Секреты Алкроуз (ЛП), стр. 6

Он протягивает мне одно, но я не спешу его разворачивать:

— Из этого должен быть выход. Какая-то лазейка или что-то еще.

В моей груди эмоции отчаянно бьются о выстроенные Амсерой стены, пытаясь прорваться наружу, но Тень берет верх.

От того, как внимательно Рейн прощупывает меня своими голубыми глазами, у меня перехватывает дыхание. Его голос звучит хрипло и глухо, когда он спрашивает:

— Ты ведь совсем ничего плохого не чувствуешь, когда отключаешь их, да? Твоя Тень и правда подчистую выкрала все чувства из твоего сердца?

Я не знаю, что ответить. Я не хочу причинять ему боль, поэтому выдавливаю:

— Я не хочу, чтобы ты уходил, Рейн. Только не ты.

В ответ на это он лишь блекло улыбается и качает головой с едва заметной усмешкой. Когда он оставляет меня одну и закрывает за собой дверь, меня затапливает странное чувство пустоты. Чем дольше я защищаю себя от собственных эмоций, тем сильнее мне начинает не нравиться их отсутствие.

Я поднимаю глаза на запотевшее зеркало. Девушка, которая смотрит на меня оттуда — теперь уже чистая, без единого следа крови, — кажется мне абсолютно незнакомой.

ЭЛИАС

Пошли третьи сутки, как я не сплю. Та подземная камера пыток напрочь лишила меня покоя. Обычный человек на моем месте уже валился бы с ног от изнеможения, но Велис подбрасывает мне достаточно энергии, чтобы я мог бодрствовать месяцами напролет. Ну, при условии, что я убиваю, и Тень получает жизненную силу, необходимую для подпитки моего тела.

К счастью, пока мне пришлось провернуть такое лишь однажды.

Три дня — это херня, но я все равно чертовски устал. Торчать в вечной тревоге за Терру оказалось куда более изматывающим делом, чем я думал. С другой стороны, я никогда и представить не мог, что найду свою родственную Тень. Мою истинную пару. Для таких, как мы, это почти нереально.

И из всех людей на свете я заслужил это меньше всего.

Я глубоко вдыхаю, направляясь к своим покоям. Прошло чертовски много времени с тех пор, как я возвращался сюда. Все те же коридоры, тот же унылый серый камень стен, а витающая в воздухе смерть будоражит кровь, как и прежде. Каждый новый призыв приносит Теней, которых мы никогда раньше не видели, но если слова Артура — правда, то мы наконец-то отыскали ту самую, которую так долго искали. Которую искал Сейн.

Эдгар Элдридж.

Его глаза уже расколоты и полны ненависти, которая будет только зреть и множиться — Алкроуз об этом позаботится. Но у меня все еще есть сомнения на его счет… Если это действительно та Тень, что нам нужна, то я без понятия, с чего вдруг Эмерай решил, будто в этот раз сможет удержать его под контролем. Мой позвоночник сводит судорогой от воспоминаний о том, как я в прошлый раз столкнулся лицом к лицу с этой Тенью.

Я вхожу в восточную башню справа от Дома Нова и поднимаюсь по винтовой каменной лестнице на самый верх. В воздухе мешается запах пыли и глины — аромат, который я особенно сильно недолюбливаю. Темная дубовая дверь моего кабинета заперта и выглядит нетронутой.

Отлично.

Некане и Каллос не совали сюда свои носы в мое отсутствие.

Велис темным дымом срывается с моих пальцев и отпирает замок. Я переступаю порог и глубоко вдыхаю воздух своей комнаты — единственного места, которое я когда-либо по-настоящему считал домом.

Здесь пахнет как в лесной хижине: дрова отдают сосновым и дымным ароматом. Моя кровать — это просто матрас на полу, с краев которого ворохом свисают черные одеяла. На стенах нет ни фотографий, ни глупых памятных безделушек, которые так любят хранить остальные. В этом нет смысла, по крайней мере для меня. Свечи и бумаги хаотично разбросаны по рабочему столу, а старые книги все так же высятся стопками у стены возле смотрового окна, где я их и оставил.

Всё осталось прежним, кроме меня.

Каким-то образом я изменился, и эта мысль выбивает из колеи.

Я быстро принимаю душ и переодеваюсь в чистое, отчетливо понимая, что уже опаздываю: директор Эмерай выйдет из себя, если я не явлюсь на Отборочное испытание. Я облачаюсь в свежий комплект черной тактической формы, дополняя ее черными перчатками и жилетом, а затем застегиваю белый плащ, скрепляя капюшон по центру брошью в виде полумесяца.

Даже не взглянув в зеркало, я спешно покидаю комнату. Я давно перестал смотреть на свое отражение. Я уже и не помню, какого цвета были мои глаза раньше — знаю лишь, что они не были этого блеклого, выхолощенного серого оттенка, который я так презираю.

Когда я выхожу из Дома Нова, по долине разносится эхо чьего-то крика. Я бросаю взгляд на толпу людей, сгрудившихся перед Алкроузом. Отборочное испытание. О, как я люблю этот день. Слабаков вышвыривают вон, на свет божий вылезают редкие самородки, и вот тогда начинается настоящее веселье. Что еще лучше — мне не нужно беспокоиться о Терре. Ей повезло избежать экзамена первого семестра. Ну, или, пожалуй, это другим Домам повезло, что студентам Нова не приходится в нем участвовать.

Запах железа щекочет ноздри, и по рукам пробегает крупная дрожь. Я хрущу шеей. Велис жаждет резни, и я бы соврал, сказав, что этот аромат крови не пробуждает во мне первобытные инстинкты. Когда-то я до ужаса боялся этого голода — но теперь нахожу, что тяга Тени к смерти является вполне честной сделкой.

Я не сплю уже трое суток. Велису скоро снова понадобится кровь.

Я шагаю прямо с края моста, позволяя телу прочувствовать окружающий воздух, который со свистом врывается в мои легкие осколками холодной боли. Высота здесь такая, какую Безтенным не пережить — четыре этажа. Я приземляюсь на ноги, и земля под моими подошвами содрогается от отдачи. Велис гудит где-то глубоко в груди: он всегда чувствует мой азарт перед Испытанием.

В это время года озеро полностью промерзает. Я иду прямиком по льду и быстро нагоняю сборище, приближаясь к сотням студентов. Ни одна голова не поворачивается в мою сторону — немного удивительно, но я воспользуюсь этой передышкой. На противоположной стороне я замечаю Каллоса и Некане: они стоят бок о бок, скрестив руки на груди, с мрачными минами на лицах.

Вечно они такие серьезные. Они никогда особо не жаловали Испытание. Похоже, мы с Велисом — единственные, кто еще находит во всем этом хоть какое-то веселье.

Директор Эмерай перекрывает своим криком гул голосов:

— Космос и Экко — следующие. Выводите своих студентов.

Я ухмыляюсь. Эффектные появления — это всегда по моей части. Эмерай и сам любит острые ощущения, так что я знаю: нагоняй от доктора Сейна мне не грозит. Я бы с удовольствием сразился с кем-нибудь из Космоса — обычно они здесь самые сильные, и все равно дохнут с такой легкостью. Но кто знает, может, хоть этот доставит мне немного удовольствия.

Я разрываю кольцо толпы и выхожу лицом к лицу со студентом из Дома Космоса — темноволосым молодым парнем, на чьем лице застыло отчаяние. Я сразу вижу сломанную игрушку: он представляет собой жалкое зрелище. Студенты ахают и начинают перешептываться между собой: «Это не студент. Кто это такой?» Мой взгляд перескакивает на Каллоса и Некане — те остаются бесстрастными. Они знают, как это устроено: инструктор по разрушению имеет право показать класс. Но я все же замечаю гримасу, которая на мгновение искажает лицо Каллоса.

Какая жалость. Мне хотелось повеселиться, но, похоже, Каллосу этот малый приглянулся.

Я улыбаюсь и хрущу костяшками пальцев. Провожу языком по зубам, готовясь стереть этого мальчишку в алую пыль.

ФИНН

Мой черный плащ яростно хлещет на зимнем ветру. Горечь от смерти Мартина еще свежа; она оседает горьким привкусом у меня во рту. Его кровь пропитала снег под моими ногами, расплываясь темным, пугающим багрянцем.

Я стискиваю зубы. Искренне сочувствую тому бедолаге из Дома Экко, которому на самом деле предстояло выйти против меня, — я сейчас в просто хреновейшем настроении.

Корвус уже отбился, как и Кай. Оба вышли победителями из своих схваток, слава богам. В основном это были обычные кулачные бои — они избили своих противников в кровавое месиво, но убивать не стали. Никто не проявил столько жестокости и мощи, сколько Фредерик против Мартина. И я припомню ему это, когда буду сносить его башку с плеч.