Секреты Алкроуз (ЛП), стр. 25

Она соткана из непроглядной тьмы, но выглядит куда более отчетливой и реальной, чем я вообще мог себе вообразить. Тень Артура похожа на волка и ростом не уступает самому профессору. Вместо морды у неё оскаленный псовый череп, а кости, проступающие сквозь туман в районе шеи и ребер, заставляют меня судорожно сглотнуть. Лапы у твари длинные и слишком тощие для любого нормального зверя. Из головы раскинулись ветвистые оленьи рога, превращая её в какое-то мифическое чудовище со страниц сказок. Длинный, полупрозрачный хвост струится и испаряется в воздухе, напоминая языки черного пламени.

— Это физическое воплощение моей Тени. В бою они беспощадны и способны передвигаться с огромной скоростью, что на войне, как вы понимаете, жизненно необходимо. А теперь я хочу, чтобы каждый из вас попытался призвать свою Тень. Не стесняйтесь просить о помощи. Если хотите выжить, вы обязаны освоить этот навык к экзамену во втором семестре. Те, кто не способен призвать Тень — легкая добыча. Если же вы сможете её вызвать, но покажете паршивый результат, наблюдатели на экзамене поставят на вас крест и отправят прямиком на передовую.

Волосы у меня на затылке встают дыбом, и я тяжело сглатываю. На передовую? Воевать против собственного народа? Мне хочется верить, что это просто пугалка, но в этом месте вообще ничто не поддается логике, так что обольщаться не стоит.

Мы разбиваемся на группы. Рейн, Терра, Корвус, Эдгар, Люсина и Кай остаются рядом со мной, и мы принимаемся вызывать своих Теней наружу.

Тень Терры появляется первой — легко, ленивой элегантной походкой. Это какая-то крупная кошка, достаточно большая, чтобы на ней можно было ездить верхом. Она похожа на волка Артура: вместо морды у неё тоже череп, а позвоночник и ребра — единственные осязаемые детали, которые удерживают форму этого сгустка черного дыма. В глубине её глазниц горят две яркие точки, и от её взгляда у меня внутри всё леденеет.

— Хера себе, как у тебя это вышло? — Кай округляет глаза и подходит к кошачьей Тени, погружая ладони в дым, пока его пальцы не утыкаются во что-то твердое внутри. — Она и правда осязаемая. Рука дальше не проходит, — бормочет он, завороженно изучая тварь.

Корвус встает рядом с ним; в его глазах пляшет такое же неподдельное восхищение:

— Невероятно.

На хмуром лице Эдгара проскальзывает слабая улыбка, и он тоже пытается приблизиться к Тени, осторожно протягивая руку. Тварь утробно рычит на него, и он косится на Терру.

— Ей не нравится твоя Тень… Прости. — Она сразу сникает, будто мысль о том, что их Тени могут быть врагами, причиняет ей сильную боль. Люсина же спокойно гладит существо по длинной костяной морде и широко улыбается, тихонько хихикая и поглядывая на Эдгара — проверяет, видит ли он.

Эдгар лишь пожимает плечами и бормочет:

— Всё нормально.

Терра переводит внимание на меня и ухмыляется:

— А твоя как?

Я сжимаю кулаки по швам. Я понятия не имею, смогу ли вызвать свою Тень наружу — я знаю только её имя. Лафия.

Корвус резко выдыхает, когда из его тела вырывается такой же черный туман. Он принимает форму существа из перьев и костей. Это ворон размером с человека, но с четырьмя крыльями и рубиново-красными глазами. Из крыльев и нагрудной пластины торчат острые кости.

Какие темные боги вообще послали нам этих тварей? Они выглядят зловеще и жутко.

Кай пятится и налетает на меня, так что мы оба валимся на землю.

— Ты че, блядь, такое, Корвус? — заикается он. Я ошарашен ничуть не меньше Кая.

Заметив успехи нашей группы, к нам подходит Артур:

— Отличная работа. Терра и Корвус уже вовсю готовятся к экзамену. — Профессор наклоняется ближе, внимательно разглядывая обеих Теней. Существа замерли и не шевелятся, будто у них в головах нет вообще никаких мыслей, хотя я-то знаю, что это не так. Они совершенно точно умеют говорить и думать так же, как и мы. При этом рядом с Артуром они ведут себя на удивление тихо и спокойно.

Рейн даже не пытается выпустить свою Тень: он просто стоит, скрестив руки на груди, и наблюдает за тем, как Корвус терпит эпическое фиаско, пытаясь взобраться на своего ворона для полета.

Мы с Каем перебираем все мыслимые и немыслимые способы, чтобы выманить своих наружу, но тщетно. Лафия хранит молчание со дня смерти Мартина. И это может стать серьезной проблемой. Неужели она просыпается только в минуты смертельной опасности? Надо будет позже поспрашивать Каллоса, может, подкинет пару дельных советов.

Эдгар отрешенно смотрит на замерзшее озеро. Его губы едва заметно шевелятся, словно он разговаривает сам с собой — или, что еще хуже, со своей Тенью. По спине пробегает дрожь, когда я вижу, как он сидит, ссутулившись на камне, словно пустая оболочка.

Люсина встает рядом со мной и тревожно скрещивает руки на груди. Она так сильно сжимает ладонями свои плечи, словно пытается согреться.

— Он такой с самого момента восстановления, — мрачно роняет она. Когда я поворачиваюсь к ней, она печально прикрывает глаза.

Я шепчу в ответ:

— Как думаешь, он придет в себя?

Она делает затяжной вдох, после чего открывает глаза и бормочет:

— Нет. Я уже безумно по нему скучаю. Мы все скучаем. Но если он теперь такой, нам придется это принять. — Люсина одаривает меня грустной улыбкой, после чего подходит к Эдгару и молча садится рядом. Он продолжает что-то нашептывать себе под нос.

Я подумываю поговорить с ним, узнать, как он вообще справляется со всем этим. Я знаю, что его держали в другом месте и процедура у него была совсем иная. Но стоит мне сделать шаг в сторону Эдгара и Люсины, как в голове громом отдается голос Лафии — этот скрежещущий звук обвивается вокруг шеи, словно стальная удавка:

«Держись подальше от Салли. Это яд. Это гниль».

Я замираю как вкопанный, а по рукам мгновенно проносится волна мурашек, будто меня с головой окунули в ледяную воду. Лафия любит говорить загадками, но сейчас посыл предельно ясен: Эдгар опасен.

На губах проступает угрюмая гримаса, пока я смотрю на него — сидящего наедине со своими демонами и даже не осознающего, что его окружают люди, которым он дорог. Люсина опускает голову Эдгару на плечо, и он наконец замечает её и вздрагивает, так как до этого момента даже не подозревал о её присутствии.

Кай растягивается на диване в гостиной Дома Космос и шумно выдыхает. Я откидываюсь на спинку дивана напротив него, шипя от боли, пока мои забитые мышцы наконец расслабляются.

— После такого марш-броска через всю страну, чтобы добраться сюда, мы должны быть в лучшей форме, — жалуется Кай.

Я отзываюсь:

— Нам не пришлось бы сдавать безумные зачеты, а потом еще три часа после обеда пахать как в армии. У нас сегодня больше нет занятий, а? Я надеялся поймать Каллоса во второй половине дня. — Я поднимаю руку и смотрю на метку космоса и звезд на своей ладони. Потолок здесь подсвечен фиолетовыми и синими облаками астрального света, в которых то и дело мерцают звезды.

— Хм, по-моему, есть еще одно… ночное занятие. — Кай лениво поднимает журнал с пола и листает до нашего расписания. Когда он с грохотом захлопывает книжку, у меня едва сердце не выпрыгивает из груди.

— Боги, какой еще урок? — Я сажусь и награждаю его тяжелым взглядом.

Кай закрывает лицо обеими ладонями. Есть только один предмет, который заставил бы любого из нас вот так прятать лицо.

— Сексуальное просвещение, — выдаем мы одновременно и с одинаковым ужасом в голосе.

— Но есть и ложка меда в этой бочке дегтя, — саркастически добавляет Кай.

Я сурово хмурюсь:

— Какая еще ложка?

— Профессор — Каллос.

Я с силой утыкаюсь ладонями в лицо:

— Проклятье, ну за что.

ТЕРРА

Я задавала себе вопрос «зачем» уже, наверное, миллиард раз, но так и не нашла ответа, поэтому просто смирилась: это происходит, и точка, пусть даже большинство из нас — уже взрослые люди, которые прекрасно знают, что такое близость.