Ненавистная жена. Вызов для попаданки (СИ), стр. 16
— Но я… — начала было я, но она уже тянула меня прочь от кобылы, как будто от моей поездки зависела судьба всей семьи Сильетти.
Я бросила взгляд на Элинор. Её лицо исказилось от ярости, и на мгновение я позволила себе улыбнуться. Это был очередной момент моего триумфа.
— Не бойся, дорогая, — успокаивала меня Лукреция, увлекая к дому. — Мы немедленно всё выясним…
За нашей спиной осталась Элинор, чьё недовольство, казалось, было осязаемым. Её планы унизить меня рухнули, и я не могла не наслаждаться её яростью.
Я снова победила…
Глава 16
Душа Джульетты
Комната, куда меня завела Лукреция, была маленькой и душной. Пахло сушёными травами, будто вся целебная сила растений копилась тут веками, но мне от этого не стало легче. В углу стоял старый письменный стол, на котором громоздились стеклянные бутылочки с мутными жидкостями, стопка пожелтевших бумаг и скелет крысы под стеклянным куполом.
За столом сидел лекарь — дряхлый старик с жидкими седыми волосами на большой голове. Он поднял на меня выцветшие глаза, пробурчал что-то невнятное, затем указал на низкий стул у окна.
— Садитесь, дитя.
Я подчинилась, чувствуя себя так, будто меня отправили на экзамен, а не к врачу. Лукреция величественно опустилась в кресло напротив, сложив руки на коленях и внимательно следя за каждым моим движением.
Лекарь принялся щупать мой пульс, его костлявые пальцы были холодными и тряслись. Я старалась не смотреть на него и тем более на Лукрецию, но её пристальный взгляд жёг кожу.
— Всё в порядке, миледи, — протянул старик, отпуская мою руку. — Ваш пульс ровный, дыхание спокойное. Беременности нет.
Эти слова повисли в воздухе.
Лукреция слегка приподняла бровь, но её лицо осталось каменным. Только лёгкая тень разочарования проскользнула в уголках её губ.
— Значит, нет, — произнесла она, складывая руки ещё плотнее.
— Э-м-м… да, — тихо подтвердила я, чувствуя себя отчего-то неловко.
— Жаль, — сказала свекровь холодно, и я почувствовала, как её голос обволакивает меня ледяным туманом отвержения. — А я надеялась, что у тебя хватит сообразительности подарить этому дому что-то ценное…
Её слова резанули, но я заставила себя поднять голову.
— Я не думаю, что… — начала я.
— Удивительно, — прервала она меня, слегка прищурив глаза, — что вы с Ромео до сих пор не зачали наследника. У вас ведь, надеюсь, достаточно… возможностей?
Лукреция говорила медленно и внимательно меня разглядывала. Ни один мускул намоем лице не дрогнул. Хочет узнать, как нам живется вместе? А я ничего не скажу. Если начну жаловаться свекрови на ее любимого сыночка, она возненавидит меня еще больше. Как говорится, у плохой свекрови невестка всегда сущее зло…
— У нас всё в порядке, — ответила я как можно твёрже, стараясь не выдать ни смущения, ни гнева.
Она склонила голову, её губы изогнулись в почти неуловимой улыбке.
— В порядке? — переспросила она. — Как интересно. А можно уточнить, что ты подразумеваешь под этим «в порядке»?
Её взгляд был колючим, как иглы ёлки, а тон — приторно-любезным, будто она пыталась заставить меня расколоться.
— Ромео достаточно… заботливый, — выдавила я, стараясь не смотреть ей в глаза (ну передал же он со служанкой, чтобы я оделась потеплее на охоту? Значит, позаботился).
— Заботливый, говоришь? — переспросила она, и я увидела, как её бровь едва заметно дёрнулась. — Хм. Как-то это не похоже на моего сына.
Я замерла. О чём она хочет услышать? О том, что её сын едва смотрит на меня? О том, что наши разговоры не больше, чем обмен парой сухих фраз? Или о том, что он предпочитает проводить ночи где угодно, только не со мной?
— У нас… непростое начало, — попыталась я смягчить ситуацию.
Лукреция внимательно разглядывала меня, её тонкие пальцы легко коснулись кулона на шее.
— Непростое начало? — повторила она с лёгкой усмешкой. — Брак — это не только начало, Джульетта. Это обязательства. Ты должна понимать, что в этом доме не будет места для тех, кто не справляется со своими обязанностями.
Я сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони.
— Вы не позволяете забыть об этом, — сказала я сдержанно, чувствуя, как внутри закипает злость.
Её лицо оставалось холодным и непроницаемым.
— Запомни, — произнесла она, слегка наклонившись вперёд. — Внуки очень важны для семьи Сильетти. Не стоит разочаровывать нас в будущем. Ты поняла, невестка?
Её слова прозвучали тихо, а я не ответила. Не потому, что не могла, а потому, что знала — всё равно ничего не изменю.
— Ладно, — резко продолжила она, поднимаясь с кресла. — Пойдём, Джульетта. Если ты не беременна, тебе придётся участвовать в охоте.
Когда мы вышли из здания, в лицо ударил свежий морозный воздух. Я вдохнула глубоко, словно впервые за всё утро смогла нормально дышать. Лукреция шла рядом — прямая, грациозная, как статуя, высеченная изо льда. Её взгляд, кажется, пробивал насквозь всё, на что она смотрела.
Мы пересекли внутренний двор, миновали ограду и оказались среди первой поросли деревьев.
Вокруг суетились слуги, натягивая седла на лошадей и проверяя упряжь. Охотники, уже готовые к выезду, переговаривались, поправляли перчатки и смеялись.
— Охота началась, — заявила Лукреция, ускоряя шаг. — Нам нужно поторопиться, Джульетта.
— Но… — начала я, чувствуя, как ноги становятся ватными.
Она резко обернулась ко мне. Её лицо оставалось безупречно спокойным, но в глазах читалось нетерпение.
— Ты не беременна, — напомнила она, как будто я могла забыть это за последние пять минут. — А значит, обязана участвовать. Ведь ты — жена моего сына. Твоя задача — поддерживать репутацию семьи. Я надеюсь, ты понимаешь, что от этого зависит твоё место здесь.
— Я понимаю, — процедила я сквозь зубы.
— Прекрасно, — её голос вдруг стал мягче, но от этого стало только неприятнее.
Мы подошли к поляне, где собралось множество гостей. Собаки лаяли на поводках, лошади нервно переступали с ноги на ногу. Охотники уже садились в седла, и я с ужасом представляла, что должна быть среди них.
Лукреция осмотрела меня с головы до ног.
— Ты ведь любишь верховую езду, не так ли? Я слышала, ты была очень успешной в этом. Или слухи врут? — спросила она, насмешливо прищурившись.
— Я просто плохо позавтракала. Мне всё ещё немного дурно, — ответила приглушенно. — Пожалуй, я пока подожду…
Чувствовала себя униженной. Но ничего не могла поделать со своим страхом перед верховой ездой.
— Дурно? — повторила Лукреция холодно. — Надеюсь, эта причина действительно имеет место быть… В таком случае, иди сюда, — сказала она, увлекая меня на небольшую тропинку, которая вела к заснеженной поляне.
Здесь стояли столы с напитками и закусками, вокруг которых прохаживались молодые и пожилые люди. Те, кто не участвовал в охоте, разговаривали, смеялись и бросали на меня косые взгляды.
— Это место для тех, кто по каким-то причинам не может участвовать, — пояснила Лукреция, не скрывая укоризны. — Как видишь, компанию тебе составят те, кому уже за шестьдесят, и совсем юные девицы.
— Это временно, — сказала я, но мой голос прозвучал как-то жалко.
Она усмехнулась, оглядывая поляну.
— Посмотри, как хороша Элинор, — внезапно произнесла свекровь, указывая на белоснежную лошадь, которая легко перескочила через куст и исчезла за деревьями. — Она лучшая наездница среди молодёжи нашего рода.
Я смотрела на силуэт Элинор, чувствуя, как внутри меня нарастает глухая злость. Лукреция медленно повернулась ко мне, её взгляд стал ещё более пронизывающим.
— Если ты не поедешь сегодня, — сказала она тихо, но с нажимом, — я начну думать, что её слова о тебе правда.
У меня пересохло во рту, но я просто промолчала. Давление Лукреции всё более усиливалось.
Однако свекровь даже не собиралась сбавлять обороты. Уже через полчаса я чувствовала себя так, будто она проела мне мозг. Я резко развернулась к ней и произнесла: