Секреты Алкроуз (ЛП), стр. 58

Он смотрит на меня долгим, задумчивым взглядом и в конце концов медленно кивает:

— Да. Я бы знатно спиздел, если бы сказал, что мне самому эта мысль не приходила в голову, — глухо отвечает он, и в этот момент Артур оборачивается, бросая на нас короткий предупреждающий взгляд.

— Рад, что ты этого не сделал. К Терре он, может, и проявил бы снисхождение, но тебе, Финн, точно снесли бы башку, — равнодушно бросает профессор.

Он задерживает на мне взгляд на какую-то долю секунды дольше положенного, после чего снова отворачивается, высматривая Элиаса. Желание хоть мельком коснуться его руки, почувствовать эту болезненную тягу, вспыхнувшую между нами, становится почти невыносимым. Я изо всех сил сжимаю кулаки, заставляя себя держать контроль.

Финн мрачно хмурится, а Рейн толкает его в бок:

— Видишь? Теперь ты рад, что я тебя отговорил? — я награждаю обоих суровым, пронизывающим взглядом.

Прежде чем я успеваю вставить хоть слово, впереди хрустит снег. Я оборачиваюсь: к группе медленно приближается Элиас. Его дыхание клубится в морозном воздухе, а белые волосы ловят последние, умирающие лучи заката.

Артур сканирует его взглядом с ног до головы, подмечая, должно быть, ровно то же, что и я: впервые на памяти Элиас не заляпан чужой кровью с ног до головы.

— Сколько сошло с дистанции? — спрашивает Артур, пока Велис серым пеплом втягивается обратно в кожу хозяина.

Элиас с хрустом разминает шею и лениво потягивается:

— Одиннадцать.

Артур мрачно опускает голову, в то время как лицо Элиаса остается неподвижным, словно высеченное из камня.

— Первыми к финишу пришли Эдгар и Корвус. Вы оба получаете иммунитет на первом этапе экзамена. Его название будет объявлено сегодня вечером в столовой, — чеканит Артур, после чего распускает нас по Домам Теней.

Наша пятерка уже разворачивается, чтобы двинуться внутрь замка, когда Элиас железной хваткой перехватывает мою руку:

— Мне нужно с тобой поговорить, — приглушенно роняет он.

Рейн и Финн синхронно оглядываются на меня, но я коротко качаю головой, давая понять, что все нормально. Финн колеблется секунду, но в итоге идет вслед за Рейном внутрь.

— Что стряслось? — я плотнее кутаюсь в плащ, пытаясь защититься от холода. Солнце окончательно скрылось, и весенний воздух начал ощутимо обжигать лицо.

Он перехватывает мою ладонь и тащит за собой к западному крылу замка, подальше от чужих ушей. Его пальцы — ледяные. Одиннадцать студентов. Вот скольких он сегодня пустил в расход. По спине пробегает ледяная судорога.

Я не должна, просто не имею права переживать за такого человека — жестокого, извращенного, зловещего. Но как вырезать к чертям опухоль, которая уже пустила метастазы в самое сердце? Нужно было душить эти корни в зародыше, пока они не разрослись так глубоко.

Элиас мягко прижимает меня спиной к прохладной каменной кладке Алкроуза и наклоняет голову, заглядывая мне прямо в глаза. От такой близости дыхание перехватывает, и я тяжело сглатываю.

— Две новости, — тихо говорит он. — Первая: директор в курсе, что сердца пропали. И вторая: профессора собираются наложить на твоего брата дополнительные печати.

ТЕРРА

— Что значит — дополнительные печати? Если они сделают это, он не сможет защитить себя! — я с силой толкаю Элиаса в грудь.

Он кривится и награждает меня тяжелым взглядом.

— Я хотел, чтобы ты узнала об этом именно от меня, — его серые глаза на секунду смягчаются, но брови остаются все так же сурово сдвинуты к переносице. — Остальные считают, что он не способен контролировать свою Нову. Как это было в прошлый раз.

Я делаю шаг к нему и пытаюсь толкнуть снова. Но на этот раз он готов: Элиас даже не шелохнулся, умерев на месте, словно каменное изваяние.

— Толкнешь меня еще раз, милая, и мне придется тебя наказать, — опасно шепчет Элиас.

Он намертво перехватывает мое запястье и хищно скалится.

— И кто будет накладывать эти печати? Ты?! — выплевываю я ему в лицо.

Когда его челюсти каменно сжимаются, а в ответ повисает глухое молчание, мое сердце просто падает в бездну.

— Элиас, ты не можешь. На экзамене он будет абсолютно беспомощен!

Я отчаянно пытаюсь вырвать руку из его захвата, но он держит намертво.

— У меня нет выбора. Остальные проголосовали против меня. Лично я хотел, чтобы его просто прикончили. А теперь давай поговорим о куда более насущной проблеме. О сердцах…

— Как же я тебя, сука, ненавижу! — истошно ору я ему прямо в лицо и со всей дури впиваюсь зубами в его ладонь.

Он наконец выпускает мое запястье. Его глаза округляются от ярости, из приоткрытого рта вырывается хриплый мат. Я уже набираю в легкие воздух, чтобы высказать ему все остальное, когда…

— У МЕНЯ НЕТ, блядь, ВЫБОРА! — его рев оказывается громче всего, что я когда-либо от него слышала.

Голос Элиаса звучит абсолютно дико, безумно — он срывается, сочась неподдельной агонией.

Мои глаза испуганно округляются, из них вот-вот брызнут слезы. Его ладони с размаху врезаются в стену по обе стороны от моей головы, а все его тело крупно, судорожно дрожит от переполняющих его эмоций. Он делает несколько тяжелых, рваных вздохов, буквально выворачивая мою душу своим взглядом. Грудь Элиаса ходит ходуном, а изо рта вырываются густые облачка пара.

Затем он опускается до едва различимого шепота:

— Я не хочу творить всё это дерьмо, Терра. Но я обязан.

Он замирает, не мигая, и делает еще пару глубоких вдохов, из последних сил возвращая себе привычное хладнокровие.

— Я никогда не хотел быть злодеем. Уж точно не твоим личным палачом. Но что, по-твоему, я должен делать? Ты хоть представляешь, что случится, если твой брат окончательно сорвется с катушек? Я скажу тебе. Меня отправят его ликвидировать. И даже если я прямо сейчас верну свое сердце и пошлю на хер Сейна вместе с директором, как думаешь, что они сделают со мной? Я — Ассасин Фернестии. Я — погребальный звон, жнец и сама, блядь, пустота. Что они вообще могут у меня забрать? Ну же, угадай. Я, сука, подожду.

Я оцепенело смотрю на него. Моя нижняя губа крупно дрожит, пока я со всей дури не прикусываю ее зубами.

— Меня.

— Тебя, — хрипит он в ответ. — И этим я рисковать не стану. Никогда в жизни. Так что ненавидь меня, если тебе так проще, но ты будешь в безопасности и ты будешь моей. Мне не нужна твоя любовь, чтобы быть счастливым. Мне нужно лишь одно — чтобы ты продолжала дышать.

В его бешеном взгляде сейчас нет ни капли нежности.

Я резко вскидываю руки, хватаю его за лицо и со всей силы вдавливаю пальцы в его щеки, заставляя его собственные зубы прорезать кожу изнутри. Он глухо, опасно рычит, но я безжалостно перебиваю его:

— Да ты вообще не способен на любовь! Ты просто пустая кукла. Единственное, чего ты хочешь, — это тупо владеть мной, — я давлю еще сильнее, и Элиас даже не морщится, когда из уголков его губ начинает сочиться кровь. — Пошел. Ты. На хер.

Я резко отпускаю его лицо и снова с силой толкаю в грудь.

Он делает несколько неверных шагов назад, пока капли крови срываются с его подбородка на истоптанную грязную траву. А затем он медленно поднимает голову, и в его глазах вспыхивает взгляд хищника, выслеживающего свою добычу.

— Я даю тебе ровно пять секунд на то, чтобы извиниться, — его губы расползаются в безумной, пугающей ухмылке. Идеально белые зубы окрашиваются багровым.

Меня буквально парализует от этого зрелища.

— Один.

Этого загробного голоса оказывается достаточно, чтобы я наконец очнулась и вернулась в реальность.

— Два.

Я демонстративно разворачиваюсь спиной и ровным шагом направляюсь к главному входу в замок:

— Я тебе не ребенок.

— Три.

Остальных цифр я уже не слышу, потому что практически влетаю в замок и быстрым шагом пересекаю вестибюль Алкроуза. Мне нужно срочно предупредить Эдгара, даже если он по-прежнему наотрез откажется со мной разговаривать. Плевать. Я обязана ему сказать.