгновение замирают, а затем их кровь вылетает из затылков, словно пули, пробившие мозги насквозь. Кровь фонтаном летит на их подельников. Те бросают свою магию, хватаются за стволы и без разбора открывают по мне огонь.

Я содрогаюсь, когда Велис выскальзывает из моего тела и выстраивает стену из тени, впитывая их пули. Велис издает яростный рык, от которого содрогается воздух, и солдаты в ужасе ахают. Их страх заставляет меня дико заржать, и я придумываю для них подходящий финал. Улыбаясь, я поднимаю руку и резко дергаю вниз. Раздается глухой синхронный хруст, и их глаза закатываются. Каждое тело обмякает и падает — их позвоночники выдраны начисто из мясных оболочек и торчат из земли, как колья.

Довольная ухмылка расползается по моим губам.

О да, как же я по этому скучал.

Вторая волна колеблется, они держатся подальше, сужая круг вокруг меня. Я хрущу костяшками пальцев на обеих руках и запрокидываю голову, словно под звуки нежной баллады. Так оно и есть. Хруст и чавканье их трупов поют мелодию, которая пробирает меня до самого нутра.

Когда я открываю глаза, от солдат остаются одни нервные волокна, тянущиеся от спинного мозга. Я видел нечто подобное в музее, когда был мелким. Доктор Сейн отвел меня туда, чтобы расшевелить мою фантазию.

Стал ли я тем художником, на которого он надеялся?

Что-то порочное внутри меня жаждет, чтобы он увидел эту инсталляцию и гордился мной.

Я отпускаю их, позволяя нервам усохнуть и опасть на груды тел внизу.

Я усмехаюсь, шагая к командиру — тот уже вовсю дрожит, его глаза округлились от ужаса. Огненный меч в его руке угасает.

— Э-Элиас? Нет, это недоразумение, пожалуйста… — визжит командир, пятясь назад и спотыкаясь.

Моя улыбка становится еще шире. Обожаю момент, когда эти темные мухи понимают, кто я такой. За этим проблеском в их глазах чертовски приятно наблюдать. Теперь они полностью в моей власти, только в моей. Я медленно подхожу, пока не оказываюсь вплотную к нему. Его меч уже практически затух.

Он не дергается. По крайней мере, не сбежал с криками. За это его можно даже немного зауважать. Встретить смерть так смело.

— Прощай, командир хера на палочке, — отрезаю я.

Улыбка сползает с моего лица, а глаза расширяются от голода по крови и мести. По воссозданию одного жуткого воспоминания.

Я упираюсь ладонью в его броню и толкаю командира назад. Он падает словно в замедленной съемке. И пока он падает, его кровь взмывает в небо, вырываясь из рта и глаз. Он умоляет о спасительном укусе смерти, в котором я ему отказываю.

Пока я, наконец, не вскидываю руку, ломая каждый сустав в его теле. Каждое сочленение позвонков и глубокие тазобедренные суставы. Этот треск ласкает мне слух, возвращая довольную ухмылку на мои губы.

Командир рушится на землю кусками. Внутренности дымятся кольцами поверх того, что осталось от его торса.

Я потягиваюсь и вздыхаю.

Надо было сначала размяться. Кажется, я что-то потянул.

Я возвращаюсь к Эдгару и опускаюсь на колени рядом с ним. Из его губ всё еще вырываются слабые, короткие вдохи.

Шаги шлепают по лужам крови, которые я тут устроил, и затихают прямо надо мной.

— Твою же мать, во имя всего святого… — затаив дыхание, бормочет Кай.

ТЕРРА

На какое-то мгновение мы все застываем на месте, парализованные тем, во что Элиас превратил этих тварей. Я никогда не видела такого месива и столь полного, абсолютного презрения к жизни. Это ужасает и триггерит, мгновенно швыряя меня назад, в ту ночь, когда он вырезал солдат в поле. Но прежде чем я успеваю окончательно сломаться, я замечаю лежащего на земле брата.

Мои руки крупно дрожат над изувеченным телом Эдгара. Его грудь и лицо полностью уничтожены. Органы под тонким слоем обугленной кожи слабо трепещут, шевеля ткани с каждым толчком крови, на который еще способно его сердце.

Слезы катятся из моих глаз, капая на бледное лицо Эдгара. Слава богам, он без сознания. Я могу лишь молиться, чтобы он не видел, как его друзей рвали на части. Желудок скручивает узлом; интуиция подсказывает, что он, скорее всего, всё видел.

Ничто из того, что с нами происходит, нельзя назвать честным или справедливым, так с какой стати сейчас что-то изменится?

— Всё хорошо, Эдгар, — я прикусываю нижнюю губу.

Я без понятия, как давно ему нанесли эти раны, но я пытаюсь их исцелить. Протягиваю дрожащие руки над его грудью и закрываю глаза. Я умею отматывать время для ран назад, но мои возможности не безграничны. Благодаря тренировкам у меня получается всё лучше, но до идеала еще далеко. Сжав кулаки, я заставляю себя снова посмотреть на его тело.